Научи меня жить (Волк и Кошка)

      «Твою мать, твою мать, твою мать!..» − я нелепо замер, отказываясь верить тому изображению, которое глаза любезно поставляли в мозг. Ну не могло, не могло быть ни единого сценария в этой вселенной, где эта мелкая бестия попадала бы ко мне домой!        − Хреновый сон, но чертовски реалистичный… Надо проснуться.       Развернулся, нырнул обратно в спальню, даже плюхнулся на кровать, судорожно кутаясь в одеяло. Хоть в глубине души и понимал, что веду себя глупо, но всё же лелеял надежду начать этот день заново, без малолетки в квартире.       Вторая попытка вышла более удачной: я точно так же открыл дверь комнаты и первым делом уставился на кресло, бывшее в этот раз пустым. Уже почти издал вздох облегчения, мысленно нарекая себя психом с галлюцинациями, как вдруг услышал голоса из кухни и в момент всё понял: у бабушки, наверное, гости.       Это осознание меня, честно говоря, успокоило. Скорее всего, какая-нибудь подруга Софьи Семёновны с внучкой, которую я спросонья принял за Юльку…       С этими мыслями я быстро привёл в порядок волосы, накинул футболку и, наскоро умывшись в ванной, заглянул, наконец, в кухню, где подтвердил свои предположения. Хотя, впрочем, и опасения тоже: малолетнее создание между столом и холодильником действительно оказалось Юлькой, и хвала всем богам, ей хватило ума не выдавать нашего знакомства.        − Э-эм, здрасьте… − кажется, заговорил слишком резко: Софья Семёновна почти подпрыгнула, едва не упустив тарелку.        − Ой, Володя, а ты дома, оказывается! А что ж не на работе?        − Отгул взял, так уж нужно было, − пользуясь случаем, я бегло осмотрел посетительниц.       Точнее, одну из них, ту, которую видел впервые. По сравнению с моей хрупкой и миниатюрной бабулей, эта пожилая леди, массивная и объёмная, казалась просто горой. Впечатление усугублял ещё и взгляд, колючий и недоброжелательный, явно не одобряющий ни моё появление, ни мой внешний вид, ни, наверное, моё существование в целом. Наряд у неё тоже был примечательный: тёмно-сиреневый камзол поверх блузки, похожего оттенка юбка и – как завершающий аккорд этой симфонии – шляпа, широкополая, дико старомодная и абсолютно нелепая в моих глазах. Интересно, кем она себя воображает, королевой английской? Ещё немного – и я бы захихикал, но ради бабушки сдержался. Выскажу ей потом, когда останемся наедине.       На вторую посетительницу, бывшую, как я уже догадался, внучкой первой, я наоборот, старался даже не скосить глазом. Пусть знает, что для меня её не существует. И что я крайне недоволен её нахождением здесь.        − Прости, не предупредила тебя за гостей, − бабуля виновато улыбнулась. – Это вот Агата Анатольевна, подруга моя, а это Юленька, внучка её.       «Агата! Блин, Агата! У неё даже имя под стать!» − я вновь едва сдержал смех, нутром чуя, насколько сильно не нравлюсь этой чопорной особе.        − Ничего, бабуль, всё нормально, − попытался звучать обыденно, но всё же не сдержал улыбки. − Сейчас кофе сварю и пойду к себе, не буду вам мешать.        − Ты не мешаешь совсем, − Софья Семёновна, однако, совсем не обрадовалась моему желанию побыстрее слинять. – Садись, поешь с нами. Пирога возьмёшь.       Я, конечно, мог бы возразить и настоять на своём, но решил бабушку не расстраивать. Кроме того, гороподобная Агата Анатольевна сдвинулась на табуретке, вызвав у меня чёткую ассоциацию со смещением литосферных плит, что послужило новому приступу смеха. Хорошо хоть, занимаясь кофе, я смог повернуться к ним спиной и не париться хотя бы за выражение лица. Ох, Боже, эта Агата напоминает большого серьёзного бегемота!       Гостья, тем временем, будто почувствовав вопиющее неуважение с моей стороны, вдруг заговорила:        − Кем работаете, Володя? Или учитесь ещё?       О-о, я знал! Знал, что первое, о чём она спросит, будет работа! Даже не сомневался! Нарочно или нет, но ставит меня в неудобное положение… Соврать не соврёшь, Софья Семёновна выдаст. А признаваться при Юльке, что я грузчик поганый? Задразнит потом…       Самолюбие было ощутимо задето, поэтому я, хоть и пропустил удар, сразу нанёс ответный.        − Сейчас разнорабочим, подыскиваю что-то получше. А Вы? Или на пенсии уже?       Обернувшись как раз вовремя, я подарил себе удовольствие наблюдения за её вытягивающимся от возмущения лицом. Хе, повержена!       Мелочь же на своей табуретке тихо хихикнула, тут же опуская глаза в чашку с чаем. Удивительно, что сама не пошла на защиту своей устрашающей родственницы…        − Володя, как некультурно, − бабуля ожидаемо вступилась за гостью, однако по интонациям было видно, что делает она это чисто механически.       − Разве? – я пожал плечами и уселся завтракать, по-прежнему избегая смотреть на малолетку. – Ну а вдруг мне тоже интересно.       Последнюю фразу я бросил чисто по инерции, но почти тут же об этом пожалел. Агата Анатольевна набрала побольше воздуха в свою необъятную грудь и принялась долго и нудно повествовать о своей юности, о былых временах, о трудностях жизни и обо всём остальном, что знать мне было совершенно необязательно.       Бабуля вроде слушала с интересом, уж не знаю, поддельным или нет, а я изо всех сил пытался абстрагироваться и думать о своём, что, конечно же, не получалось.       Неизвестно, сколько бы ещё длилась эта пытка, если бы Юлька, сидящая тихо, как мышь, вдруг не издала траурно-печальный вздох:        − Ну вот, блин, всё накрылось…       Поневоле ощутил некое любопытство: что ж там за грандиозные планы были, если их крах вызывает столь неприкрытую грусть? Наверняка что-то глупое!        − Что там у тебя случилось, Юленька? Что-то серьёзное? – бабуля, будто почувствовав моё желание, озвучила невысказанный вопрос. Эх, знай я тогда, что задумала эта малолетняя актриса, то встал бы и вышел, придумав любой повод. Но нет, сидел себе, кофе пил, ничего не подозревая…       − Да нет, − мелочь вновь выдохнула, начиная походить на грустную собачку. – В кино собирались с подружкой, билеты уже взяли, а она написала, что не сможет, мама оставила брата младшего на неё. Больше некого позвать, а сеанс вечерний, самой возвращаться страшновато… Видимо, придётся отменять. Жаль, деньги прогорят.       