Бумажный Барон

Погода плавно менялась – день за днем солнце держалось все дольше и жарило все сильнее, превращая душное подземелье в настоящее пекло. Ярослав уже третий месяц парился в средневековых застенках… За это время он отрастил хипстерскую бороду, стал профи в ловле блох и потерял кило пятнадцать веса на казенных харчах. Кормежка один раз в день из разряда «лишь бы ноги не протянул» и периодические подгоны от охраны совсем не тянули на полноценное питание. При других обстоятельствах Яр бы этому даже порадовался. Он всю жизнь был рыхловатым пухликом, а в последние пару лет слишком злоупотреблял пивом и сопутствующими вредными гадостями. Теперь с него штаны падали. Вернее, то, что от них осталось – эти заскорузлые от грязи обноски последний бомж постыдился бы надеть. Зато комары от вони дохли на подлете. Сам Ярослав запаха уже не замечал, предпочитая беречь драгоценную воду для питья, не расходуя больше ни капли на умывание. Он самозабвенно скребся обкусанными ногтями, катал колтуны на манер дредов и вспоминал любимую присказку покойного деда «от такой грязищи скоро грибы на шкуре прорастут». Ух, он бы хворостиной вытянул непутевого внука, если бы увидел, во что тот вляпался… А потом заодно навалял всем вокруг, в лепешку расшибся, но Ярика бы вытащил. От мыслей о деде было тепло и капельку горько. Умер он уже очень давно, но навсегда запомнился восторженному пацану каким-то былинным героем, способным горы свернуть. Где-то на одном уровне с Волкодавом, который вот-вот пойдет на штурм замка Людоеда, мимоходом освободив несчастного пленника. Хотя Яр был уже согласен даже на самого завалящего миллиардера, филантропа и плейбоя, который из говна и палок сделает суперкостюм, а потом выведет за собой на свободу. Но время шло и чудо не происходило. В худшие дни Ярославу казалось, что он останется здесь навечно. Если только не окочурится от истощения, перегрева или инфекции, занесенной какой-нибудь чумной крысой. А в лучшие дни Ярослав делал зарядку, пытаясь вернуть упругость мышцам, истончившимся в тощие тряпочки. Играл сам с собой в го и шахматы, коллекционируя подходящие для фигурок косточки и панцири улиток. Занимал себя вечными вопросами, вроде смысла жизни, кто убил Лору Палмер и куда на самом деле пропала младшая сестра Малдера. И пел, расчетливо начиная часа за два до ужина, чтобы как следует помариновать охрану. В конце концов, Сириус Блэк просидел за решеткой 12 лет, а Олдбой – все пятнадцать. Так что еще рано отчаиваться. Стоит порадоваться что у Ярика нет болячек вроде диабета, требующего регулярных инъекций или кариеса (а то где здесь искать коньки и волейбольный мяч?). И терпеливо ждать, убивая время… Судьба вот-вот пошлет ему знак, что спасение близко. Как мотылька для Гэндальфа или открытку для Рэда. Так ведь всегда бывает с героями, находящимися на грани отчаяния… Затем наступал очередной беспросветный день, и Ярик с тоской думал, что он-то не герой. И на самом деле нет никакой особой причины, почему он оказался здесь. Может, львиная доля всех попаданцев вот так же без всякого смысла сгинула в застенках, не оставив после себя памяти. И, похоже, Ярик скоро пополнит их безымянные ряды. Тоска и безысходность зрели в душе темными гроздьями, хорошие дни случались все реже. Ярослав чувствовал, что скоро угаснет, как прогоревшая спичка. И, наверное, нужно было опуститься на самое дно, чтобы запустить заржавевшие механизмы Судьбы. Потому что событие, переменившее ход вещей, наконец-то произошло. Это был семьдесят третий день за решеткой (как и любой уважающий себя узник, Яр вел календарь из черточек на стене), условный четверг (если вести отсчет по памяти), условное 8-е октября. Ярик развлекался, распевая по ролям песни из «Бременских музыкантов» (лучше всех у него получались партии Осла)… Как вдруг наверху заскрипела отпираемая дверь, хотя до вечерней кормежки было еще далеко. Пленник приник к решетке, разглядывая прелюбопытнейшую процессию – впереди