Бумажный Барон

Петь больше не пришлось. На следующее утро тот же охранник принес много чистой воды, пару свежих лепешек, печеных яиц и полдюжины румяных яблок. Выкладывая припасы из-за пазухи, он заговорщицки шепнул Ловкачу: - Квист Битая Монета трижды кланяется. - Вижу, ты получил свою награду, добрый человек, - ухмыльнулся Йорик. – Видит Всевышний, Квист щедро заплатит тебе за заботу обо мне и моем друге. - О друге разговора не шло… - засомневался тюремщик. - Так сходи и поговори. Сегодня же вечером. Думаю, Битая Монета не пожалеет для тебя еще пару корон и того славного вина, которым угощал вчера, судя по запаху. Охранник ушел воодушевленным. А Ловкач разделил гостинцы по-братски и Ярик даже не пытался отказываться от угощения. Надо жрать, пока дают. Йорика регулярно подкармливали «с воли», а тот неизменно отдавал половину соседу. И, продолжая рассказывать невероятные истории о своих подвигах, любезно пояснял «чужестранцу» незнакомые названия и понятия. Яр впитывал информацию, как губка, и все пытался понять, его занесло в другое место или в другое время. Он был не слишком силен в истории, да и по географии чаще ловил тройки… Поэтому не помнил, существовало ли на Земле когда-нибудь королевство Ниваль, и какое море могли раньше называть Мирным. Эх, увидеть бы небо! В астрономии Ярослав понимал примерно столько же, сколько свинья в апельсинах… Но приметный ковшик Большой Медведицы и пояс Ориона нашел бы легко. Этого хватило бы, чтобы сделать выводы. Однако пока о небе можно было только мечтать. Единственным «окном в мир» оставался шумный сосед, травящий байки, весело собачащийся с охраной и громко храпящий по ночам. Похоже, заточение его совсем не тяготило. Впрочем, самоуверенность Йорика стала понятна вечером третьего дня, когда стражник-курьер шепнул: - На рассвете, - и сунул сквозь решетку плоскую флягу размером с ладонь. Ловкач в ответ лишь хитровато ухмыльнулся и подмигнул Ярику, напряженно наблюдающему за происходящим. Что-то явно готовилось, и вряд ли это именинный торт… Тюремщик поспешно удалился, преувеличенно-громко бряцая ключами и запорами. А Йорик как-то заковыристо поскреб ногтем донышко фляжки, поддел неприметную крышку и вытащил из крохотного тайничка тонкую бумажную ленту. Быстро пробежав глазами послание, вор задумчиво хмыкнул, и в традициях лучших шпионских фильмов отправил записку в рот. Тщательно прожевав, он щедро хлебнул из фляжки и довольно крякнул. - Прости, друг мой, сегодня без ужина. Но зато… вот, глотни, - Ловкач подвинул фляжку на середину коридора так же, как Ярик совсем недавно передал ему миску воды. Обратный жест доброй воли. Ярослав отпил чутка и тут же закашлялся с непривычки: в сосуде оказалась медовуха, о которой он столько слышал. - Хороша, да? – Йорик довольно засмеялся, глядя на то, как собрат по несчастью утирает невольные слезы. – О, нет, оставь фляжку себе… Выпьешь за мою удачу. Ярик сделал еще один глоток, чтобы распробовать как следует. Напиток был густым, как сироп, приторно-сладким и адски крепким, с изрядной толикой пряного перца, от которого защекотало в горле. Пьянящее тепло быстро разлилось по телу, отвыкшему от алкоголя. Согрелись даже вечно ледяные ступни, хмель ударил в голову и слегка зашумело в ушах. Ярик приложился к фляжке в третий раз, для храбрости, и спросил прямо: - Ты собираешься бежать, не так ли? - Верно, друг мой, - Ловкач прищурился, внимательно разглядывая соседа. – Еще день-другой, и у судьи дойдут руки до моего дела. Учитывая прошлые подвиги, меня наверняка отправят на виселицу. А мне бы не хотелось закончить эту прекрасную жизнь так быстро и бесславно. - И… как ты собираешься это сделать? - Понятия не имею, - вор легкомысленно пожал плечами. – Обо всем позаботится один мой хороший знакомый. Он не раз выручал меня из самых разных передряг и я собираюсь полностью на него положиться. Это обойдется недешево, конечно, но Квист Битая Монета еще никогда меня не подводил. - А ты можешь взять меня с собой? – с надеждой попросил Яр. Он понимал, как наивно это