А ты живёшь навстречу мне...

— Что-то не так? — предположила Мэвис, сжимая в руке хэллоуинский номер «Сказки», детского журнала, который приобрела только потому, что влюбилась в «тёмный» образ Белоснежки, нарисованной на обложке. Так, говорила она Джоди, ей эти слащавые, вечно поющие принцесски совсем не нравятся.       А вот ведьма честно ткнула в девушку, которую подписали как Жизель, и сказала, что она выглядит довольно интересно, а после надолго замолчала. Сначала Мэвис думала, что блондинка изучает журнал, который оставила Ванда перед тем, как отправиться на экскурсию с детьми, но потом заметила, что зрачки ведьмы не двигаются, не бегают по строкам статьи «Как вдохновить себя на свадьбу мечты». Отложив «Сказку» в сторону, вампирша прижала колени к груди, заинтересованно рассматривая Джоди, которая лениво вздохнула. Закрыв журнал, блондинка положила его себе на колени и продолжила избегать внимательный взгляд подруги. — Всё в порядке, — соврала Джоди, тяжко вздыхая. — Просто немного устала. Мадам меня гоняет, как только может, — ведьма улыбнулась, пытаясь выглядеть убедительно.       Мэвис засмеялась, снова взяв в руки «Сказку». — Снова что-то натворила, — понимающе произнесла девушка, раскрывая журнал на нужной странице. — Ты меня знаешь, — хмыкнула Джоди, вытягивая ноги и скрывая лицо за каталогом.       Втянув носом воздух, она отвела мешающийся локон, заправляя его за ухо, и поджала губы, лениво возвращаясь к чтению. Поправляя подушку под своей спиной, девушка изо всех сил пыталась уловить суть статьи, но каждый раз её мысли возвращались к тому, о ком при Мэвис она не просто стеснялась, боялась думать. Но при этом всём не думать о нём теперь было просто невозможно. Задыхаясь от смущения, помноженного на страх, она лениво сползла вниз, вытягиваясь на кровати подруги. Вампирша бросила на неё быстрый взгляд, меняя «Сказку» на «Готические интерьеры», и не заметила подвоха, списывая всё на усталость. В последние дня три Джоди действительно была тихой и занятой. Сталкиваясь с Мэвис в коридорах, она мимолётно приветствовала её и сразу исчезала, ссылаясь на срочные, не терпящие отлагательств дела, а дочь Дракулы лишь понимающе кивала. Смотря ведьмочке вслед, она любила думать, что обе они занимаются чем-то важным и равноценным. Подготовка к свадьбе в последнее время начинала казаться девушке трудом не хуже работы. И всё же это не означало того, что Мэвис совсем была слепа к мелочам. Её сообразительности вполне хватило на то, чтобы заметить, что после происшествия с новым падением Джоди с метлы что-то изменилось в её отце. Он стал отстранённым и несколько рассеянным. Даже Джонни, день назад развлекая гостей отеля в бассейне, заметил, что ему не хватает Дракулы, который стал бы перетягивать одеяло на себя.        Вампир действительно стал меньше мелькать в коридорах замка, что смущало всех, кроме мадам Паладин, которая с большим удовольствием и усердием самолично возложила на себя ответственность контролировать работу не только своих подчинённых-ведьм, но и зомби, выполнявших разную работу от заселения гостей до помощи на кухне. И когда ведьмочка снова застала мистера Беверстера, причитающего о всестороннем непонимании его безграничного таланта, то сразу поняла, что дела особенно плохи. Так начинался второй день после того, как ведьма упала с метлы.       Если честно, изначально именно Джоди избегала Дракулу, предпочитая видеть его лишь в выматывающих внутренности снах, которые, Баба Яга тебя задери, снились ей каждое утро. В этих всегда несвязных играх подсознания Дракула мог просто мелькнуть в толпе чего-то несуразного, а мог появиться с другим лицом и именем, но блондинка всё равно узнавала его при любых обстоятельствах. Он преследовал её как самый сладкий, запретный кошмар.       Джоди уже была влюблена в него когда-то давно. Ничего серьёзного, просто маленькой девочке нужно было знать, что её восхищение чего-то стоит. Она читала книги о Дракуле, смотрела фильмы, где его всегда показывали совершенно разным, и вдохновлялась. Джоди была влюблена в саму возможность быть влюблённой в графа Дракулу, в возможность восхищаться им, как это делали остальные. Но три дня назад всё перевернулось с ног на голову и девушка больше не могла говорить о том, насколько кровожадным был Дракула, больше не могла шутить о своих чувствах к нему. По щелчку пальцев влюблённость ради влюблённости, оставленная на долгие годы после знакомства с сериалом «Семь смертей в маленьком Мэлл-Роух», где играл невероятно красивый актёр, сменилась чем-то настолько серьёзным, что Джоди стало стыдно даже думать об этом.       