гордо вышагивал комендант, а за ним двое охранников волокли бесчувственное тело. Демонстративно не замечая Ярослава, Биг Босс отомкнул камеру напротив и жестом велел тюремщикам затаскивать их ношу. Оскорбившись на игнор, Яр просунул руку между прутьями и игриво ущипнул коменданта за пухлую ягодицу. Тот подпрыгнул от неожиданности и совершенно по-бабьи взвизгнул. Стражи выронили нового пленника, звонко бумкнув его головой об пол, и бросились на выручку начальству. Ярослав проворно отодвинулся вглубь камеры, от греха подальше, но мелкое хулиганство как всегда сошло ему с рук. Делегация потопталась в коридоре и удалилась восвояси, не забыв тщательно запереть новичка. Следующие минут сорок Ярослав провел, пристально разглядывая человека, валяющегося в соседней камере. Это был массивный мужчина с гривой рыжеватых волос и ухоженной бородой. Яр совсем не шарил в местной моде, но одежда незнакомца выглядела хорошо и даже дорого: рубашка из белого полотна, пояс вышит серебром, на ладных сапогах щегольские кисточки… Правда, один рукав куртки почти оторван, и на пропыленных штанах характерные такие дыры на коленях, будто их обладателя протащили по камням. Короче, денек у кого-то явно не задался. Да еще и вокруг его головы расплылось солидных размеров кровавое пятно – последствия внезапной встречи с полом. По этому поводу Яра немного погрызла совесть. И чем дольше новичок не подавал признаков жизни, тем больше Ярослав переживал. А если и вовсе окочурится? Травма головы – дело непредсказуемое. Но наконец-то незнакомец начал приходить в себя. Невнятно замычав, он кое-как отлепился от пола, к которому попросту присох. Привалился к стене, осоловело огляделся вокруг… И забавно выпучил глаза, когда заметил сидящего напротив Ярика. Зрелище и запах не для слабонервных, однозначно. Однако вместо того, чтобы упереться взглядом в пол, как это обычно делала охрана, неожиданный сосед продолжал пялиться, не чураясь прямого зрительного контакта. Воодушевившись, Яр максимально дружелюбно улыбнулся: - Вечер в хату! И всех благ далее по списку, глубокоуважаемый брат по несчастью… Сосед недоуменно нахмурился, пытаясь осмыслить цветистое приветствие. И тут же зашипел от боли, хватаясь за рассеченную при падении бровь. Крови из нее натекло столько, что половина лица превратилась в бурую маску, однако в остальном, похоже, травма не представляла опасности. - Боюсь, ты пострадал из-за меня. Я слегка шугнул стражу, и они тебя уронили. Вот, держи… рану лучше промыть. Ярослав аккуратно протолкнул в щель между полом и решеткой свою миску, в которой оставалось еще прилично воды. Когда она достигла середины узкого коридорчика, новичок сообразил, что к чему и проворно затащил ее к себе в камеру. Выпростав рубаху из-за пояса, он оторвал лоскут от подола, намочил его и тщательно смыл кровь. А потом и целиком стер багровый камуфляж, являя миру простоватую физиономию, усыпанную веснушками. Ни дать ни взять деревенский лопушок, смотрящий на мир наивными голубыми глазами. Ярослав эгоистично пожалел о растрате воды – отправленная в обратное путешествие миска была совершенно пуста. Зато жест доброй воли сработал и новичок заговорил: - Спасибо, добрый человек. Как тебя зовут? - Ярослав. А тебя? - Йорик. Белый тут же выдал готическим шрифтом «Я знал его, Горацио!», а Желтый, курсивом: «Тсс, не спугни…» И подчеркнул для верности. Ярик помотал головой, вытряхивая из нее чужие внутренние голоса. После долгого вынужденного одиночества так просто показаться психом, если не перестать нести бред, которым привык развлекать сам себя. И так сложно говорить с непривычки, губы не слушаются, слова не складываются… Одно дело песни орать и словесными какашками в охрану кидаться, и совсем другое вести связный диалог. Вот где Ярик вспомнил добрым словом муштру в колл-центре – там учили сохранять спокойствие при любых обстоятельствах. Есть контакт, есть имя – продолжаем аккуратно, без нервов. - За что тебя сюда упекли, Йорик? - Взял