П-ф! Едва не подавился напитком, издав этот красноречиво свидетельствующий о неуважении к чувствам девочки звук. Глупость какая несусветная! Билеты всегда можно вернуть или, на худой конец, продать перед залом, особенно если премьера. На что она рассчитывает вообще? Бабулю в кино позвать хочет? Лучше бы со своей сходила!       Прогоняя в голове этот поток мыслей, я как будто немного расслабился и упустил пару реплик Софьи Семёновны, вдруг глянувшей на меня как-то по-особенному.        − … внука моего с собой возьми, он тебя и до дому проведёт потом, − услышал сказанное как будто из большой бочки. − Володь, как ты на это смотришь?       От внезапного осознания ситуации и собственной в ней роли, я едва сдержал рвущееся наружу ругательство. Вот для чего это было… томные вздохи, россказни про кино. Эта малолетка – воистину демон, настоящее проклятие! Уверен, выдумано в этой истории всё от начала и до конца! Всё для того, чтобы выдавить из меня ещё одно «недосвидание»!        − Пусть лучше мелкого с собой возьмут, − попытался выкарабкаться из трясины, но было уже поздно.        − Не вариант, − Кошкина тут же покачала головой. – Ему три года всего, а фильм там боевик-ужастик…        − Так боевик или ужастик? – мне будто жизненно важно было уточнить, и это стало тем, что окончательно утопило меня в болоте.        − Значит, ты не против сходить? – Юлька засветилась торжествующей улыбкой, словно лампочка. – Чудно! Так билеты не сгорят!       Попался. Попался как лох, как позорный дурень! И хоть внутри всё сворачивается в узел от гнева и фрустрации, приходится кивнуть, понуро соглашаясь. Хотя… последний шанс!        − Бабушка твоя возражать не будет? – я скосил глаза на фиолетово-старинную Агату, надеясь, что хоть она спасёт меня от своей озабоченной внучки, но нет. Юлька – манипуляторша: строит ей глазки – и гориллоподобная пенсионерка уже и не препятствие.        − Не будешь ведь?        − Не буду, но маму свою сама убеждай!        − Договорились! – мелочь просияла, молитвенно складывая ладошки. − Можешь маме ни слова не говорить, я сама всё улажу.       Вот и попал. Окончательно и бесповоротно попал. И сразу признал перед самим собой, что сопротивление бесполезно: бабушку расстраивать не хочу, а устраивать разборки с малолеткой при этой Агате – себе дороже. Что ж, хоть в кино схожу за чужой счёт! Надо же искать позитив!        − Во сколько начало? – спросил, надеясь, что успею хоть что-то ещё поделать дома.        − Э-эм, в шесть, кажется. Уже нужно собираться, наверное, − Юлька в очередной раз наступила планам на хребет. Чёрт её дери!        − Да ну, ещё больше часа… − пробурчал, думая, что никто не слышит, но вместо Кошкиной в разговор внезапно вмешалась сама Софья Семёновна:        − Идите пораньше, погуляете ещё перед сеансом, − заговорила она с той нежностью в голосе, сопротивляться которой я физически не мог. – Ты так давно уже никуда не выбирался, всё на работе да на работе.        − Ладно, бабуль, как скажешь, − решил более не спорить, встал и направился к себе, чтобы сменить домашнюю одежду на что-то более уличное.       Пока искал в шкафу рубашку, шипел в бессильной злобе какие-то нелицеприятные выражения в адрес пресловутой малолетки. Какого чёрта, на самом деле?! Я дома, я хочу ощущать свободу и покой, а не панику загнанного зверя. При бабушке я уязвим, я сам не свой, я связан обязательствами! И она, как знала, пришла именно сюда, чтобы взять меня тёпленьким, беззащитным, скинувшим панцирь! Вот же ведьма! Мегера! Стерва!       Но, разумеется, выйдя в коридор, я послушно превратился из дикого волка в дрессированного пёсика: милая улыбочка, напускное спокойствие и старательное изображение покорности и радости. Даже когда мы вышли сначала в подъезд, а затем и на улицу, я не стал вываливать на мелкую весь тот ушат эмоций, что плескался внутри. А зачем? Всё равно не отстанет. И в любом случае, её план уже сработал: я на крючке и никуда не денусь. Толку напрягать голосовые связки?       Так я думал первые метров десять до её дома, но потом всё же не выдержал:        − Ну вот скажи, мелкая, если ты не демон, то кто? – честно говоря, даже не ожидал тех истерических ноток, что проскользнули в этой фразе. Хотя, глаз уже дёргается от этой Кошкиной! − Как?! Как ты умудрилась это провернуть?        − Клянусь тебе, это вышло случайно! – Юлька тут же затарахтела, явно оскорблённая подозрениями. – Не веришь мне, можешь у бабушки своей спросить! Мы встретились на рынке, и Софья Семёновна нас пригласила… Вот даже помидоры!..       Продемонстрировала мне пресловутый пакет с овощами, абсолютно уверенная в собственной святости. Тьфу, чёрт!       Рука сама по себе нырнула в карман, выуживая неизменно сопровождавшие меня зажигалку и пачку «Винстона». Затянулся с наслаждением, как утопающий, хватающий последний глоток живительного кислорода. Никотин расслаблял, и в момент вывозить Кошкину стало как будто легче: мысли приобрели чуть более позитивный оттенок, а перспектива потерять вечер в её обществе начала видеться чуть менее раздражающей. Может, хоть в кино схожу в кои то веки. Хотя, какое там! Наверняка это очередная придумка, чтобы запудрить мозги!        − Ну что, чем займёмся? – замерев у её подъезда, я заговорил с улыбкой обречённого. – Про кино ты ведь очевидно наврала! А мне теперь до вечера путь домой заказан! И от тебя ни на шаг не отойти! Решу сбежать – ты настучишь своей бабушке, а она моей! План потрясающий, мои аплодисменты!       Этот надрыв в голосе и безумные нотки во фразах были словно не моими, и это пугало. Общество Юльки меняло меня, как кислота лакмусовую бумажку, вечное потакание ей делало каким-то другим, ведомым… слабым! Сама того не осознавая, она садила меня, свободного лесного Волка, на короткий поводок, вела рядом по струнке и командовала так, как будто я был захудалой дворнягой. И я почему-то повиновался, молчаливо соглашаясь с этим и так и не в состоянии понять, зачем. Зачем позволяю это, ищу этих встреч, выдумываю поводы…        − Почему ты такого плохого обо мне мнения? – Кошкина, тем временем, будто бы и не обиделась, демонстрируя электронные билеты на экране телефона. – Куплены вчера днём. Могу даже выписку с карты показать… Единственное, о чём я соврала, это время сеанса. На самом деле, он на семь, но я хотела вытащить тебя пораньше, чтобы спасти от общества Агаты Анатольевны… Кстати, классно ты её отшил вопросом про пенсию!       