звучит. Но… вдруг? Ловкач сокрушенно вздохнул и развел руками. - Ярош, пойми меня правильно… Дело не в деньгах, хотя выбраться из Утробы стоит баснословно дорого. Я уверен, если ты окажешься на свободе, то не забудешь щедро отблагодарить друзей. Но я совсем тебя не знаю и поэтому не могу поручиться перед Квистом. Ты не назвал свой корабль, не сказал откуда он прибыл… За три дня я поведал всю свою жизнь, а ты даже словом не обмолвился о семье, ремесле и, тем более, – о том, как тебя угораздило оказаться здесь. Я не могу положиться на незнакомца. - Это справедливо, - кивнул Ярослав. – А если я расскажу свою историю, ты поможешь мне выбраться отсюда? - Сделаю все возможное, друг мой! – Йорик просиял, разулыбавшись во все тридцать два. Славный, свойский парень… И впереди так отчетливо замаячила свобода. Разве можно упускать такой шанс? Ярослав еще немного подогрелся медовухой, попутно удивляясь тому, как мало осталось во фляжке. И раскрыл рот, собираясь аккуратно соврать что-нибудь правдоподобное. Главное, заручиться поддержкой вора и сбежать. А уж там война план покажет. Но почему-то Ярик не смог произнести ни слова. Язык онемел и отказывался шевелиться. Чувствуя себя чудовищно нелепо, Яр совершенно беззвучно шевелил губами, как рыбка в аквариуме. Да что за чертовщина творится?! - Прости за вынужденную предосторожность, друг мой, - все тем же жизнерадостным тоном заговорил Ловкач. – В твоих землях вряд ли знают про такие вещи. Питье заговорено кем-то клятой крови, оно не терпит лжи. Ты можешь либо говорить правду и идти со мной, либо молчать и оставаться. Выбор за тобой. Яр пригорюнился. Угораздило же его потерять бдительность и нализаться сыворотки правды. Да и Йорик хорош, назывался другом, а теперь корчит из себя Морфеуса… Патовая ситуация: правду говорить опасно, но здесь оставаться еще опасней. Будь Ярослав трезвым, он бы наверняка выкрутился. Вон, в «Большом Драконьем Приключении» эльфы тоже врать не могли, зато искусством художественного умалчивания владели в совершенстве… Но времени было в обрез и хмель мутил мысли, не давая связно соображать. Ярош сдался, сходу выдавая то, о чем боялся вспоминать: - Кажется, я нечаянно убил человека. Я не хотел, клянусь! Произошел несчастный случай… - Это как? – озадачился Йорик. - Жопой об косяк! – психанул Ярош и лихо опрокинул в себя остатки из фляжки. Не пропадать же добру, пусть и заговоренному. Эх, была не была! Глубоко вздохнув, он принялся рассказывать с самого начала: - Если хорошенько подумать, я попал сюда из-за шаурмы… - Какое грозное имя, Ша-Ур-Мы - вор уважительно поцокал языком. – Это древний бог или могущественный демон? - Слушай, а хорошо звучит: Великая и Ужасная шаурма! Буду писать мемуары, так и назову. Итак, все случилось в ночь великого затмения… 27 июля 2018 года произошло сразу два события планетарного масштаба: лунное затмение и Суперкубок России по футболу. Причем даже начались они практически одновременно – матч Локомотива против ЦСКА в половине десятого вечера, затмение – на шесть минут раньше. Ярослав специально взял выходной, чтобы сходить на стадион. Поболеть за армейцев, посмотреть на симпатичного свежего игрока, Хёрдура Магнуссона, запомнившегося по матчам сборной Исландии в Чемпионате мира… Хотя с дешевого места на самой верхотуре даже номера на футболках были едва различимы. Но Ярик все равно отлично провел время, тем более что его любимая команда победила. Марио Фернандес забил один единственный гол в первый тайм дополнительного времени. Яр остался посмотреть награждение, и как-то так получилось, что вышел со стадиона в числе последних зрителей, солидно после полуночи. Огромная багровая луна медленно и величественно выплывала из тени затмения. Теплая июльская темнота будоражила кровь, толкая на подвиги. Можно было до рассвета просидеть у реки, глядя, как в темной, медленно текущей воде отражаются звезды. Или заломиться в какой-нибудь бар и пропустить кружку-другую пива, распевая кричалки вместе с другими фанатами. Однако Яр, качественно заебанный работой, отправился