то, что плохо лежит и попался, - новый знакомец плутовато улыбнулся, мимоходом показывая, что он не так уж и прост. – А тебя? - О, это долгая история… - Ярослав махнул рукой, всем видом демонстрируя скуку. Он сильно сомневался, что стоит вот так сходу рассказывать первому встречному о своих приключениях. - Ну-ну, - усмехнулся Йорик и по-кошачьи потянулся, лениво прикрыв глаза. – Долгие истории как раз для таких мест, Ярош. Нам здесь точно спешить некуда. До самого ужина они вели ни к чему не обязывающую светскую беседу о погоде, беспределе тюремщиков, блохах и прочих актуальных вещах. Постепенно сосед разговорился и многое поведал о себе. Йорик по кличке Ловкач был из тех, у кого чужое добро, что называется, «липло к рукам». Яру выпала честь познакомиться с самым известным Важским вором. Его любили прекраснейшие женщины, он пил в кабаках лучшее вино и дрался на кулаках с сильнейшими бойцами, неизменно выходя победителем. Он обносил дома богатейших купцов и знатнейших аристократов, оставляя с носом тупую стражу, безуспешно рыщущую по следу… Ярослав смеялся в нужных местах, восхищенно ахал и делал вид, будто верит каждому слову, хотя историй Йорика хватило бы на трех Робин Гудов. Яру даже казалось, что некоторые из этих баек он где-то уже читал. Но он не спешил ловить Ловкача на вранье, по крупицам извлекая из чужого трепа ценную информацию. Так выяснилось, что Важа – это местная столица и крупный порт на берегу Мирного моря. Здесь королевский двор, все сливки общества и самые серьезные деньги, следовательно, всегда есть чем поживиться… Правда люди не спешат легко расставаться с накопленными богатствами, поэтому нанимают частную охрану для защиты. Вот чьи-то молодцы и повязали Йорика прошлой ночью. - Видит Всевышний, ленивая служанка заметала под эту чертову лавку пыль и сор со всей залы! Я нырнул туда, прячась от обхода, и угодил лицом в самую кучу мусора. Чихал так, что перебудил полквартала! Меня нашли и выволокли за ногу, а я даже отбиваться не мог, все чихал и чихал… Так бы хрен они меня схватили! Но попробуй-ка помахать кулаками, когда невыносимо свербит в носу… Скрутили меня и отволокли к хозяину дома, купцу Ладану. А этот дурак вместо того, чтобы по-тихому притопить в ближайшей отхожей яме, велел сдать страже. Те и рады стараться – протащили по улицам и швырнули в Утробу… - Куда швырнули? – Ярик, утирающий слезы смеха, сдуру переспросил непонятное. - Чудной ты, Ярош, ох, чудной… - Йорик подозрительно прищурился. – Да в городе каждая собака знает, как называется эта тюрьма! Замок королевский – Пуп, а казематы под ним – Утроба, конечно же… Ярослав невольно хрюкнул от смеха, Пуп это вам не Камелот. И только потом сообразил, как глупо спалился. От объяснений его спасло появление стражника, который принес ужин. Ловкач немедленно переключился на него: - Эй, служивый, хочешь заработать пару корон? - Чего тебе, пес шелудивый? – вяло огрызнулся охранник, вытряхивая объедки из ведра. - Сходи в «Хмельную Корову» и найди там Квиста Битую Монету. Скажи ему, что Ловкач передает привет из Утробы. Он тебя щедро отблагодарит. - А если нет? – стражник явно колебался. – Если этот твой дружок не захочет платить? - Ну, тогда ты всегда сможешь поквитаться со мной за зря потраченное время. Я же отсюда никуда не денусь, верно? - Это уж точно… - хохотнул тюремщик и ушел, оставляя арестантов наедине. Ярик дождался, пока закроется дверь, втащил свою миску в камеру и начал копаться в костях, делая вид, что ищет кусочек посъедобнее. Он размышлял над тем, как вести себя дальше. Вопросов было много, хотелось задать их напрямую, но этим Ярослав гарантированно выдаст себя. А с другой стороны – Йорик и так уже что-то подозревает, молчание и оговорки лишь ухудшат дело. - Почему стражник с тобой говорит, а со мной нет? – наконец решился Ярослав пойти ва-банк. - Как ты ешь это дерьмо? – вопросом на вопрос ответил Ловкач, презрительно отшвырнув от себя миску. Яр пожал плечами, сглатывая