Малика с восточного побережья: Начало

Утром следующего дня Малику разбудила Шесо. — Н-не очень понимаю, — сообщила ей Малика, не слишком привычная к тому, чтобы её будила столь высокопоставленная, пусть и находящаяся в её подчинении, персона. — Сегодня у нас важная гостья, — сообщила Шесо. — Так вот почему так темно, — сообразила Малика. Очевидно, её подняли раньше обычного. — Мне очень жаль, но существует власть, способная прервать твой оговорённый договором сон. — Королева, — протянула Малика, жмурясь и неохотно потягиваясь. — Увы, да. Единственная возможная гостья, чья власть превосходит принцессыдинкину. — А как насчёт… Гана? — А его власть ограничена договором. Малика, пожалуйста, выбери тщательно, во что одеться. — Мы с Её величеством уже виделись, — насупилась Малика. — На балу, — заметила Шесо. — Верно, — вынужденно кивнула Малика. — В платье, сшитом Саяндой, — Шесо продолжала громить маликину теорию о допустимости небрежного внешнего вида. — Он вообще-то из меня цирковое зрелище сделал… — С твоего согласия, — парировала Шесо. — Оденься прилично, Малика. — Я всегда одеваюсь прилично, — пробурчала Малика. — Сравни себя и Динку-химэсама. Крыть было нечем. Воздушных сложно скроенных блузочек и особенно юбок с платьями Малика не носила. Даже под шалью вроде тех, в которые в последнее время, как похолодало, стала кутаться принцесса. Пришлось залезть в одну из двух пар не пижамных штанов и достаточно формальную рубашку под тёплой кофтой. Шесо с сомнением оглядела маликин гардероб, из которого всё это было вытащено. — Вижу руку Манны, — сообщила она. — В ближайший выходной ты идёшь к ней. — Что-то не так с моей одеждой? — Всё нормально. Просто её катастрофически мало для жительницы этого дворца. — Мне обещали сшить ещё две рубашки и два платья… — всё ещё сонно протянула Малика. — Кто, Манна? — Нет. Кажется… Лебо́лия? — Что-о?! Шесо схватила Малику за плечи и развернула к себе: — Как тебе это удалось? — Удалось что? — не поняла Малика. — Подлизаться к Леболии, — нетерпеливо ответила Шесо. — А… Тошка-младшая отвела. Шесо прижала руку к лицу, прячась от «родственного стыда». — Боюсь даже представить, в чём ты к ней заявилась. И к Леболии… — она сурово обернулась на Малику: — Слишком много везения для той, кто ничего не понимает в одежде. Малика задумалась. Вообще-то она любила красиво одеваться — просто с созданием школы у неё перестало хватать на это денег. Добрые торговки делали ей подарки, добрые соседи шили одежду дешевле, чем ближайшая швея, и тем она и жила. — Я совсем забыла… — негромко сказала она сама себе. — Что? Что ты принцессина любовница? Вот пусть она тебя и приоденет, — ответила Шесо и тут же, похоже, сама сообразила, в чём несовершенство её озарения. — Невозможно, — покачала головой Малика. — Сейчас у неё слишком большой долг. — Раз так, — решительно произнесла Шесо, — иди, подлижись к королеве. Авось что-нибудь подарит. — Прекрати, — засмеялась Малика. — Малика! — радостно воскликнула королева и заключила вошедшую в объятья. Малика замерла, не понимая, как реагировать. — Ма—ма, — угрожающе произнесла принцесса Динка откуда-то из-за королевской спины. — Дорогая, — раздался нежный и ядовитый высокий голос. — Всё, всё, — недовольно ответила королева, отпуская Малику. — Уже и поздороваться нельзя. — С чужой возлюбленной здороваются не так, — ответила ей принцесса. — С верными подданными здороваются не так, — в унисон ей произнёс король Жен. Королева Иже перевела взгляд с одной на другого: — Ладно, с твоей ревностью всё понятно, но с подданной-то почему я не могу нормально поздороваться? — Но я не подданная... — попыталась возразить Малика, но никто её, похоже, не услышал. — Прояви немного уважения, — вместо этого строго ответил жене король. — Вообще-то, — задумчиво сказала Малика, — Его величество тоже может ревновать, просто не меня, а Её величество. Король и королева синхронно повернулись к Малике, после чего переглянулись и прыснули. — Это сложно, — пояснила Динка-химэсама. — Папе бесполезно ревновать маму, она всё равно будет воплощением распущенности. — Обычный флирт, — обиделась королева. — …а маме, — добавила принцесса, — нет