Отшельник

Я пришла бедой, дождевой водой, Горькою слезой, слепой грозой — Так напейся меня и умойся мной, Осыпается время за спиной. Что мне делать с собой, Князь мой, враг мой, Моя боль, мой свет, если жизни нет, Если ночь темна, велика цена? Мне не уйти — ты прости, прости, прости, прости мне. Мельница - "Княже"

      Бластерные выстрелы очередью посыпались откуда-то сверху. Палящие солнца мешали разглядеть врага - только размытый силуэт. Мы отчаянно пытались отбивать выстрелы, но то и дело сами чуть не нарывались на собственные мечи. Джине было полегче - даже столь малым опытом она просто отдавалась Силе, что оказалось роскошью для нас с Джоком, начавших свое обучение много раньше. Я машинально старалась выйти вперед, прикрыть младших, но некоторые лучи, всё-таки, больно обжигали плечи, это заставляло сдавать позиции. Не отвлечься на боль, не упасть, не упустить драгоценное мгновение - стало первостепенной задачей. Реальный бой оказался куда страшнее, чем я предполагала.       Он стремительно переместился к другой стороне дома. Мандалорские доспехи выдали во враге охотника за головами, тогда к нам пришло осознание, с кем имеем дело. Это страшные люди. Я слышала об их черствости, беспринципности и жажде наживы. Легальные бандиты, но в отличие от разбойников это были профессиональные бойцы. Теперь задача усложнилась - он был ближе ко входу. Джок заметил, что противник стал снижаться. Джина кинула в него камень и потянулась за следующим, я закрыла собой дверной проем и продолжила отбивать атаки. Оби-Вана не хватало как никогда прежде, ведь что могут дети во главе с не особо умелым падаваном, не чувствительным к Силе? Мне становилось все тяжелее отбивать атаку, чего-то не доставало в моей подготовке: то ли ловкости, то ли силы в руках, выносливости, руки уставали от обилия быстрых движений, а в глазах стали появляться блики - это мешало, утомляло и вселяло сильный животный страх. Но там, в доме было трое тех, чьи жизни сейчас зависели только от нас троих. Мы походили на маленькое племя, ощетиневшееся против всего мира, как ни странно, ради этого самого мира.       Джок - наиболее ловкий из нас, взобрался по полусфере дома и длинным прыжком преодолел расстояние до зависшего в небе охотника, сосредоточенного на нас с Джиной. Он ухватился за ноги врага и повис на нем так, что тот стал терять равновесие. Внезапно мое восприятие как будто ускорилось, я словно в замедленной съемке видела малейшее движение противника. Это вселило уверенность, к тому же, мы выиграли немного времени благодаря другу, но переводить дыхание было некогда - каждое мгновение было на счету. Выстрелы бластера стали беспорядочными, рассыпаясь по песку, крыше дома и становясь опасными. Оби-Ван говорил, что самый опасный противник - не думающий и хаотичный противник, ведь мы не можем предугадать следующее действие, если там нет логики.       Вес Джока спустил незнакомца чуть ниже, что позволило Джине, обойдя его, ударить мечом под коленку охотнику - туда, где находился промежуток между щитками мандалорской брони. Надо сказать, не самая удачная разработка для "почти неуязвимых" охотников за головами. Безжизненная конечность ударилась о землю, а следом рухнул и растерянный незнакомец.       "Вполне в духе Оби-Вана, судя по его рассказам", - подумала я и рванула к врагу, упав коленом на ту руку, в которой он держал бластер. Джок отряхнулся после падения и подобрал выпавшее из руки оружие, с едким "Пригодится" заткнул ствол себе за пояс. Моя ярость ещё кипела, что совсем не подобало мышлению джедая. Сейчас непонятное и чужое зло покушалось на жизнь тех, кто мне дорог. Джина держала меч у горла противника. На ее лице сложилась не естественная для двенадцатилетней девочки угрожающая гримаса. Выглядело бы забавно, если бы не страшная ситуация. Я аккуратно сняла шлем с головы поверженного врага и мне тут же стало понятно, почему нашему поджарому, довольно лёгкому и худому Джоку удалось его перевесить. Под маской мандалорского шлема оказалась женщина - очень светлая блондинка с бледными голубыми глазами и холодным скуластым лицом. Лицо это не было безразличным - в нем читалась ненависть. Она отвернулась в сторону, отказываясь принять свой позор. - Кто тебя послал? - Я не узнала собственный голос. Он будто стал грубее и охрип. Женщина молчала. - Кто тебя послал? Говори! - Империя... - Кто из нас тебе нужен? - Джедай... - Она произнесла это с такой злобой, как выплюнула; сложилось ощущение, что у нее с Оби-Ваном свои счёты. Джина не отводила меч от горла и лица мандалорской блондинки, от жара светового клинка на лбу охотницы проступили крупные капли пота. - Тебе нечего беспокоиться. Он мертв, - я соврала, но не могла оставить все как есть. Это было, кажется, самое сложное решение в моей жизни, самое страшное, что тут мне не придется переступить через себя, и я добавила, - как и ты. - Я закрыла глаза, чтобы не видеть её лица, и активировала меч, прижатый к её боку. Страшным и полным боли оказался её последний вздох. И эта боль резанула по мне как будто бритвой по животу. Я медленно поднялась, и перед о мной предстали шокированные лица маленьких Джока и Джины. - У меня не было выбора.       Мы решили унести тело подальше от дома, предварительно сняв с неё всю броню. Никто не должен был видеть труп мандалорского охотника за головами.

