Научи меня жить (Волк и Кошка)

      Как прошёл очередной день в школе, я, откровенно говоря, вообще не запомнила. Весь день витала в мыслях, подробно воспроизводя в голове чарующие события вчерашнего вечера: неожиданный звонок и встречу, свистящий в ушах ветер и шершавую на ощупь кожанку, горячий хищный поцелуй там на трассе и Володино растерянное лицо после моего «ответного маневра» около подъезда… Всё-таки не зря! Ох не зря тогда решилась!       Ощущение преодоления, чувство гордости и предвкушение чего-то невероятного надёжно обеспечили хорошее настроение, и казалось, ничто не могло вывести меня из себя: ни учителя, с тошнотворным воодушевлением вещающие об экзаменах, ни Славка, всё ищущий, чем бы меня подколоть, ни даже Катька, совершенно не оценившая вчерашнего «геройства». Мне было всё равно.       Хотя всё же неодобрение лучшей подруги порождало мелкого червячка обиды, понемногу грызущего сердце. Чего уж греха таить, я ожидала, что Катя за меня порадуется. Поздравит, похвалит, приободрит… Вселит веру в то, что наше совместное с Волком будущее вполне возможно. А она лишь вздохнула, услышав о первом поцелуе. И ужаснулась при рассказе о втором.       Вероника бы точно отреагировала иначе. Но волей судьбы её сегодня в школе не было. Эх, вот бы мне мама разрешала оставаться дома каждый раз, когда болит живот! А он болит, между прочим, стабильно раз в месяц…        − Юль? – Катька выдернула меня из размышлений, легонько придержав за плечо. – Ну не дуйся ты…       После моего сбивчивого рассказа на первой же перемене мы не разговаривали практически весь день, и вот теперь, по пути домой подруга наконец-то решила прервать молчание.        − Ты за меня не рада, − я выдохнула, наталкивая её на нужную мне мысль.        − Да рада, конечно, − Катя замотала головой. – Просто боюсь я...        − Чего?! Ну чего бояться, если я счастлива?! – не удержавшись, повысила голос, тут же впрочем, сникнув под осуждающим взглядом двух проходящих мимо пенсионерок.        − Ты его совсем не знаешь… и жизни тоже совсем не знаешь.       Было что-то тоскливое и пугающее в этом её тоне, но меня настолько зацепила последняя фраза, что я предпочла этого не заметить.        − А ты как будто знаешь? – хмыкнула, дёрнув плечами. – Ты вообще ещё ни с кем не встречалась, даже не пыталась! Откуда тебе знать, что хорошо, а что плохо?        − Да, не встречалась, − Катька вздохнула. – Но видела побольше твоего. Отца своего видела с любовницами молоденькими. Мужа сестры сводной видела, который её ни в грош не ставит. Никитиного папу тоже видела… Когда он меня в сауну звал с продолжением.        − Отчима своего?! – я от шока чуть не споткнулась на ровном месте. – Да как это?!.        − Это между нами, − подруга сделала мне знак молчать. – Это было однажды, он был выпивший, мама не знает и не должна узнать. Пусть обеспечивает нас по крайней мере ещё несколько лет, прежде чем сольётся, как мой… И пусть хоть у Никиты будет иллюзия полной семьи. Хотя бы пока он ещё совсем маленький.        − Ты не говорила раньше… − я ощутимо поникла, чувствуя теперь, насколько невнимательна была к чувствам Кати.        − Тебе просто очень повезло, Юль, − подруга горько ухмыльнулась, тем не менее, секундой позже, возвращая себе улыбку. – Ты росла в полной семье, твои родители друг друга любят и уважают. Но так бывает не всегда. Я просто хотела, чтоб ты понимала это, прежде чем нырнёшь в омут влюблённости.        − То есть, ты поэтому к себе никого не подпускаешь? Из-за отца и остальных? – намеренно или нет, но я пропустила её слова мимо ушей. – Не доверяешь?        − Нет, дело не в них, − Катька сознательно не стала увиливать от ответа. – Я просто не вижу достойных, это раз. И хочу сначала сама себя обеспечивать, два. Закончу универ, напишу диссертацию, получу учёную степень, а там посмотрим. Ребёнка, в конце концов, можно усыновить, а муж в основном только для детей и нужен.        − Ну-у… − я не нашлась, что ответить. Катя была настолько тверда в своих суждениях, что переубеждать её казалось делом абсолютно безнадёжным. Конечно, может, она и права, и полные семьи встречаются не так часто, как хотелось бы, но это же не значит, что именно мне не повезёт? И именно меня «поматросят и бросят»?       На мгновение прикрыв глаза, я попыталась представить себе Волка в образе бросающего меня мужа, но вместо жутких описываемых подругой картин, в голову пришли лишь воспоминания о том, как он защитил меня от байкеров, как вёз в больницу, несмотря на срыв собственных планов, как помогал с алгеброй… Нет, он не такой. Точно не такой.        − Решай сама, − Катя вдруг заговорила, словно почувствовав мои мысли. – Просто будь внимательна и осторожна. Не теряй голову.        − Хорошо, − кивнула, запоздало осознавая, что мы уже дошли до того места, где обычно расставались. – Спасибо за заботу.        − Всегда пожалуйста, − подруга не удержала снисходительного выдоха. – Кино в семь, не забыла?        − Нет, конечно, − я замотала головой. – Встретимся где обычно.       Катя чуть приобняла меня на прощание и, махнув рукой, устремилась к своему подъезду. Я же побрела к своему, помимо воли настойчиво пытаясь совместить в голове добродушного Виктора Ивановича, рассказывающего анекдоты и наливающего нам чай, с извращенцем, который мог по пьяни приставать к моей лучшей подруге… Невероятно, чтобы это был один и тот же человек, просто в голове не укладывается.       Впрочем, долго думать эту мысль не получилось, так как в ответ на моё скромное «Я дома!» после поворота ключа в замке, раздался вдруг совершенно не мамин голос…        − Юляша, солнышко моё!       Боже, не может быть! Только один человек в семье использует столь ненавистное мне сокращение имени…       На негнущихся ногах я прошла в зал и тут же оказалась затискана и обцелована бабушкой со всех сторон. Когда она только успела приехать?! Говорили же вроде про следующую неделю?        – А худющая-то какая! Настя, ты, что, её совсем не кормишь? – мой внешний вид тем временем был оценён как неудовлетворительный.        – Кормлю, – хихикнула моя мама, сидящая тут же на диване. – Только она не ест!        – Я на диете, – прошептала на выдохе, прекрасно понимая, что реакции не миновать.        – Какая диета?! В тебе же кожа да кости! Как же ты ребёночка-то потом выносишь? – возмущённо начала бабушка.        – Та, мам, ей рано об этом ещё думать! – тут же возразила моя мама, экспрессивно взмахнув рукой. – Пусть учится!       Пользуясь моментом, я буркнула что-то про необходимость переодеться и быстро проскользнула к себе в комнату, тут же отбрасывая сумку и падая на диван. Чёрт, ну почему именно сегодня?!       Нет, на самом деле, бабушку я люблю, и уважаю. Агата Анатольевна часто дарит мне подарки, даёт деньги и вообще хорошо ко мне относится. Но словами не передать насколько неловко я ощущаю себя рядом с ней. Как будто не могу расслабиться, не могу быть самой собой… Словно должна соответствовать строго выверенному образу идеальной внучки, который она для себя вывела, а за любой шаг в сторону полагается расстрел.       Когда мы с родителями приезжали к ней в столицу погостить, это чувствовалось гораздо меньше. Я могла уехать в торговый центр и проводить время за шопингом, плюс эти визиты обычно не превышали нескольких дней пару раз в год.       А здесь в небольшом городке, в нашей квартирке, где и втроём бывало тесно, бабушка ощущалась как нечто чужеродное, непривычное и неправильное, вынуждающее напрягаться и корректировать своё поведение. Скрывать чувства, эмоции, настроение… Потому что начнёт расспрашивать, придираться, вынюхивать, и, что самое неприятное, продвигать свой взгляд на жизнь, будто силой сплавляя его с моим, таким неправильным и глупым по её мнению. Интересно, надолго она?       – Юля, обед! – прокричала тем временем мама из кухни, и я, переодев школьную форму, обреченно поплелась к столу, натягивая дежурную улыбку при выходе из комнаты. Надо представить, что я опять в театралке и играю хорошую девочку. Поесть сейчас и ангельским голосом сообщить, что иду делать уроки… Тьфу!       Бабушка с мамой о чём-то ожесточённо спорили, и я, не вслушиваясь в их разговор, принялась за свой борщ. Где-то в середине диалога промелькнуло сочетание «целую неделю», из чего я вывела примерный период обитания бабушки у нас и обречённо вздохнула, к счастью достаточно незаметно. Мне бы хватило пары-тройки дней с ней…       Каши уже не хотелось, но ради бабушкиного спокойствия всё же пришлось осилить пару ложек. Лучше немного переесть в этот раз, чем слушать причитания. Ужинать не буду, уйду к себе пораньше, скажу, что много уроков...       Витая в облаках, я не сразу заметила, что мама и бабушка затихли, а дискуссия закончилась каким-то выводом. Очнулась только тогда, когда меня раз третий позвали.        − Юль, ты заснула или что? – мама щёлкнула пальцами у меня перед носом. – Зовёшь тебя, зовёшь…        − Когда я ем, я глух и нем, − глубокомысленно выдала я, заранее зная, что бабушка этот ответ одобрит. – Задумалась немного.        − Базар на перекрёстке ещё работает? – родительница качнула головой, явно недовольная моим «умничаньем». – Ты со школы шла, не видела?        − Вроде работает, − соврала чисто на автомате. По дороге домой голову занимали вещи в тысячу раз более важные, чем пресловутый рынок.        − Сходи с бабушкой, купите помидоры домашние, − мама устало выдохнула, кинув на Агату Анатольевну недовольный взгляд. – А то наши ей не подходят!        − Да, не подходят, − бабушка невозмутимо кивнула. – Они на вкус пластиковые!        − Ой, мам, да на базаре то же самое, только дороже! – родительница дёрнула плечами, вставая из-за стола. – Какая разница?..        − Большая! – Агата Анатольевна тоже встала, кивая мне на дверь. – Вот пойдём сейчас, купим нормальных, и ты сравнишь! Да, Юляш?        − Да, бабуль, только чай допью… − пробурчала я, успевшая за несколько секунд их спора пережить все стадии горя: от гнева и отрицания до смирения и принятия.       Конечно, меньше всего хочется тащиться сейчас на базар, но возражать себе дороже. Это однозначно перерастёт в конфликт, последствия которого более тяжелы, чем необходимость поднапрячься сейчас. А-а-а! Ну что за тенденция во всё впутывать меня?! Типа бабушка сама не сходит? До этого базара пройти два дома! Будет особенно весело, если я не угадала, и он таки не работает… Но ничего не поделать. Как говорится, жребий уже брошен.       Зашнуровывая кеды, я с тоской взглянула на телефон и подумала, что сейчас могла бы созвониться с Никой и полноценно поделиться своим геройством, которое Катя совершенно не оценила. Но нет, как минимум ближайшие полчаса будут заняты поиском помидорчиков и занудными рассказами о правильном питании. Блин.       С темой я, однако, не угадала. Всю дорогу до злосчастного рынка Агата Анатольевна ни разу не вспомнила о вреде чипсов и пользе овощей, но зато безостановочно расспрашивала меня про школу.       Господи, как надоело! Все, кто меня видит, считают своим долгом поинтересоваться, как же у меня дела в этой проклятой тюрьме и куда же я собираюсь поступать в дальнейшем. Так устала уже повторять стандартное «всё нормально, учусь» каждому, а бабушке же нужна ещё и полная отчётность по оценкам, экзаменам, спискам вузов…       Честно, я была уже на грани. Образ идеальной внучки трещал по швам и неизбежно бы лопнул, если бы не какие-то «помидорчики первого сорта», которые рекламировал кто-то из ещё не ушедших с рынка продавцов.       Агата Анатольевна среагировала моментально: понеслась к прилавку широким шагом, налетела на торговку словно бык на тореадора, тут же разнеся «первосортные…» в пух и прах. Как на глаз она определила количество пестицидов в томате, для меня осталось загадкой, но сконфуженная продавщица была вынуждена признать, что от магазинной её продукция мало чем отличается, да и вообще овощи импортные.       Преисполненная чувства собственного достоинства, бабушка отправилась дальше по торговым рядам, выискивая те самые идеальные домашние продукты, а мне, к великому моему счастью, было позволено подождать её на лавочке около одной из палаток.       Устроившись поудобнее, наконец смогла набрать Веронике сообщение, но подруга почему-то не торопилась отвечать, и я вновь утонула в водовороте самых разных мыслей, обо всём и ни о чём.       Время и солнце над головой будто остановились. Я отстранённо наблюдала за проходящими людьми, пролетающими птицами, проезжающими машинами… Интересно, сколько я уже тут сижу? Наверно, минут пятнадцать, а такое чувство, что часа два прошло.        − Юля-яша! Сюда! – услышав бабушку где-то с другого конца небольшого рынка, я резко вскочила и понеслась к ней. Не хватало ещё, чтоб снова позвала! С меня достаточно позора. Из-за её громогласного голоса на нас и так уже все пялятся…        − Не кричи, − буркнула, едва её завидев. – Нашла, что искала? Пойдём домой?        − Нашла! – Агата Анатольевна с гордостью продемонстрировала пакет, полный насыщенно алых помидоров. – Всё благодаря Софочке Семёновне!        − Ох, да что там… − только сейчас я заметила рядом с бабушкой ещё одну старушку.       В противовес Агате Анатольевне она, маленькая и сухонькая, улыбающаяся какой-то непостижимо доброй улыбкой, походила на сказочного персонажа, вдруг сошедшего со страниц книги на улицы нашего небольшого городка. Думаю, увидь я эту бабулю где-нибудь по пути из школы, даже не заметила бы, настолько невзрачной смотрелась она в своём синем платье-халате и видавших виды мокасинах. Но сейчас, когда они с Агатой Анатольевной стояли рядом, я совершенно неожиданно даже для себя самой принялась замечать мельчайшие черты её лица: милые морщинки в уголках глаз, полностью седые волосы, заплетённые в аккуратную косу, старинные серёжки в мочках ушей. Наверняка в молодости была первой красавицей…       Но даже не это впечатлило меня больше всего. Видя эту старушку впервые в жизни, я почти физически ощущала от неё такое тепло и доброту… Глупо, наверное, но в тот момент мне казалось, что она любит меня больше, чем родная по крови Агата Анатольевна. Это внезапное чувство сильно смущало, и я опустила глаза, избегая пытливого взгляда серо-голубых глаз.        − Я всегда у Мариночки беру, − Софья Семёновна, тем временем, продолжила говорить. – У неё свои теплицы, и овощи очень вкусные. Теперь вот и Вы, Агаточка Анатольевна, знаете, к кому идти.        − Вы даже не представляете, как Вы меня выручили! – бабушка дежурно рассыпалась в благодарностях, наверняка искренних, но мне показавшихся почему-то наигранными.       Софья Семёновна, тем не менее, ничего не заметила, и продолжила говорить о торговке:        − Мариночка жила здесь недалеко. Она всегда выращивать любила, цветочки всякие садила. Весь район бегал на её палисадник смотреть, до того красивый был. А потом сын её подрос, бизнесменом стал и купил ей домик за городом. Там-то она и начала овощами заниматься. То всё для себя, для родных, для знакомых, а потом уж и на продажу стала делать… И снова сын помог и с техникой, и с транспортом…       Бабушка всё кивала, вставляя какие-то общепринятые междометия, а я, хоть и не вслушивалась особо в биографию Мариночки, не могла отвести от Софьи Семёновны взгляд. В тот момент мне безумно хотелось, чтобы она была моей бабушкой. Чтобы дарила мне то тепло, которого, как я поняла в тот момент, мне и не хватало от Агаты Анатольевны. Да, она, конечно же, любила меня как свою внучку, но… любила так же дежурно, как и разговаривала сейчас с новой знакомой. Вежливо, дежурно и по правилам.       Осознание это было настолько резким и болезненным, что мне пришлось резко отвернуться и притвориться, что в глаз что-то попало, иначе слёзы было не скрыть.       Честно говоря, это внезапное «прозрение» напугало неожиданно сильно: я совершенно не ожидала от себя подобной реакции. Поэтому даже не заметила, как вместе с непринуждённо беседующими бабушками, прошла расстояние до нашего двора.       На моменте, когда нам уже нужно было сворачивать к дому, разговор не прервался, и слово за слово Софья Семёновна пригласила нас к себе на чай. Агата Анатольевна, явно заинтересовавшаяся новой знакомой, с радостью согласилась, а мне же была предоставлена возможность сбежать домой, которой я совершенно осознанно не воспользовалась.       То чувство, что охватило меня при первой встрече с этой миниатюрной бабулей, не отступало, а наоборот, усилилось, поэтому мне было интересно побыть в её обществе ещё немного, даже если всё внимание было сконцентрировано на моей бабушке.       Обитала Софья Семёновна, оказывается, очень близко – буквально в соседней пятиэтажке. Осознав этот факт, я изумилась тому, что за все свои почти шестнадцать лет ни разу не встречала её на улице. Хотя кто знает, может, и встречала, но не замечала…       Подъезд оказался обычным, но что меня удивило, это то, что квартира была так же, как и у нас, на пятом этаже. Тяжело, наверное, проходить так много ступенек каждый раз… Вон Агата Анатольевна, привыкшая к лифту в своей многоэтажке, изрядно запыхалась, хоть и старалась не подавать виду. А ведь она помладше Софьи Семёновны будет…       Стоило двери открыться, как в нос сразу ударил очень характерный аромат старины. Но это был не тот противный затхлый воздух, иногда встречающийся в захламлённых квартирах стариков, а какой-то лёгкий и приятный запах… ностальгии, что ли? Обстановка, очень вяжущаяся с образом сказочной старушки…        − Проходите, дорогие гости, чувствуйте себя как дома, − хозяйка явно смущалась призрачного беспорядка, поэтому, разыскивая для нас тапочки, то и дело смахивала с полок несуществующие пылинки. – Ох давно ко мне никто не заходил! Уже не помню как это – встречать гостей!       Я закивала и улыбнулась ей максимально искренне, принимая пару стареньких шлёпок. Хотелось сказать что-то, что её порадует, но слова упорно мешались в голове, отказываясь складываться в предложения, поэтому вышло стандартное «Спасибо большое» и не более того.       Интересно, неужели Софья Семёновна совсем одна? Может, стоит навещать её хоть иногда? Если разрешат, конечно…       Впрочем, уже секунду спустя, я нашла ответ на первый вопрос – огромные по сравнению с моими миниатюрными кедами мужские ботинки на полочке. И в придачу к ним куртка на вешалке. Значит, всё-таки, не совсем одна. Наверное, где-то здесь должен быть и дедушка… Интересно, он такой же сказочный, как она?       Погружённая в эти мысли, я вслед за Агатой Анатольевной прошла на кухню и уселась на выделенный мне стул, завороженно рассматривая обстановку. Бабушки всё болтали, видимо, найдя множество общих тем, и на меня внимания практически не обращалось, поэтому в какой-то момент я осмелела настолько, что решила осмотреть гостиную, предварительно спросив разрешения хозяйки.       