Я резко отвёл глаза, глядя куда-то в сторону. То, что сейчас она не врёт, сомнений не вызывало: кино действительно было запланировано задолго до сегодняшней встречи со мной. Неужели зря наехал? Ну вот, теперь ещё чувством вины мучайся!       − Удивительно, что ты не на стороне своей бабушки, − решил оперативно сменить тему, чтобы хоть как-то спасти себя от неминуемого пресмыкания в виде извинений. . – Думал, взбесишься, когда я её осадил… Ну, по крайней мере, это то, что сделал бы я.        − Сама терпеть не могу подобные вопросы, − Юлька несмело улыбнулась, заглядывая мне в глаза и вновь налаживая контакт. – Максимально противные и нетактичные. А у тебя очень милая бабушка… За неё я бы и сама кого угодно заткнула!        − Да, Софья Семёновна просто подарок небес, − я тяжело вздохнул, вновь вспоминая о том, что вечер для личной жизни потерян. – И ты знала, что ей я отказать не смогу. Гениально, гениально…       − Ты действительно настолько не хочешь идти? – мелочь вдруг стала по-взрослому серьёзной, и я даже немного опешил, так и не решившись подтвердить её суждение. – Не буду тебя заставлять. Пойду занесу помидоры, соберусь и поеду. Бабушке не скажу, так что… Поступай как знаешь.        − Серьёзно? – я, совершенно не ожидавший такого поворота, слегка растерялся, но малолетка этого уже не заметила: даже не дослушав фразы, она скрылась в подъезде, оставив меня наедине с мыслями.       Как говорится, вот это поворот. Я был абсолютно в её власти и менее всего ожидал, что она решит отступиться. Как-то странно. И непохоже на неё! Но тем не менее, это правда! Свобода!       Вскочив с лавочки, на которую по инерции уселся несколько мгновений назад, я поспешил к гаражу, но на полпути всё же замер, усилием воли пытаясь структурировать и замедлить сновавшие в голове мысли.       Мне абсолютно точно не надо отношений с малолеткой. И той пресловутой «дружбы», о которой она говорит, тоже не надо. Моя задача минимум на ближайшее время – это сделать Кристинку полноценно своей, но на неё я как бы немного обижен. Может, погулять с Юлькой надо, чтобы позлить Стрелку? П-ф, бред, это её скорее рассмешит!       Я вновь сделал пару шагов к гаражу, и опять остановился. Пару раз вздохнул, развернулся и рысью дёрнулся обратно к Юлькиному двору. Уселся на одну из детских каруселей так, чтобы видеть подъезд, и задумался, внутренне признавая поражение.       Всё-таки, мне было лестно, что она решила позвать меня в кино, как бы гордость и самолюбие не пытались этого отрицать. Это чувство, что хоть кому-то на тебя не всё равно, было для меня ново, а оттого непривычно. И скорее всего, именно новизна и непривычность заставляли меня отпихиваться от «опасности» всеми четырьмя лапами.       Это участие разительно отличалось и от переживаний бабушки, и от дежурных контактов с друзьями-парнями. И скорее всего, именно этого самого сопереживания мне и не хватало от Кристинки: как будто её интересовала лишь физическая моя оболочка, а не её эмоциональное наполнение. Юлька же, казалось, наоборот, именно души моей требовала себе в жертву. Эх, вот бы их смешать обеих и слепить одну – идеальную!       Не успел я похихикать с этой, несомненно, дурацкой мысли, как дверь подъезда открылась, выпуская Кошкину. Я ожидал, что она начнёт меня выглядывать, горделиво приосанился, готовясь быть замеченным, но вопреки ожиданиям, этого не случилось: девочка просто направилась к остановке, даже не осмотрев двор. Неужели и вправду сдалась и отпустила поводок?        − Эй! Пригласила, а теперь убегаешь? – решение как будто приняло себя само, избежав одобрения сознанием. Тяжело признавать, но я привык к её вниманию, и теперь, лишившись его, тут же захотел вернуть. Может, реально, права она. И я слишком плохо о ней думаю. Не подстраивала она ничего, всё действительно совпало.       Юлька замерла, чтобы меня подождать, и, оказавшись рядом, я всё же заметил её блаженную улыбку и не удержался от подкола:        − Ты б себя сейчас видела!       Малявка тут же чуть посерьёзнела, а я выдал придуманную секундой ранее фразу, которая должна была скрыть мою слабость, но судя по всему, ещё больше подчеркнула её:        − Но не обольщайся, это всё только ради бабушки. Она однозначно будет спрашивать, как прошёл вечер, а соврать я не смогу, так что…        − Хорошо, договорились, ради бабушки! – мелкая не стала спорить, расплываясь в счастливой улыбке. Не знаю, что там она себе надумала, но пусть. Будь что будет.       До центра на мотоцикле – минут пять, на транспорте же вкупе с ожиданием и всеми светофорами-остановками вышло почти тридцать. В какой-то момент я пожалел, что не мотнулся за Неро, а потом, всё обдумав, решил, что так будет лучше: во-первых, бросать его надолго на парковке я и так не люблю, а тут ещё вечер, кто знает, может Кристинка пройдёт мимо и заметит, городок-то маленький! Этого мне точно не надо: если малолетку на багажнике я ещё смог ей объяснить, то поход в кино с ней же вряд ли получится.       Юлька тем временем о чём-то тарахтела, я что-то отвечал, слушая вполуха – так мы и добрались до местного торгового комплекса, сочетавшего в себе всё, что могла только возжелать человеческая душа женского пола: супермаркет, кинотеатр, спортзал, кафе и рестораны самых разнообразных направленностей, а также огромную кучу шмоточных магазинов с модными названиями.       Времени до сеанса было ещё предостаточно, поэтому мы пошли наматывать по зданию те самые «адские круги», о которых явно писал Данте, просто называл их как-то по-другому.       Сначала одежда: заглянуть в каждый бутик, в некоторых проторчать минут по двадцать, примерить несколько вещей, поныть, что ценник кусается. Затем магазин какой-то мелочёвки для хобби и канцелярии: тут долго повествовать о том, чем занималась в детстве, увидеть красивую ручку, восхититься, купить втридорога… Затем зоомагазин по соседству, всего пятнадцать минут: рассказать, как же сильно хотела котёнка, а родители не разрешали. Посему были только рыбки, аквариум которых постоянно приходилось чистить. Затем супермаркет: купить напиток, чтобы не переплачивать за него кинотеатру и «просто прогуляться». М-да… в моём детстве по улице гуляли, а не по магазину.       