сразу домой, отсыпаться. Тем более, что из-за матча метро работало в неурочное время. Доехав до конечной Ярослав пошел пешком к себе на Мончагу. И добрался бы без проблем, если бы ему не приспичило пожрать. Ох, знал он, что есть на ночь вредно и фастфуд его до добра не доведет… Но пути попалась палатка с шаурмой, и Ярик не устоял. Как известно, такие места – точки скопления не только относительно безобидных таксистов, но и местных хануриков. Пока шаурмэн готовил для Ярика пищу богов, к тому прикопался какой-то алкаш. Синяку не понравился фанатский шарф Ярослава и то, что бедного больного человека не проспонсировали на «догнаться». Поэтому обиженный подкараулил Яра, жующего на ходу, в ближайшей же темной подворотне. Как там говорил Йорик – умереть быстро и бесславно? Самым обидным Ярику казалось то, что у него в кошельке было рублей шестьсот, не больше. Он легко отдал бы эти деньги, телефон и даже кеды с себя снял в придачу, лишь бы избежать неприятностей. Но его даже слушать не стали – арматурой по башке и кирдык. А вот дальше началось интересное. Ни света в конце тоннеля, ни радостно встречающих предков, ни сонма ангелов – никаких намеков на приличное посмертие. Скорее это было похоже на пневмопочту, как в фильме «Тень» или хуже того, первом «Паддингтоне». Его скомкало, как салфетку, будто всосало в темную узкую трубу… И пошло швырять по поворотам междумирной канализации, да так, что не разобрать где голова, а где ноги. На свободу его выкинуло, будто кроличья нора чихнула Алисой – Ярик почувствовал, что резко падает с большой высоты, аж ветер в ушах свистит. Он шмякнулся задом, как лягушка об асфальт, обо что-то очень-очень жесткое. Серьезно, копчик потом еще недели две болел, не говоря уже о яйцах всмятку. И вроде нигде по дороге головой не тюкался. По-крайней мере – сильно. Но глюки ему замерещились знатные. Сидел он верхом на такой большой белой лошади. Каменной. Это он понял, потому что сидеть было твердо и холодно, да и не шевелилась она. Статуя, в общем. Конечно, лучший работник месяца – солидное достижение, но до конного памятника не дотягивает. Чай, не Петр Первый и даже не Салават Юлаев. Но Ярик особенно не возмущался. Сидел себе потихоньку, обхватив руками своего Боливара, и по сторонам глазел. Посмотреть вообще было на что. Стоял его памятник в палатах белокаменных, дорого-богато обставленных. У подножия копыт – трон резной, на троне чувак в короне, все как полагается. Толпа разряженных придворных его чествует, народ по очереди подходит, о чем-то беседует, потом пятится, шапками ковры подметает. Приемный день, стало быть. Все шло тихо-мирно, пока очередной проситель не выхватил из-за пазухи нож… Ярослав еще подумал: «вряд ли коммивояжер», и слегка наклонился вперед, чтобы лучше видеть происходящее. Это движение оказалось роковым. То ли Буцефала плохо закрепили на постаменте, то ли Ярик его сломал, когда своей тушей сверзился сверху. Только лошадка с душераздирающим скрежетом начала падать вперед. Дальше все как в замедленной съемке: чувак в короне, отчаянно вереща, нычется за трон, убийца драматично замахивается ножом, стража в сверкающих доспехах летит наперерез, но явно не успевает… Яр делает сальто мортале, причем в обнимку с каменной лошадью. Второй раз падать было даже больнее, чем в первый. Ярослав, опять приземлившийся на свою многострадальную задницу, минуты три сидел зажмурившись. Тишина вокруг стояла, что называется, гробовая. Когда он наконец-то решил открыть глаза, то перво-наперво увидел своего Россинанта, разлетевшегося на куски. А под грудой каменных обломков – все, что осталось от злоумышленника: нож, подметки и кровавый блинчик. «Так вот оно какое, мокрое место!» - успел подумать Яр, прежде чем его скрутили «вовремя» подоспевшие телохранители. Венценосец опасливо высунулся из-за трона, убедился, что угроза ликвидирована и заорал. Ярош такой луженой глотке мог только позавидовать, он после случившегося был способен лишь хрипеть едва слышно: - Извините, я случайно… А он точно мертвый? Может, скорую? Чувак