В отличие от кухни, где современность всё же присутствовала в лице микроволновки и некоторых других гаджетов, здесь царил прошлый век: старенький диван, заботливо прикрытый покрывалом, над ним ковёр – совершенно непонятный мне пережиток прошлого, и огромная, во всю противоположную стену советская «стенка» − мебельный гарнитур с кучей шкафчиков, ящичков, полочек… Центровую нишу, как и должно было быть, занимал телевизор, чуть поновее, конечно, чем чёрно-белый с выпуклым экраном, но всё ещё древний по моим меркам. И да, на нём была та самая вязаная салфетка, так популярная во времена детства родителей и молодости бабушки! Боже, я как будто зашла в музей!       В шкафах кое-где были книги, а кое-где, как и полагается подобной квартире, парадная посуда: хрустальные бокалы, салатницы, рюмки водочные. Ника когда-то рассказывала, что у её бабушки в селе было что-то подобное, но вживую я сама никогда не видела ничего, похожего на это. Уж не знаю в кавычках или без, но мне посчастливилось иметь очень современную бабушку, живущую в квартире с евроремонтом, посудомойкой и роботом-пылесосом. Конечно, была ещё баба Нина, папина мама, но её я видела всего раз в жизни и то в очень юном возрасте…       Завершало образ этой квартиры большое кресло, стоящее слева от входа в углу. Оно явно было поновее дивана и остальной мебели, большое и массивное, но тем не менее, оставляющее место для крохотного журнального столика и стоячей лампы с широким абажуром. Рядом с книгой на столике обнаружились очки, и я тут же живо представила, как Софья Семёновна читает тут вечерами… Очень уютно, наверное.       В этой центральной комнате, помимо входа из коридора, было ещё две двери: одна, плотно прикрытая, находилась около кресла, а вторая, наоборот, распахнутая настежь, почти по диагонали от него, в противоположном конце помещения. Ведомая любопытством, я заглянула туда одним глазком, но заходить, конечно же, не стала: эта совсем небольшая комнатка была, судя по всему, спальней самой Софьи Семёновны. На стене над кроватью также висел ковёр, а небольшой письменный стол был практически чист, за исключением нескольких листков и стакана с канцелярскими принадлежностями. Наверняка там был ещё и шкаф, но я не стала нарушать приватность хозяйки ещё сильнее и вернулась к креслу, с наслаждением в него усевшись. М-да, реально очень уютно! Интересно, что читает Софья Семёновна?       Я уже протянула руку, чтобы взглянуть на название книги, как вдруг дверь, бывшая до этого плотно закрытой, внезапно открылась, заставив меня замереть, наверное, с самым идиотским выражением лица из всех возможных.       «Дед!» − промелькнуло в голове, но уже мгновение спустя я поняла, что ошиблась. А ещё мгновение спустя едва не забыла, как дышать, потому что не узнать того, кто вышел из комнаты просто не могла.       Эти прекрасные длинные волосы, растрёпанные после сна, небольшая татуировка на шее, серые глаза, всё ещё не полностью проснувшиеся… Нет, ну если не это судьба, то что тогда?! Боже, какой он красивый без футболки!       Помимо воли на лице у меня начала расцветать безумная торжествующая улыбка, и именно в этот момент объект моей страсти повернул голову, и наши взгляды, наконец, встретились.       Никогда до этого я ещё не видела Волка таким растерянным. Его лицо в момент приобрело какой-то оттенок беспомощности и даже отчаяния. Наверняка, он совершенно не рад был меня видеть, но даже это не могло омрачить радость от того, что мы снова встретились.        − Хреновый сон, − произнёс, наконец, Володя, нарушая затянувшееся молчание, − но чертовски реалистичный… Надо проснуться.       С этими словами он скользнул обратно в комнату, а я, не помня себя от переполняющих эмоций, ретировалась в коридор, где несколькими глубокими вздохами вернула себе спокойствие. Картинка в голове сложилась вдруг чётко и быстро: никакого деда нет, есть внук. Раз он дома, значит, рано или поздно выйдет. И главное сейчас не дать понять бабушкам, что мы уже знакомы и причём довольно давно.       С этими мыслями я поспешила вернуться в кухню и как раз вовремя: Агата Анатольевна уже набирала в лёгкие воздух, чтобы меня позвать. Получив чашку с ароматным чаем и кусочек пирога, я забилась в уголок между столом и холодильником и принялась выжидать.       Софья Семёновна к тому времени, судя по всему, уже наговорилась с бабушкой, поэтому задала несколько вопросов и мне. И Боже мой, как это было чудесно! Ни одного слова про школу, университеты, кем хочешь стать и другой подобной лабуды… Она спросила, что мне нравится, и что я люблю делать. А ещё с чем люблю пироги…       Честно, я так увлеклась беседой, что на мгновение даже забыла, что нахожусь, по сути, дома у парня мечты. Как вдруг этот самый парень внезапно зашёл на кухню, уже одетый и причёсанный…        − Э-эм, здрасьте…        − Ой, Володя, а ты дома, оказывается! – Софья Семёновна всплеснула руками, явно до глубины души удивлённая. – А что ж не на работе?        − Отгул взял, − Волк бегло окинул нас всех взглядом. – Так уж получилось, нужно было.        − Прости, не предупредила тебя за гостей, − хозяйка квартиры явно чувствовала себя неловко. – Это вот Агата Анатольевна, подруга моя, а это Юленька, внучка её.        − Ничего, бабуль, − Володя улыбнулся как ни в чём не бывало. – Всё нормально. Сейчас кофе сварю и пойду к себе, не буду вам мешать.        − Ты не мешаешь совсем, − Софья Семёновна покачала головой. – Садись поешь с нами. Пирога возьмёшь.       Я видела, что Волк готов был возражать, но Агата Анатольевна чуть подвинулась, освобождая место у стола, и сопротивление было подавлено. Хозяйка квартиры достала ещё одну чашку, пока сам Володя занимался приготовлением кофе в турке.       Папа тоже часто пил кофе по утрам, но заморачивался гораздо меньше, просто заливая молотые зёрна кипятком и подогревая на газу до пены. Здесь же процесс был более длительным и скрупулёзным: Волк явно ценитель этого напитка. Видимо, придётся мне научиться варить кофе правильно, если хочу с ним встречаться!       Разговор между бабушками с появлением на кухне ещё одного человека как-то сошёл на нет, и начала чувствоваться небольшая неловкость, которую Агата Анатольевна тут же решила усугубить неуместными вопросами.        − Кем работаете, Володя? Или учитесь ещё?       О-о, какой ужас!       От стыда и смущения за бабушку я едва не поперхнулась чаем. По резким и отрывистым движениям Волка у плиты было более чем очевидно, что такие расспросы ему неприятны, а как спасти его от них не вызвав подозрений, я не знала.        − Сейчас разнорабочим, подыскиваю что-то получше, − ответил он, тем не менее, ровным и спокойным голосом. Хорошо держится! – А Вы? Или на пенсии уже?       Агата Анатольевна поджала губы и запнулась, замешкавшись с реакцией на «ответную атаку», а я не сумела сдержать тихого хихиканья. Такого явного и показательного отпора бабушке ещё никто не давал!        − Володя, как некультурно, − Софья Семёновна вздохнула, кидая на внука укоризненный взгляд, но по доброй улыбке было видно, что она целиком и полностью на его стороне.        − Разве? – он пожал плечами, плюхаясь на свободную табуретку между бабушками и дотягиваясь до куска пирога. – Ну а вдруг мне тоже интересно.       Агата Анатольевна явно восприняла это как вызов, и принялась пространно повествовать о своей молодости, об авиационном училище и сложностях туда поступления, о трудностях многочисленных переездов, которые ей пришлось пережить и так далее.       Для Софьи Семёновны информация наверняка представляла интерес, но вот по Володе было очень видно, что он просто мечтает свалить куда подальше, но не хочет расстраивать бабушку, которой явно нравилось его социализировать. Интересно, была бы она рада нашим потенциальным отношениям?       Пользуясь тем, что активного участия в разговоре никто не требовал, я смогла хорошо всё продумать и решиться на мега-коварный план. Если сработает, то это будет джекпот, а если нет… В принципе, я ничем не рискую!       Улыбнувшись сама себе, отпила ещё немного чая и начала действовать. Телефон как раз пиликнул каким-то уведомлением, то ли от оператора, то ли от новостного чата, и я, сделав вид, что прочитала сообщение, враз погрустнела и вздохнула максимально тяжело:        − Ну вот, блин, всё накрылось…        − Что там у тебя случилось, Юленька? – добрейшая Софья Семёновна тут же проявила участие, полностью оправдав мои ожидания. – Что-то серьёзное?        − Да нет, − я показательно отмахнулась, тем не менее испустив ещё один грустный вздох. – В кино собирались с подружкой, билеты уже взяли, а она написала, что не сможет, мама оставила брата младшего на неё. Больше некого позвать, а сеанс вечерний, самой возвращаться страшновато… Видимо, придётся отменять. Жаль, деньги прогорят.        − Да прям таки некого, − хозяйка квартиры вдруг подмигнула мне. – Вон внука моего с собой возьми, он тебя и до дому проведёт потом. Володь, как ты на это смотришь?        − Пусть лучше мелкого с собой возьмут, − Волк явно не был в восторге от ситуации.        − Не вариант, − я развела руками. – Ему три года всего, а фильм там боевик-ужастик…        − Так боевик или ужастик?        − Значит, ты не против сходить? – я просияла. – Чудно! Так билеты не сгорят!       Володя уже понял, что попался в мою ловушку, а потому лишь понуро кивнул, покосившись на Агату Анатольевну.        − Бабушка твоя возражать не будет?        − Не будешь ведь? – я состроила щенячьи глазки. По всем канонам предсказуемости бабушкиного поведения сейчас она должна была согласиться, но учитывая выпад с вопросами про пенсию, о Волке она явно не самого лучшего мнения.        − Не буду, − Агата Анатольевна ответила после нескольких секунд раздумья. – Но маму свою сама убеждай!        − Договорились, − я закивала. – Можешь маме ни слова не говорить, я сама всё улажу.       Отлично! Просто отлично! Мама знает, что я иду с Катей, а значит, отпустит без проблем! Есть, конечно, риск, что бабушка ей доложит, но… я готова рискнуть!        − Во сколько начало?        − Э-эм, в шесть, кажется, − я спонтанно решила чуть приврать. – Уже нужно собираться, наверное.        − Да ну, ещё больше часа, − вяло воспротивился Володя, но сопротивляться особо не стал, видимо, не хотел спорить.        − Идите пораньше, погуляете ещё перед сеансом, − Софья Семёновна выглядела радостной и довольной. – Ты так давно уже никуда не выбирался, всё на работе и на работе.        − Ладно, бабуль, как скажешь…       Волку собираться нужно было гораздо меньше, чем мне, поэтому управился он быстрее, чем за две минуты: сменил футболку на рубашку, а бриджи – на джинсы и, собственно, всё. Я же забрала бабушкины помидоры, и мы, наконец, вышли в подъезд, оставив Агату Анатольевну и Софью Семёновну наедине.       Первое время Володя просто молчал, не кидая на меня даже взгляда. Было очевидно, что он в ярости, и я оперативно думала, чем бы его задобрить, однако когда он вновь заговорил, в голосе не было агрессии, только отчаянная обречённость.        − Ну вот скажи, мелкая, если ты не демон, то кто? Как?! Как ты умудрилась это провернуть?        − Клянусь тебе, это вышло случайно! – я смело взглянула в серые глаза. – Не веришь мне, можешь у бабушки своей спросить! Мы встретились на рынке, и Софья Семёновна нас пригласила… Вот даже помидоры!..       Волк лишь вздохнул, натренированным движением доставая из кармана куртки сигареты и зажигалку. Я не осмелилась попросить его воздержаться от курения, но даже то, что он выдохнул дым в противоположную от моей сторону, было уже приятно.        − Ну что, чем займёмся? – вопросил он с лёгкой ноткой безумия в голосе. – Про кино ты ведь очевидно наврала! А мне теперь до вечера путь домой заказан! И от тебя ни на шаг не отойти! Решу сбежать – ты настучишь своей бабушке, а она моей! План потрясающий, мои аплодисменты!        − Почему ты такого плохого обо мне мнения? – я открыла файл в телефоне и продемонстрировала билеты в электронном виде. – Куплены вчера днём. Могу даже выписку с карты показать… Единственное, о чём я соврала, это время сеанса. На самом деле, он на семь, но я хотела вытащить тебя пораньше, чтобы спасти от общества Агаты Анатольевны… Кстати, классно ты её отшил вопросом про пенсию!       Володя явно был удивлён и теперь, судя по всему, испытывал лёгкий стыд за этот «наезд». То, что билеты подлинные, было очевидно, и теперь он, видимо, перестраивал в голове всю картину произошедшего.        − Удивительно, что ты не на стороне своей бабушки, − наконец, выдал он, подарив мне, наконец, долгий и пронзительный взгляд. – Думал, взбесишься, когда я её осадил… Ну, по крайней мере, это то, что сделал бы я.        − Сама терпеть не могу подобные вопросы, − честно призналась, встретившись с ним глазами. – Максимально противные и нетактичные. А у тебя очень милая бабушка… За неё я бы и сама кого угодно заткнула!        − Да, Софья Семёновна просто подарок небес… − Волк вздохнул, как мне показалось немного грустно. – И ты знала, что ей я отказать не смогу. Гениально, гениально…       В голосе его читалась едкая горечь, и я вмиг почувствовала себя неуютно. А ведь на самом деле, кто я такая, чтобы заставлять? Кто дал мне право ставить свои эгоистичные желания впереди планеты всей? А если он на самом деле настолько не хочет, что ощущает себя пленником… то не надо мне такого!       Собственная уверенность в победе моментально сошла на нет, и я ощутила острый стыд за эту глупую настойчивость. Не надо было. Всё-таки не надо было…        − Ты действительно настолько не хочешь идти? – спросила, ожидая моментального ответа, но не услышав его, продолжила. – Не буду тебя заставлять. Пойду занесу помидоры, соберусь и поеду. Бабушке не скажу, так что… Поступай как знаешь.       Кажется, он что-то ответил, но я уже не слушала. Скользнула в подъезд, едва не споткнувшись о порог и почти упустив драгоценные помидоры, поднялась наверх, быстро ответила на расспросы мамы и, только оказавшись в своей комнате, тяжело вздохнула, впрочем, сразу же решая не плакать.       В конце концов, никто меня за язык не тянул: ни когда реализовывала свой план, ни когда добровольно отказалась от его плодов. Так что всё, не ныть. Собраться и пойти с Катей, как и планировали.       