Хоть я, конечно, и ворчал, но где-то в середине «третьего круга» будто бы втянулся: подкалывал Юльку, комментировал вещи, которые она выбрала померить, сам посматривал на футболки и толстовки… В конце концов осознал, что такое брожение по магазинам даже немного успокаивает, а малолетка, поймавшая меня в капкан, уже не бесит, а… умиляет? Странно это. Какая-то разновидность стокгольмского синдрома, наверное.       Когда перед кино оставалась «одна остановка» − купить попкорна, Кошкина ненадолго оставила меня одного: побежала в дамскую комнату, а оттуда – сразу в магазинчик кинотеатра. Я же, присев на лавочку и давая отдых ногам, отстранённо наблюдал за людьми, думая обо всём и ни о чём. Именно в этот момент телефон завибрировал сообщением, отвлекая и выдёргивая из нирваны. Оказалось, смс-ка. И, о ужас, от Кристинки!       Я сразу же огляделся по сторонам: нет, её самой нигде вроде нет. Тогда что? Где-то раньше заметила?       Поспешно открыл послание, стараясь от самого себя скрыть тревогу, но не получилось: сердце удвоило ритм, а пальцы плохо слушались, едва не роняя телефон. Чёрт, да чего я так боюсь?!       «Наберу тебя сегодня около 23 00, есть информация», − гласило это незамысловатое сообщение, и я с облегчением выдохнул. Это ж надо было так себя накрутить! Нет её здесь! И очной ставки с мадам Кошкиной не будет!       Завидев Юльку с огромным ведром попкорна, я поспешно спрятал телефон и вернул себе нейтрально-скучающий вид. Незачем ей знать, а то точно начнёт расспрашивать.       Фильм оказался всё-таки боевиком, кроме того ещё и захватывающим триллером. Тяжело было признавать, но я получил истинное удовольствие от просмотра, актёрской игры, попкорна, напитка – словом, от всего! Даже от компании пресловутой Юльки, хотя на время сеанса я о ней почти забыл. Целоваться не лезла, и слава Богу!       После кинотеатра ноги сами привели нас в кафе. Неожиданно даже для самого себя я заплатил не только за свой американо, но и за Юлькин латте, и за пончик, который мы поделили на двоих. Интересно, почему я так поступил… Вообразил себя миллионером или внезапно захотел поблагодарить её? Странно, очень странно!       Вечер тем временем постепенно перетёк в откровенную ночь, и мы с мелкой поспешили на остановку, где только чудом не упустили электротранспорт. Ещё бы немного – и платить мне за двоих в маршрутке, или того хуже, такси вызывать! Ох уж эти девчонки, столько трат на них!       Пока троллейбус, мерно покачиваясь, вёз нас домой, я всё думал о том, почему Кошкина более не раздражает так сильно, и почему я потратил деньги на неё, а не на литр бензина. Сознание отказывалось принимать даже возможность наших с ней отношений, но какая-то граница внутри будто бы была уже чуть надломана, а я стоял чуть в отдалении, не осмеливаясь приближаться к трещине и тому, что через неё заползало в мой привычный мир. Чёрт, сказал бы, что не хочу этого всего, да вот уже не уверен…       Если в самом транспорте говорить мы почти не могли, сжатые со всех сторон спешащими домой людьми, то выйдя на улицу уже в нашем районе, вновь возобновили диалог, обсуждая финал киноленты и спорный, по моему мнению, поступок главного героя.       Юлька всё настаивала, что он оставил злодея в живых во имя альтруизма и веры в человечество, я же яростно доказывал, что это исключительно на случай кассового успеха и возможного продолжения, а для сюжета этот поворот чуть более чем лишний. Спорил я всерьёз, с азартом и рвением, беззаботный дурак! Увлёкся настолько, что пропустил момент, когда её тоненькие пальчики внезапно оказались у меня в ладони. Кажется, она пыталась сделать это незаметно, но не получилось: этот невинный жест словно отрезвил меня, напомнив, что я не с Сервером и Сифоном гуляю, что это, пусть даже мелкая и несуразная, но девушка, а дружбы между нами, как известно, быть не может…        − Ты чего это? – от неожиданности вопрос получился хриплым.        − Ну, − Кошкина чуть дёрнула плечиком, смотря на меня с хитрой, как мне показалось, улыбкой, − мы же уже целовались, значит, и за руки можно взяться!       Вихрь воспоминаний тут же завертелся в голове: как я целую её взасос звёздным вечером за городом около мотоцикла и трассы, по которой несутся автомобили. Целую, наивно полагая, что этим отпугну и отвращу от себя. Как кайфую от этого, даже немного завожусь, что стыдно признавать. А через полчаса она козырной картой ставит шах и мат в партии, коснувшись меня тем лёгким, прошибающим как разряд тока поцелуем. Твою ж мать, чем я думал?..       − Боже, − поспешно закрыл лицо свободной рукой, чтобы она не увидела сковавшее меня смятение. – Это ничего не значило. И сейчас не значит. Надеюсь, ты больше не повторишь это своё безумство…        − А ты своё?.. – Юлька заговорила, казалось, слишком быстро. Я успел лишь кинуть на неё отчаянный взгляд из-под руки, на самом деле страшась того, чего она могла сейчас вычудить.       И вычудила. Шагнула вперёд и уткнулась в меня, по-детски наивно обнимая. Прежде чем моё собственное сердце застучало в ушах молотком, я успел услышать её сердцебиение, спокойное и ровное как никогда раньше. Неужели, уверена в себе настолько, что даже не волнуется?!       Честно говоря, я испугался. Просто замер как истукан, не зная, куда деть руки. Обнять в ответ означало сразу же подписать себе смертный приговор, а оттолкнуть было неуместно и вопиюще невежливо. Оставалось лишь отказаться от какой-либо реакции, что я, собственно, и сделал.       Мелочь, однако, будто и не ждала ответа.        − Спасибо за вечер. Надеюсь, ты не пожалел, что пошёл, − произнесла, отстранившись, и тут же улыбнулась, будто извиняясь за то смятение, в которое меня повергла. Какая, однако, милая…        − Не пожалел, ты была права, − повинуясь какой-то интуиции, я провёл рукой по её волосам, а затем внезапно притянул ближе и чмокнул в лоб, впрочем тут же тысячекратно раскаиваясь в этом жесте.       