***

      Я уже который час не мог прийти в себя. Она сделала это, она убила человека, и теперь сидит, склонившись над Беном, я не мог считать её эмоции, их, кажется, было слишком много, чтобы они сложились в понятную стороннему наблюдателю картину. Учитель все ещё слабо дышал, но пальцы зашевелились. Мы наблюдали. Джина держала Уну на руках, укачивая и судорожно что-то напевая - она тоже была напугана, рядом стоял Терри в замешательстве, он не видел боя, но знал, что произошло нечто ужасное - я видел это в глазах стольких мальчишек и девчонок в приюте, что без ошибок мог теперь определить эту смесь страха и растерянности; а Ман... Ман было сложнее всего - она была первая из нас, а Бен был важен для неё, видимо, настолько, что это сложно было переоценить. Я даже не представляю, что она чувствовала; возможно, потому что я меньше всех боялся - я привык к одиночеству.       То, что она говорила про обещание, я не понял, если честно. Что она обещала? Что она не готова выполнить? Она схватила его за руку сразу, как только он зашевелил пальцами. Полосатые глаза нурианки наполнились слезами. Я подошел осторожно, чтобы не напугать и без того подавленную подругу. - Может нужна помощь? - Она на минуту очнулась, когда я положил ей руку на плечо. - А, да, Джок, спасибо. Нужно воды принести и медикаменты, я поставлю ещё капельницу, и, - она помедлила, - не надо скрывать от него то, что я сделала, он чувствует всё. - Ты сама расскажешь. Не вини себя, Ман, у тебя не было выбора. - Если бы только Бен был на ногах, он бы принял более мудрое решение и не позволил бы устраивать самосуд. - Успокойся. Ты защищала всех нас. Он поймёт. - После этих слов я ушел за медикаментами. Необходимо было сохранять хладнокровие, ведь пока Бен без сознания, я должен заботиться о каждом, ведь я хоть и не самый старший, но я мужчина.       Я верил, что учитель очнётся, что все наладится, но, когда его нет, Ман в отчаянии, Джину некому обучать, а Терри и Уна слишком малы и не могут о себе позаботиться. Я принес необходимые медикаменты и ушел на кухню. Мы все должны были поесть, у меня в животе урчало так, будто там поселилось семейство тук.       Когда все собрались за столом, беседа не задавалась, нам было не до этого, нам было страшно. Ман с нами не было. Она не отходила от Бена ни на шаг, но не смотрела на него, отводила взгляд, будто чувствовала вину. Может и неправильно наша подруга поступила, но какие у нее были альтернативы? Оставить мандалорку в живых и ждать, пока она зарежет нас всех? Как по мне, этот выход был единственный. Я не стал её тревожить, она уснула рядом с учителем, как обычно.       Ночь прошла. Когда лучи солнц стали пробиваться в оконные прорези, мы услышали глубокий хриплый вдох и кашель.