в короне аж слюной брызгал от ярости. Придворные отмерли, зашумели, загалдели, кто-то картинно падал в обморок… Дезориентированному Ярославу до треска выворачивали руки, тыча носом в пол. - В темницу его! На самое дно! – разорялся опрометчиво спасенный. - На дно так на дно… - философски отвечал комендант тюрьмы, к которому через весь дворец отволокли уже ничего не соображающего Ярика. И выделил ему одноместный номер-люкс. Вымотанный Ярослав отключился, едва конвой швырнул его на жухлую солому. Яра лихорадило, снились туман, белые лошади и жутковатый «У-ху!». Когда он очнулся на следующее утро, то исщипал себе всю руку до синяков, но так и не смог очнуться от этого кошмара… - …После созерцания великих ритуальных игрищ я отправился домой на гигантском подземном черве. Он довез меня до места, где кончается цивилизация и начинается темнота. И дальше я шел по местам опасным и диким, преисполнившись философских дум. Встретив храм желудка, я задержался, чтобы вкусить шаурмы и вступил в полемику с убогим нечестивцем, возжелавшим злата презренного... Этот гнусный подлец ударил меня в спину, отделив душу от тела, сиречь ухлопав. – Ярослава несло. Он кружил по камере, размахивая руками для выразительности рассказа, и нес какой-то дичайший бред, впрочем, вполне достоверный. – Душа моя, жаждущая мщения, металась по великому лабиринту Судьбы, пока не встретила белого Пегаса, с которым слилась в пламенном экстазе возмездия! И вместе мы обрушились на бесчестного злодея, покусившегося на… кто у вас там правит сейчас? - Король Булат Девятый, - оторопело отозвался Йорик, внимающий с открытым ртом. - Угу, значит коварно покусившегося на Булата Девятого, правителя страны Ниваль. Хрясь, фигак и вот я здесь. Бешеный всплеск красноречия закончился так же внезапно, как и начался – видимо, прекратилось действие пойла. Выдохшийся Ярослав рухнул на пол у решетки и жадно вылакал всю воду из миски. Ловкач заботливо подтолкнул к нему свою посудину, но Яр отрицательно помотал головой: - Э, нет, Шамарган проклятый… Второй раз со мной этот номер не пройдет. - Меня зовут Йорик, - осторожно и медленно, как для душевнобольного, напомнил вор. – Ты – Ярош. Мы в Утробе… - Под замком Пуп, где на троне сидит Булат Девятый, недавно лишившийся крупного предмета искусства… - Скороговоркой выдал Ярослав, демонстрируя, что находится в здравом уме и твердой памяти. Потом почесал затылок и добавил. – Если только моего Инцитата не склеили. - Так это все правда?! - Да! Блин, ты же сам напоил меня заговоренной медовухой, а теперь сомневаешься?! – Яр искренне возмутился. – Ты вообще к ней инструкцию читал? Что на той бумажке было написано?! - «Притворись, что пьешь и дай ему, чтобы услышать правду»... - послушно выдал Ловкач… И осекся, но было уже поздно. Удовлетворенный маленькой победой, Ярослав осуждающе покачал головой: - Йорик-Йорик… Значит, твоим клятвам выручить меня нельзя верить ни на грош. Сушняк во рту царил просто убийственный, такое ощущение, что язык начал трескаться, как земля в пустыне. А полная миска приглашающе стояла прямо посреди коридора. Ярош здраво рассудил, что вряд ли его стали бы дважды травить одним и тем же способом. Поэтому решительно затащил посудину к себе и жадно приложился к воде. - Ну, зачем же так грубо, друг мой, - Ловкач выдал свою фирменную улыбку миляги-парня. – Я обещал сделать все возможное… - Угу, весьма расплывчатая формулировка. – Ярош оторвался от утоления жажды только для того, чтобы съязвить. – Ты часом не метишь в политику? - Это мелко, Ярош, мой добрый друг… Есть цели куда более интересные. Значит, ты из другого мира? И у вас там чудь не водится? Но Яр не ответил. Он как раз допил до донышка и ощутил в воде подозрительный крупянистый осадок, похожий на накипь. Сплюнув, вытер рот тыльной стороной ладони и уныло спросил: - Что, опять? Ловкач виновато развел руками, лукаво усмехаясь. Ярослав успел выдать ему пару факов в стиле Мартина Фримена, прежде чем отрубиться. Из камеры его так и вынесли – с руками, застывшими в неприличном жесте.