никакого смысла ревновать папу, он в этом вопросе туп, как пробка. — Ты хотела сказать «исключительно верен», — с милой улыбкой поправил король Жен. Малика прыснула. Король и королева, коротко на неё оглянувшись, перевели обвиняющие взгляды на дочь. Та некоторое время держалась, но затем тоже рассмеялась. — Ладно, ладно, — сказала она. — Говорите уже, зачем пришли. — А мы не к тебе пришли, — ответила ей королева Иже. — Ты здесь вообще зачем? — В смысле — зачем?! — возмутилась принцесса. — Не каждый же день я встречаюсь со своими дорогими родителями. Правда, Малика? — Ой, — ответила пристыженная Малика. Она со своими родителями после их приезда виделась лишь дважды. — А вообще-то меня Шесо разбудила, — мстительно сообщила принцесса Динка. — Так бы я о вашем явлении даже не узнала. — Я понимаю, Ликрик обиделся, что к нему без предупреждения приехали, но родная дочь? — с притворной печалью вздохнул король. Малика даже сделала шаг назад, чтобы полюбоваться этим чудесным семейным воссоединением. — Как же я вас всех люблю, — неожиданно для себя самой сказала она вслух. Принцесса Динка оглянулась на неё в ужасе; король Жен прикрывал рот рукой в попытках не рассмеяться; королева Иже охнула и вновь бросилась обниматься: — Малика-а-а, — протянула она чуть ли не со слезами в голосе. Король всё-таки не выдержал и засмеялся вслух. — Говорите, зачем вы здесь, — наконец потребовала принцесса, когда они вчетвером устроились за чайным столиком. Королева, однако, ответила не ей: — Малика, мы хотим тебя нанять. — За сколько? — немедленно спросила Малика. Королева засмеялась: — Тебе настолько неинтересно, чем ты будешь заниматься? — У неё, — Малика кивнула в сторону принцессы, — слишком большой долг, чтобы привередничать. — А тебе до этого какое дело? — изумилась королева Иже. — Её долг — пусть она и расплачивается. — Ну, я тоже в некотором роде… виновна, — осторожно ответила Малика, которой не приходило в голову отнестись к проблеме таким образом. Королева строго посмотрела на дочь. — Мама права, — неохотно признала та. — Но, Малика, я была бы действительно благодарна… — она не закончила. — Так что там с зарплатой? — напомнила Малика королеве, за считанные мгновения приняв решение. — А не боишься, что согласилась на что-то непристойное? — смешливо улыбнулся король Жен. — Ну, — Малика оглянулась на королеву Иже, — это всё-таки Её величество… — Придётся немного поиграть на гитаре, — сообщила королева с таким видом, будто это была невероятно радостная весть. Повисла тишина. — Я действительно начинаю жа… — попыталась обратиться к королю Малика, но королева её перебила: — Тысяча серебряных до зимы. — Я согласна, — немедленно произнесла Малика. — Вау, — сказала принцесса, — хотела бы я иметь столько денег. — Итак, Малика, — предложила королева Иже, — сыграй. — Только нужно… — начала было Малика, покоряясь, но замолчала, когда ей молча протянула гитару неожиданно возникшая Шесо. Причём взгляды, которыми Шесо обменялась с королевой, были более чем красноречивы. «Похоже, кто-то забыла, кому служит», — мысленно засмеялась Малика, принимая гитару. Она перебрала несколько струн; с удивлением поглядела на Шесо. — Принятый в Оро строй, — довольно пояснила очевидное королева. — Специально ради тебя. — Спасибо, — кивнула Малика. — Что сыграть? — Что-нибудь орское, — вдруг попросила принцесса. Малика снова кивнула; ещё пару раз провела рукой по струнам и запела: Не люби меня ни дня и живи спокойно, спи-усни, забудь меня — Эсмераду Коэнна. Было когда-то море богато — сколько солёных достали тел, а в их карманах чистое злато, все к нам ходили, кто его хотел. Как мы устали, как вырастали, тропы топтали вдвоём с тобой, ах, как играли, как умирали, а моё тело приносил прибой. Не люби меня ни дня и живи спокойно, спи-усни, забудь меня — Эсмераду Коэнна. — Отлично, — оборвала её королева в промежутке между касаниями струн, — это сойдёт. — Я думала, ты любопытнее, — заметила принцесса Динка, обращаясь к матери. — Даже не поинтересуешься, что за песня такая? — Нет времени, — честно ответил за жену король. — А устраивать весь этот цирк с объятиями время, значит, нашлось? — возмутилась принцесса.