колючий комок стыда за свое жалкое положение. Должно быть, со стороны он выглядит опустившимся отребьем, потерявшим человеческий облик – вонючий и заросший, с радостью роющийся в помоях. Омерзительное зрелище. Но всю свою гордость Ярославу пришлось засунуть куда подальше уже очень давно. Ему нужно было как-то выживать, и потому не стоило воротить нос от еды, какой бы она ни была. - У меня на родине говорят: «Голод не тетка, пирожка не подаст», – угрюмо отозвался Яр. – Это значит, что будешь есть и дерьмо, если захочешь жить. - Прости, Ярош, друг мой, - Йорик немедленно понял свою ошибку и поднял руки в извиняющемся жесте. – Я не хотел оскорбить тебя. Похоже, в городе нет человека, способного умаслить охрану и сделать твое заключение более комфортным. Это потому, что ты недавно прибыл из-за моря? - С чего ты взял? – вот здесь следовало говорить максимально обтекаемо, не подтверждая и не опровергая чужих догадок. Ловкач сам подберет для себя приемлемое объяснение всему. - Ну… я никогда не слышал такой поговорки. Значит, ты издалека. И выглядишь приметно: серьгу в левое ухо ставят те моряки, которые доплывали до Края Мира… А картинка на твоей руке – это ведь работа кого-то из островных мастеров? Многие матросы носят на коже чернильные рисунки, правда, таких искусных я еще не встречал. Да и говоришь ты по-нашему гладко, но как-то… не так. Чуется в твоей речи что-то чужое. - Я действительно издалека, - уклончиво отвечал Ярик. Мореход-чужестранец – отличная легенда. Если не считать того, что все его познания о кораблях ограничивались романами Жюля Верна, который и сам, как известно… - Что, неужели в ваших землях и про чудь ничего не слыхали? - Про что? - Чудь. Нелюди. Коварные твари со лживыми языками и дурными глазами, - терпеливо объяснил Ловкач. – Есть те, что обращаются в диких зверей и изводят скот. Есть те, что пьют кровь и воруют детей. Есть те, что дурманят разум, лишая человека воли, управляя им как куклой… - У нас это называется нечисть. И память о ней давно превратилась в сказки. - Воистину, благословенны твои родные места, свободные от этой пакости! Зачем же ты покинул их, глупец? Здесь чудь повсюду. И если полнокровных можно узнать сразу – их внешность лишь отдаленно схожа с человеческой, то смески на вид ничем не отличаются от людей. И тем от них еще больше вреда – эти подлые создания тайно творят всяческое зло. К счастью, их легко вывести на чистую воду… - Как? - Каждый ребенок знает: чудь боится доброй соли и честного железа. Будь ты чудью, то не смог бы прикоснуться ни к решетке, ни к миске, которой ты так щедро поделился со мной. Кроме того… Только не обижайся, друг мой… Будь ты клятой крови, то вряд ли засиделся бы здесь. Давным-давно задурил бы охрану или обернулся какой-нибудь ящерицей и сбежал. Поэтому я-то знаю, что ты нормальный человек. А стража боится, как бы не проклял. Выглядишь и говоришь ты чудно, все-таки. - Вот почему меня никто и пальцем не тронул… - Ха, еще бы! Раздавишь клопа – вони не оберешься, чудь убьешь – жди сто бед на свою голову. Так бы тебя уже давным-давно прихлопнули… Кстати, ты так и не рассказал, за что угодил в Утробу? Пришиб кого-то в пьяной драке? Поднял бунт на корабле? Девицу снасильничал? - Типун тебе на язык! – возмутился Яр. Ловкач тут же высунул свой язык и забавно скосил глаза, пытаясь его разглядеть. - Ничего. А ведь от души пожелал. Я же говорю, ты нормальный, а в охране одни суеверные придурки, как на подбор… Ярик улыбнулся из вежливости, промолчав о том, что на самом деле тюремщики просто знают о нем немного больше, чем случайный сокамерник. И поспешил сменить тему разговора, пока Йорик не задал еще какой-нибудь неудобный вопрос. - А почему «Хмельная Корова» так называется? - О, раньше там вместо вина подавали молоко коров, которых пасли на дурманных лугах. Это пойло кружило голову слаще Важской медовухи. Но потом один идиот, хвативший лишку, увидел в лошади господина префекта свою жену и попытался…