Это чувство пугало её и смущало. Все эти дни, проведённые тихо и насыщенно из-за истощающей нагрузки, ведьма боялась увидеть лицо Дракулы, боялась столкнуться с ним с глазу на глаз и вдруг ощутить то, что ощутила, находясь непродолжительное время в его руках. Ей было страшно предполагать, что кто-то мог знать о её чувстве, что сам Дракула понял всё, что Мэвис…        Джоди бросила на подругу взгляд из-за каталога, оттягивая высокий воротник тёмно-зелёной водолазки, и шумно выдохнула. Не так давно Мэвис доверила ей свои переживания. Они сидели здесь же, в спальне вампирши, дожидаясь Эннис и Ванду, которые решили проведать мужей и заодно заказать парочку коктейлей, пытаясь отойти от темы свадьбы и поговорить о чём-то ещё. Но продержались девушки не долго. Язык Джоди быстро развязался, и, считая себя абсолютным экспертом в кино, она поведала Мэвис об одной из не самых лучших любовных комедий по мотивам жизни графа Дракулы, но, вместо ожидаемого смеха, выбила из подруги смущающие её откровения. — Всё было не так, — мягко воспротивилась Мэвис с какой-то особенно нежной улыбкой. Она сидела на подоконнике, посматривая на то, как начинает розоветь небо, и лениво крутила локон волос на пальце. Эннис всё-таки вбила ей в голову идею попробовать сделать кудри. — Чёртики, если бы всё было так, то мой папа сбежал бы от мамы в день их знакомства.       Вампирша тогда засмеялась несколько наигранно. Джоди, сидя на полу перед кроватью, поддержала её улыбкой, силясь оторвать взгляд от каталога с платьями, переданного матерью Джонни. Человеческие модели были такими красивыми, что она не могла оторвать глаз. — Мама, сколько я её помню, была сдержанной и утончённой, — продолжила рассуждать Мэвис, прикусила нижнюю губу. — Я иногда представляю, что сказала бы она. Например, я смотрю на платье в журнале и думаю, как мама бы смотрелась в нём, чтобы она подумала, если бы увидела меня в нём. Джоди подняла на вампиршу тревожный взгляд, позволяя ей подойти и усесться рядом. Мэвис, как ребёнок, прижалась щекой к плечу блондинки, заглядывая в раскрытый в её руках журнал, а затем тихо усмехнулась. — Отвратительно, — сказала она. — И люди это носят? — Да-да, — тут же подхватила Джоди, хмуря брови. — А эти модели ещё так улыбаются, как будто не понимают, что выглядят ужасно в этих платьях.       Джоди не имела даже права думать о Дракуле. Пряча взгляд за журналом, она робко спросила: — Ты ведь покажешь мне платье, да? Мэвис, не глядя на неё, засмеялась. — Чуть позже, — пообещала она. — Когда папа потеряет бдительность.                     Мадам забралась на поваленное бревно, бросая ленивый взгляд на старенькие часы с цепочкой и оценивая время, которое осталось до начала рабочего дня. Убрав вещицу обратно в карман мантии, она взяла в руки записную книжку и проверила расписание. Теперь у Падмы стало в три раза больше дел, что несказанно её радовало. Всё-таки, становясь старше, ты невольно задумываешься о большем, вот и ведьма, получив неожиданный шанс контролировать работу отеля вместо Дракулы, схватилась за него, не думая. Падме всегда нравилось быть главной, нравилось думать, что её решения, даже самые незначительные, ведут к большим и неприменно счастливым последствиям. Так всем угодно думать время от времени, поэтому её за такие мысли никогда и не винили.       Но всё-таки какое-то тревожное чувство мешало ведьме спокойно перенять на себя столько ответственности. Дракула, решивший передать ей все полномочия, пугал до мурашек уже тем, что никогда подобного не делал. Сколько времени Паладин не провела в отеле, она всегда видела трудолюбивого графа, не доверяющие, но даже её словам и перепроверяющего абсолютно всё. В начале своего пути хозяина отеля он постоянно носился как человеческий мальчишка по коридорам, навязчиво интересуясь у гостей, как им нравится обстановка и обслуживание. Иногда даже дело доходило до вырывания мётел у ведьм или насильного отбирания чемоданов у зомби, что вызывало у Паладин чистое уважение без примеси зависти и немного уставшую улыбку. Дракула всегда был влюблён в свою работу, а тут вдруг исчез почти бесследно, предпочитая делам времяпрепровождение с друзьями. И, тем не менее, своим странным поведением вампир заслужил только второе место в рейтинге Самых Удивительных Вещей За Неделю. Первое место мадам, долго раздумывая, всё же отдала Джоди, которая тихо чистила котёл, сидя на траве и иногда бросая внимательный взгляд на маленький разведённый костёр.       