Как-то прихорашиваться не хотелось, и я спонтанно решила даже не переодеваться. Собрала в сумку важные мелочи, захватила денег на проезд и вышла, предварительно попрощавшись с мамой и напомнив ей, что иду в кино.       Выходя из подъезда, я даже не посмотрела в сторону двора, а пошла сразу на остановку, спонтанно решив потратить время перед сеансом на посещение какой-нибудь кафешки. Катя сама доедет, а на вопрос, почему не дождалась её, что-нибудь придумаю…        − Эй! – обернувшись на окрик, я глазам своим не поверила. – Пригласила, а теперь убегаешь?       Не ушёл. Не сбежал! Принял-таки решение идти со мной! Сам!       Наверное, все эмоции были написаны у меня на лице, потому что подойдя ближе, Волк не смог сдержать хихиканья.        − Ты б себя сейчас видела! Но не обольщайся, это всё только ради бабушки. Она однозначно будет спрашивать, как прошёл вечер, а соврать я не смогу, так что…        − Хорошо, договорились, ради бабушки! − расплылась в улыбке, совершенно не сдерживая собственного триумфа. Было невооружённым глазом видно, что фразу эту он продумывал как оправдание, а значит, не только в Софье Семёновне дело!       Опьянённая радостью, я витала в облаках до самого захода в транспорт, а затем и в торговый центр, и только увидев вывеску кинотеатра, вспомнила об одном очень важном аспекте: Катя!       Достав телефон, выждала, пока Володя отвернётся, и быстро набрала сообщение, понадеявшись на благосклонность подруги. Она поймёт! Просто должна понять!       Ещё какое-то время я нервничала в ожидании ответа, но когда Катя отписалась, хоть недовольным, но согласием, мне полегчало, и всё остальное время до сеанса мы провели в обществе друг друга, гуляя по ТЦ.       Откровенно говоря, я была в таком восторге, что совершенно расслабилась. Та неловкость, которая между нами иногда бывала, сейчас полностью ушла, и я позволяла себе быть собой – громко смеяться, шутить глупые шутки, может даже выглядеть странной. Но насколько же комфортно это было…       В один момент мне, правда, показалось, что настроение Волка чуть изменилось, но я не придала этому большого значения, ведь в общем и целом всё было великолепно.       Фильм понравился нам обоим, Володе даже, наверное, больше, чем мне. К вечеру он тоже расслабился, видимо, наконец, перестав считать моё общество вынужденным. После сеанса мы ещё немного посидели в кафешке, счёт из которой он, к моему удивлению, оплатил сам, а затем засобирались домой, чудом успев втиснуться в последний троллейбус.       Преодолевая последние метры до точки расставания – моего подъезда, я впервые за всё наше знакомство ощущала приятное спокойствие внутри. Все предыдущие разы мысли о прощании вызывали чуть ли не агонию – я готова была вцепиться ему в руку, как обезьяна в лиану, и не отпускать никогда и ни за что.       Сейчас же всё было иначе: какое-то шестое чувство подсказывало, что мы, несомненно, увидимся ещё, и я готова была его отпустить. Но вот, кстати, взять за руку было бы неплохо!       Шагнув чуть ближе, я дотянулась до его ладони и аккуратно вплела в неё свои пальцы. Волк в этот момент что-то увлечённо рассказывал, и казалось, что этого простого жеста он даже и не заметит, но эффект был прямо противоположный: замолчал и взглянул на меня в упор.        − Ты чего это?        − Ну, − я пожала плечами, с радостью отмечая, что вырываться он не стал, − мы же уже целовались, значит, и за руки можно взяться!        − Боже, − Володя выдохнул, закрывая ненадолго лицо свободной ладонью. – Это ничего не значило. И сейчас не значит. Надеюсь, ты больше не повторишь это своё безумство…        − А ты своё?.. – вопросила, не успев как следует подумать, и кажется, даже увидела небольшой румянец на его щеках в свете подъездного фонаря.       Волк с ответом замешкался, поэтому я не стала его дожидаться, просто сделав шаг вперёд и прижавшись к нему. Успела уловить несколько ровных и чётких ударов сердца, прежде чем ритм ускорился, явно выдавая волнение. Обнимать в ответ не стал, но и не оттолкнул, а это уже победа.        − Спасибо за вечер, − пробормотала я, наслаждаясь последними вдохами с его запахом, перед тем как отстраниться и сделать шаг назад. – Надеюсь, ты не пожалел, что пошёл.        − Не пожалел, − он усмехнулся, а затем вдруг провёл рукой по моим волосам, заставляя замереть в оцепенении. Дальнейшее произошло так быстро, что я даже не успела осознать: ладонь чуть сжалась на затылке, а прохладные губы коснулись лба, оставляя небольшой влажный след. – Ты была права.       Не давая мне возможности опомниться, он шагнул назад и, махнув рукой в знак прощания, направился к своему двору.