Да, да! Пусть она хоть сто раз права, и неправильно было думать о ней так плохо, но это же не повод лезть с поцелуями! Тем более с такими странными! Как будто с покойником попрощался! Блин, идиот! Полный идиот!       Махнув ей рукой, поспешил в сторону своего двора. Прощание вышло так себе, но лучше уж так, чем натворить ещё чего-то глупого.       Домой я заявился около половины одиннадцатого, потерянный и совершенно не понимающий собственных действий. Рассчитывал быстро завершить водные процедуры и лечь спать, всё-таки завтра нужно было возвращаться в реальность работы грузчиком. Но не тут-то было: Софья Семёновна, обычно в это время уже дремавшая, встретила меня у двери с таким воодушевлением, как будто сейчас было ранее утро, а не почти полночь.        − Володя, как погулял? – вопросила она, даже не дав мне разуться. – Юленьку проводил домой?       Глянув на неё в тот момент, я всё понял. Вот кто истинная причина всех сегодняшних метаний и неразберихи с чувствами, вот кто на самом деле запустил эту сумасшедшую карусель эмоций и заставил меня переживать всё это! Осознание будто обожгло изнутри, и я впервые за всю, наверное, даже жизнь, разозлился на бабушку всерьёз.        − Зачем Вы это сделали, Софья Семёновна? Ну вот зачем? – отставив кроссовки на полочку, я воззрился на самого родного мне человека острым обиженным взглядом. – Зачем это всё? Чего Вы добиваетесь?        − Хотела помочь тебе, − бабуля совершенно растерялась, явно не ожидав от меня такого тона. – Хорошая девочка, симпатичная, и семья хорошая, я всё у Агаточки разузнала…        − Я в Вас не сомневался, − всплеснул руками, тяжело вздыхая и проходя в зал. – Вот только меня спросить забыли! А оно мне надо?        − А ты, Володя, никогда не знаешь, надо или нет, − Софья Семёновна вдруг пошла в атаку. – Вот скажи, от тебя отпало чего-то сегодня? Чего тебе стоило сходить?        − Мне ничего, − я вздохнул, всё же внутренне признавая, что лукавлю: вечер действительно вышел неплохим. – А вот мелкую дурочку потом будут лечить от депрессии, когда она в меня влюбится, а я ей сердце разобью! В итоге, Вы всё подстроили, а виноват буду я!        − Так может, просто не нужно разбивать ей сердце? – собеседница кинула на меня полный надежды взгляд. – Дай шанс!        − Простите, не фанат платонической любви, − я отвёл глаза, слегка стесняясь цеплять подобную тему перед бабулей. И сразу же задумался: то есть единственное, почему я отрицаю отношения с мелочью – это то, что она действительно мелочь? Да ну, быть не может!        − Агаточка мне всё рассказала, − Софья Семёновна выглядела уверенной. – Юля в этом году заканчивает школу, а значит, ей семнадцать лет. Как раз пока повстречаетесь, друг друга узнаете – и восемнадцать будет! А там женись – и живите счастливо!        − П-ф! – я не сдержал очень неуважительного по отношению к бабуле смешка. Но как уж тут не смеяться! Какие наполеоновские планы повадились строить на меня эти женщины! Что старшая, что младшая… И как после этого верить, что они не сговаривались?        – Ей пятнадцать, − добавил уже чуть спокойнее, резко взглянув бабушке в глаза. – Знаю это абсолютно точно. И начни я реализовывать Ваш план, драгоценная Агаточка первая примчалась бы с бензопилой, чтобы вскрыть мне череп. А там и Вам заодно.       Софья Семёновна моментально изменилась в лице. Настолько, что я даже на секунду испугался, не станет ли ей плохо.        − Как пятнадцать? А как же она тогда?..        − Этого у меня не спрашивайте, − мотнул головой, чувствуя, что начинаю побеждать в этом споре. – Спасибо за заботу, конечно, но больше так не делайте. И вообще, между прочим, у меня кое-кто уже есть.       Не знаю, зачем я решил добить бабулю этим частично лживым заявлением, но эффект оно возымело очень значительный: Софья Семёновна вмиг угасла и погрустнела, явно ощущая себя неловко.        − Ты не говорил… − она, словно боялась поднять на меня взгляд. – Ну что ж… не буду мешать. Спокойной ночи.       Прежде, чем я успел открыть рот, бабуля уже скрылась за дверью своей спальни, оставляя меня наедине с горьким послевкусием ссоры. Да, я вроде бы «поставил её на место», «защитил свою личную жизнь» и всё такое, но на душе от этого стало только паскуднее. Идиот…       Зайдя в свою комнату, я на автомате принялся переодеваться, как вдруг взгляд упал на часы, показывающие без пяти одиннадцать. В этот момент я будто очнулся, полноценно осознавая, что до прихода мелкой бестии с её жуткой родственницей было ещё кое-что. Что-то, что я почти забыл, посчитав сном. Что-то жуткое и опасное.       Рёв мотоциклов, углы заброшек при свете луны, улюлюканье толпы, дорожная пыль, вздымающаяся при заносе, тот парень без шлема, УАЗик-«буханка» и громкий голос, называющий меня победителем. Долгая дорога в другой конец города и жадные поцелуи со Стрелкой на лавочке… Разочарование, последовавшее за ними… Всё это было взаправду! И сейчас она должна позвонить, чтобы… что?       Вскочив, я метнулся в коридор к своей косухе. Отчётливо помню, что мне дали какой-то конверт. Тогда, озабоченный лишь Кристиной, я даже не подумал его открыть, а после пробуждения события завертелись быстрее, чем я того хотел.       Несколько десятков секунд спустя я уже сжимал заветный предмет в руках. Плюхнулся на стул около компьютерного стола, аккуратно открыл… и обомлел: внутри оказались две стодолларовые купюры.       «Фальшивка!» − подумал я, не веря своим глазам, но всё же забил в поисковик что-то вроде «как проверить доллары на подлинность». Несколько минут рассматривал банкноты под всеми возможными углами, просвечивал лампой, сверял водяные знаки, и в итоге вынужден был признать, что они подлинные. Шок, накрывший меня после этого осознания, сложно было описать словами: выходит, что за один вечер я заработал больше, чем за две недели таскания коробок. И причём делом, которое меня вдохновляло!       Где-то на кровати завибрировал входящим вызовом брошенный телефон, и я поднял трубку, совершенно не представляя, чего ожидать.        − Алло?        − Ну приветики, победитель, − Кристинка звучала слащаво и обволакивающе, как поджаренный на костре маршмэллоу. – Сегодня заезд чуть подальше, так что если ты в деле, то жду на пустыре через двадцать минут.        − А можно как-то заранее сообщать? – я пустил в голос нотку обиды. – Вообще-то уже почти сплю.        − Ну уж прости, − Стрелка хмыкнула, явно не испытывая ни капли раскаяния. – Сегодня ставка четыреста, но если тебе неинтересно…        − Я буду! – перебил её, не успев даже подумать. – Вот только ещё раз использовать меня как бесплатное такси я тебе не дам!        − Что ж, − девушка будто бы и не сильно огорчилась. – Видимо, настал мой черёд платить по счетам! Буду ждать тебя у въезда на пустырь. Не опаздывай!       После этой насмешливой фразы в трубке раздались гудки, и я тихо чертыхнулся. Разумеется, завтрашняя смена в магазине требовала лечь спать немедленно, но перспектива лёгкого заработка была слишком заманчива. На кофе времени уже не было, поэтому я просто собрался и тихо вышел, пользуясь тем, что Софья Семёновна на сегодня окончательно ушла к себе.       В половине двенадцатого я уже стоял на пустыре. Кристинка появилась минутой позже, все в том же комбинезончике, что и прошлый раз. В этот раз он не столько завёл меня, сколько напомнил о прошлой неудаче, а потому выглядел я, наверное, не особо приветливо, хотя не то чтобы это её как-то расстроило.        – Привет, – поздоровавшись, она уселась на пассажирское место. – Заводись, нам в соседний городок ехать.       Я ничего не ответил, послушно выехав на трассу. Всю дорогу пассажирка никак себя не проявляла, и лишь там, где нужно было свернуть, подала голос.       Место, к которому мы приехали, оказалось совершенно незнакомым, хотя и похожим на наш уже многократно изученный пустырь. Тоже какие-то недостройки, но гораздо меньшей сохранности и в более скромном количестве. Грунтовая дорога шла в основном вокруг них через небольшой лесок, скорее всего использовавшийся местными в качестве места для пикников. Впрочем, назначение этого места роли не играло, зато факт был налицо: здесь я ни разу не был, а соответственно, местности не знал. Как же ездить?       Народу, казалось, было больше, чем в прошлый раз. Все представители субкультур, разодетые и цветные, дымящие сигаретами или чем-то, ещё более вредным и нелегальным. Чуть поодаль стоял уже знакомый мне УАЗ-«буханка», и воспоминания о безумном пацане без шлема на прошлом заезде поневоле пришли в голову. Здесь у меня нет преимущества местного, а значит, будет в сто раз опаснее.        – Эй, ты слушаешь? – Кристинка легонько пихнула меня в плечо. Надо же, оказывается, она что-то говорила всё это время.        − Нет, − признался честно, стараясь не показывать страх. – Повтори, пожалуйста.        − Здесь, в принципе, всё так же, как и в прошлой гонке, − Стрелка вновь заговорила, добавляя в голос назидательных ноток. – Но сегодня ты в первом заезде, там соперники покруче. Дистанция недлинная, так что вроде несложно.       «П-ф, да что ты вообще в этом понимаешь?» − зло подумал я, а вслух добавил лишь безэмоциональное: − Хорошо.       В этот момент скользнула у меня мысль о том, а чем, собственно, так привлекла меня Кристина. Конкретно сейчас, когда жизнь и здоровье мои ставились под угрозу и шикарный секс с ней оставался где-то на периферии сознания, Стрелка казалась чужой, даже слишком чужой. Интересно, что сказала бы на такой заработок непутёвая мадам Кошкина? Хотя, к чёрту, только мыслей о ней мне сейчас не хватало!       Чуть махнув головой и отогнав тем самым лишние воспоминания, я подъехал к старту, внимательно осмотрел соперников и нашёл взглядом организаторов, чтобы не пропустить важную информацию, которую, как я надеялся, нам должны были объявить.       Атмосфера была до жути странной, и я просто не понимал, как могут между собой сочетаться настолько несовместимые вещи: все вроде бы рады друг друга видеть, здороваются, шутят, делятся куревом и выпивкой, но в то же время иногда байкеры кидают друг на друга такие звериные взгляды, что становится жутко. Думаю, проколоть колёса – это меньшее из зол, на которое тут способны. Нужно быть осторожнее, особенно учитывая, что кроме Кристинки, растворившейся, кстати, в толпе, словно розовый дымок, друзей у меня здесь нет.       Один из организаторов в оранжевой жилетке привлёк наше внимание и объяснил несложные правила: гонка семь кругов, в заезде пятеро. Кто первый – того и деньги. Проще некуда.       В последний момент я узнал одного из соперников – тот самый победитель первого заезда с прошлой гонки. Как его там звали…       Сигнальный выстрел раздался неожиданно, и вспоминать погоняло парня стало некогда. Пять мотоциклов резко рванули вперёд, и удержаться первым оказалось для меня решительно невозможно: инстинкт самосохранения оказался сильнее воли к победе.       Следуя по трассе где-то в середине растянувшейся вереницы молоциклов, я старался максимально быстро изучить её. Сначала была просто грунтовка, потом около домов появилась подсыпка из щебня. Плохо! Пыль от неё поднимается страшная, хорошо хоть сцепление колёс с дорогой нормальное. Дальше вновь грунтовка и если б она была сухой до конца трассы, то всё бы ничего. Но часть её оказалась влажной, скорее всего, от каких-то сточных вод, потому что дождя у нас не было уже неделю так точно. Мотоцикл, ехавший первым, влетел в грязевую зону на всей скорости, поэтому для меня было неудивительно, что он сошёл: свалился в какие-то кусты без перспективы быстро выбраться. Что ж, минус один, но вопрос в том, как самому это проехать?!       Инстинктивно сбросил газ, и Неро сразу немного повело: я с трудом удержался, едва не уступив своё второе на данный момент место какому-то парню сзади. Отлично, блин! Теперь надо каким-то образом проехать это ещё шесть раз! Завершение круга проблем не вызвало, и я немного воспрял духом и осмелел, добавляя скорости и обходя парня, идущего сейчас первым.       Возможно, решение было поспешным: тянуть лидерство ещё шесть кругов казалось сложным, но мне так было психологически легче. Казалось, будто я ближе к победе… Хотя, учитывая столь неравные условия, всё здесь сводилось к простой удаче. Мотоциклы-то у всех разные!       