Пытаясь разбудить её полчаса назад, Падма ожидала, что девчонка снова не оценит задания и будет возмущаться сначала по поводу котла, а потом уже, соскребая с него бурую пену от бульона из хвои и крысиных язычков, по поводу того, что щётка ей досталась какая-то особенная, старая и нечистящая. Но с момента пробуждения Джоди не проронила ни слова. Без лишних вопросов она оделась и, взяв в руки котёл, лениво побрела в сторону места, где проходили их занятия. Молча, без щегольства. Ни слова даже на подколку мадам о том, что, должно быть, девчонке надоело строить из себя леди, раз её плечи не кажутся вычурно напряжёнными.       Мадам не думала, что причиной таким изменениям могла быть простая (очередная) ошибка Джоди. До случая с падением в руки графа она падала с метлы на людях уже тысячу раз и примерно сотню раз заставляла мадам краснеть, оправдываться и обещать наказать свою нерасторопную подчинённую. Но тем не менее именно с того дня блондинка не позволяла себе ничего лишнего, выполняла дополнительную работу, которая свалилась на неё в качестве воспитательной меры, без пререканий. В первый день мадам Паладин отшутилась, сидя во время обеда со всеми своими подчинёнными за одним столом, что, видимо, не зря старалась, достучалась до глупой головы этой нахальной молодой ведьмы. Потом кто-то похихикал, прибавляя, что Джоди, должно быть, стукнулась где-то головой, и все о ней забыли. Блондинка в тот день на обеде даже не появилась.       Падма вздохнула, понимая, что занимается совсем не тем. Вырвав из записной книжки листочек, она начала письмо для Ленары со стандартной фразы «Жабка моя дражайшая» и замерла, слушая, как щётка скребёт о вековой проржавевший металл котла. Ведьма не могла сосредоточиться, искоса поглядывая на Джоди, зажавшую посудину икрами для большего удобства, и всё вздыхая по её нетипичному поведению. Постукивая пером по блокноту до чёрных клякс, мадам вдруг мягко произнесла: — Я пишу письмо для Ленары. Не хочешь передать что-нибудь от себя?       Джоди опустила щётку и улыбнулась, повернув голову в сторону мадам. В её усталых глазах плескалась смиренная тихая тоска, которую ведьма разглядеть не могла. Девушка позаботилась об этом. — Напишите, что я ей за всё благодарна, пожалуйста, — коротко попросила блондинка и, перекинув волосы на одну сторону, снова энергично заскребла щёткой по ржавчине.       Мадам нахмурилась, переводя взгляд на свой пустой листок. Облизав пересохшие губы, она захлопнула свою записную книжку и вздохнула. — Ты можешь выпендриваться сколько угодно, но это ничего не даст, — просто сказала ведьма, расправляясь плечи. Её маленькие ручонки обхватили блокнот, а глазёнки несколько лениво поглядывали на блондинку, занятую делом. — Всё мы такие в таком возрасте, Джоди. Меняемся и боимся этого. Я боялась, Ленара боялась… Но ты видишь каким хорошим человеком она стала. Джоди хмыкнула, понимая насколько глубоко пробрались выражение «хороший человек», но так ничего и не сказала. — А была такой же как ты, — продолжала Падма. — Дерзила и строила из себя кого-то. А теперь вон какая. Поэтому ты тоже не расстраивайся, рассказывай, если что случилось, нам нужно вместе держаться, а не дичиться друг друга.       Девушка выдохнула. Если бы она сказала о том, что её волнует сейчас, её бы не смогла понять ни одна живая душа в отеле. Сглотнув, девушка лениво опустила щётку, подперев голову рукой. — Можно мне уже перейти к зелью, — спросила она, как спросила бы раньше. — Этот котёл от моих потуг чище не становится, его только переплавка спасёт. — Чёрт с тобой, всё равно не стараешься, — махнула рукой мадам Паладин, отвечая на выпады девчонки с большим удовольствием. — Только провозимся здесь дольше. Лей воду и ставь над костром.       Джоди с полуулыбкой взглянула на мадам и, хихикнув, поднялась на ноги. Она понимала, что испытывает от подобных пререканий не меньше удовольствия, чем сама ведьма.