На ровном участке мне удалось немного оторваться, хотя спокойствия это всё равно не дало: слишком близко были преследователи. Щебёнка проблем тоже проходилась легко, но вот грязь… Пришлось очень сбрасывать газ, и то, что меня никто не обошёл в этот момент, казалось удивительным. Настолько, что я даже поверил в свои силы и уже мысленно положил в карман четыреста долларов. Зря, ох как зря…       Правда стала очевидной лишь на последнем, седьмом преодолении грязевого пятна. Эндурист из прошлого заезда проскочил вперёд с насмешливой лёгкостью: я даже не успел это осознать. Даже со всей моей скоростью и опытом вождения догнать его лёгкий байк оказалось невозможно, и победа обидно уплыла из рук: я едва смог финишировать вторым, не пустив вперёд ещё одного соперника.        − И наш победитель – Питбуль Джек! – голос из динамика больно резанул по ушам. Точно, помнил же, что он какая-то собака…       Оскорблённое самолюбие взвыло раненной гиеной: я был зол, раздавлен и унижен! И болезненно переживал потерю денег, мысленно уже потраченных на насущные потребности. Чёрт подери!        − Эй, чувак! − обернувшись на голос, я заметил этого самого Джека буквально в метре от себя. Улыбчивый парень с крашеными в светлый волосами, несколькими серьгами в ушах и ослепительно голубыми глазами. Вроде бы совершенно безобидный и даже дружелюбный. Увидь я такого где-то на тусовке, может, даже захотел бы подружиться. Но сейчас он выводил меня одним своим по-идиотски счастливым видом.        − Чего тебе? – я даже не пытался быть приветливым.        – Спасибо! Ты выполнил всю грязную работу, ха! Продолжай в том же духе! – хохотнув, блондин махнул рукой на прощание, надел шлем и укатил, оставив меня, осознавшего свою ошибку, в ярости. Да-да, я сам открыл ему путь к победе, вырвавшись вперёд и прокатив его, лёгкого и быстрого, у себя «на хвосте». А после последнего поворота и грязевой лужи он просто обошёл меня на ровном участке! Чёрт!       Настроение было испорчено: ночь потрачена зря, на работу завтра не высплюсь, а прибыли от «геройства» − полный ноль. Очень хотелось просто развернуться и уехать, и откровенно говоря, я бы так и сделал, совершенно забыв о привезённой сюда спутнице, но она вдруг появилась сзади, успокаивающе кладя мне руку на плечо.        − Ничего, − возможно, мне показалось, но в голосе её слышалось искреннее участие. – Ты сможешь отомстить. На выходных будет один из главных заездов сезона. Ставка – косарь.        − Сколько?! – я мысленно произвёл в голове несложные вычисления, вспоминая курс и не веря своим ушам.       Стрелка ухмыльнулась и повторила цифру, видимо, наслаждаясь моим смятением.        − Если победишь там, то получишь пропуск на областной этап, − продолжила она как бы между прочим. – Там ставки и до нескольких тысяч доходят.        – Серьёзно? – я остро почувствовал, как в груди зажигается огонёк жадности, за пламенем которого здравый смысл тускнел и терялся.       Стоит мне получить такой гонорар хоть однажды, все проблемы начнут решаться со скоростью света. Новый экип, полное ТО* для Неро, а возможно даже ещё один мотоцикл! Взять питбайк**, чтобы не тратить драгоценный ресурс «файзера» на грязное бездорожье! И заниматься этим на постоянной основе: тренироваться, посещать мотошколу, возможно, даже стать инструктором, когда буду уже слишком стар для гонок… Забыть как страшный сон ящики, коробки и алкоголика дядю Васю, живущего худшую версию дня сурка! Это было бы… великолепно!       Против воли ощутил, как губы искривляются в ухмылке: фантазия работала хорошо, и за считанные секунды картина новой жизни стала настолько чёткой, что отказаться от неё, вернувшись в привычный серый мир, было уже решительно невозможно.        − Абсолютно серьёзно, − Кристинка ответила вкрадчиво, торжествующе сверкая чёрными глазами. – А ещё есть международные…        − Я возьму эту гонку, − произнёс это с испугавшей даже меня самого уверенностью. – Я смогу победить.        − Верю, − спутница улыбнулась мне, обвивая шею руками и напрашиваясь на поцелуй, в котором я, разумеется, не отказал.       Вкус её сегодня был какой-то горьковато-сладкий, будто утешительный приз, облегчавший принятие проигрыша. Если мгновение назад я думал, что уже не захочу секса после сегодняшней неудачи, то сейчас жадные касания её губ моментально убедили меня в обратном. К чёрту ящики, к чёрту магазин, к чёрту Оксану, к чёрту дядю Васю…       В этот раз я был, однако, осторожнее: притормозил в центре, явно намекая наглой пассажирке, что второй раз не поеду в её глухомань бесплатно.        − Оставишь меня тут совершенно одну в два часа ночи? – тон вопроса не оставлял сомнений в том, что намёк понят. – Как некультурно.        − В прошлый раз ты не особо думала о культуре, − парировал я, оборачиваясь и ловя её взгляд. – Сегодня плата за проезд – входной билет в твою спальню!        − Ты победил, − Стрелка хохотнула, мило дёрнув плечиком. – А я повержена. Адрес напомнить?       Я мотнул головой, заводясь и стартуя немедленно. Знал, что второй раз она не обманет, поэтому торжествовал, предвкушая удовольствие. Терпения едва хватило на то, чтобы нацепить на мотоцикл противоугонки, по счастливой случайности завалявшиеся в кофре. Обычно я ни за что бы не оставил драгоценный транспорт просто в каком-то дворе, но сегодня был сам не свой и даже не сомневался в готовности рискнуть.       Мы прижались друг к другу уже в лифте, и дальше я плохо помнил последовательность собственных действий. Лишь её стоны, смятую простынь, и пьянящий экстаз от достижения желаемого. Наконец-то она мне подчинялась! Не юлила, не дразнила, не издевалась, а просто позволила взять то, за чем пришёл – райское, неземное наслаждение её гибким приятно пахнущим телом.       Ночь прошла незаметно и слишком быстро: Кристина растолкала меня ни свет, ни заря, тут же впихнув в руки ворох одежды, снятой вчера чуть более чем впопыхах.        − Тебе нужно идти, − произнесла она серьёзно, но как будто с сожалением. – Мой… сожитель скоро вернётся. Не хочу, чтобы вы встречались.        − Может, − я понуро кивнул, принимая правила и быстро натягивая штаны, − сделаем всё по-серьёзному? Начнём встречаться, и я заставлю его оставить тебя в покое?        − Нет, пока нет, − Стрелка покачала головой, впрочем, тут же утешающе проведя рукой по моей щеке. – Как бы он не был противен, мне нужны эти отношения. Я извлекаю из них некоторую пользу, видишь ли.        − Интересно, какую? – вопросил я, натягивая футболку и усилием воли гоня от себя мысль о том, что меня она может точно так же водить за нос, как и неизвестного бойфренда.        − Этого тебе знать не обязательно, − Кристинка усмехнулась и поцеловала меня, надеясь таким образом заткнуть возражения. – Торопись. Ты должен выехать из двора не позже, чем через пять минут.        − Даже завтраком не накормишь, − я вздохнул и пошёл в коридор, параллельно связывая волосы в хвост и принимая жестокую действительность.        − Завтрак в твой билет не включён, − Кристинка посмеялась, явно пытаясь скрыть нервы. – Как-нибудь в другой раз. А сейчас иди и подумай о том, как будешь гонять в субботу. Я свяжусь с тобой, как узнаю место и время.       Дорога до дома по пустым пока ещё улицам заняла от силы минут двадцать. Поставив Неро в гараж, я в задумчивости поднялся в квартиру, где взгляд стразу же уткнулся в старые, ещё дедом купленные часы, показывающие без пятнадцать семь. По идее, через четверть часа я должен был начать разгрузку продуктов, но ввиду событий сегодняшней ночи, об этом не могло быть и речи: желание поспать было слишком острым.       Пользуясь тем, что бабуля, обычно ранняя пташка, сегодня по какой-то причине ещё не встала, я прошмыгнул в свою комнату, накатал Оксане сообщение с просьбой о ещё одном дне больничного и завалился в постель, предварительно отключив на телефоне звук. Как говорят, утро вечера мудренее, хотя в моём случае как раз таки наоборот. Все решения буду принимать на свежую голову.       Следующее открытие глаз произошло неожиданно рано: в два часа дня. Странно, ведь я ожидал от себя более-менее нормального самочувствия ближе к вечеру. События недавнего прошлого сразу всплыли в голове, и я задумчиво вздохнул, понимая, что откладывать более нельзя: нужно выбрать дорогу, по которой мой мотоцикл поедет дальше. Либо скучная серая асфальтированная улица с продуктовым магазином и набившей уже оскомину работой грузчика, либо грязная грунтовка среди заброшек – опасная, рискованная, но такая заманчивая, влекущая не только гонораром, но и пьянящим ощущением свободы.       Внутренне я уже знал, что выберу второй вариант, но всё же просидел с серьёзным видом ещё минут двадцать, словно для приличия взвешивая все «за» и «против». Надо было как-то оградить от новой жизни Софью Семёновну: узнав правду, она бы точно её не одобрила. Но и запретить не смогла бы.       Примерно продумав в голове объяснение, я привёл себя в порядок и шагнул в зал, неизбежно встречаясь с удивлённым взглядом бабули.        − Сегодня снова отгул? – вопросила она, глянув на меня поверх очков. – Или тебя уволили, а сказать боишься?        − Подыскал кое-что получше, − прошёл в ванну, стараясь не смотреть ей в глаза. – График ненормированный, но платят больше. Да и поинтересней будет, чем коробки таскать.        − Что за работа хоть? – Софья Семёновна проследовала за мной, явно неудовлетворённая таким скудным количеством информации. – Что делать нужно?        − Я потом расскажу, ладно? – попытался выглядеть спокойно, чтобы ложь не казалась столь очевидной, но кажется, это не сильно помогло: бабушка чуть прищурилась и вздохнула, отводя взгляд.        − Надеюсь, это хоть не опасно.        − Нет, совсем нет, − пользуясь тем, что она не смотрит, я придал голосу уверенности. – Просто нужно иногда на мотоцикле в соседние городки мотаться, если вкратце. Не переживайте, ладно?       Софья Семёновна кивнула и ушла в зал, но по её опущенным плечам и подавленному виду было ясно, что она предпочла бы видеть меня долбанным грузчиком. Ну и пусть. В конце концов, я с детства был своенравным и всегда поступал так, как сам считал нужным.       Вторым насущным вопросом оставалась пресловутая работа в магазине. Чисто технически, может, я и мог бы совмещать, но обманывать себя более не представлялось возможным: как только на горизонте замаячил другой источник заработка, я уже не смог игнорировать ту мысль, что ненавижу этот отупляющий физический труд.       Плотно прикрыв дверь в кухню, я набрал номер Оксаны и, жутко кашляя, сообщил ей, что у меня подозрение на астму и посему работа на пыльном складе мне строго противопоказана. Без зрительного контакта ложь давалась куда проще, поэтому я добавил голосу жалости и извинился за то, что так резко увольняюсь, теряю столь великолепный и дружный коллектив и так далее и тому подобное.       Менеджер огорчилась, это было слышно по её голосу. Дежурно поблагодарив за звонок, она заверила, что она всегда будет ждать меня обратно, если подозрения окажутся ложными, и повесила трубку. Всё, минус проблема. Да и врать, оказывается, совсем не так сложно! Интересно, что сказала бы на это номинантка на Оскар мадам Кошкина?       Вспомнив мелочь, я тут же нахмурился, думая о странных чувствах, охвативших меня на прошлом «недосвидании»… Как бы не отрицал, но привык уже к её наличию где-то неподалёку, хотя, если получится с Кристиной, то малолетке придётся отступить. Такая акула как Стрелка съест её с потрохами, если им придётся за меня соперничать.       Мысль, однако, заставила погрустнеть: если Юлька явно готова за меня биться, то вот Кристина вряд ли заинтересована настолько… Надо заинтересовать её всерьёз! Влюбить в себя. Вот и всё. Думаю, победа в следующем заезде станет ключевым фактором. А мелочь… наконец-то я не связан никакими обязательствами по отношению к ней, так что стереть и забыть!       Сварив себе кофе, я быстро поглотил некое подобие завтрака и отправился решать следующую проблему: экипировку, из которой у меня имелся, в общем-то, только шлем. Так называемые мотокуртка и мотоштаны тоже были, но помимо того, что двигаться в них было неудобно, защиту они давали тоже слабенькую. А учитывая то, что возможно придётся падать, нужно было над этим поработать.       Ближайший мотомагазин находился довольно далеко, но я только рад был прокатиться: обменял доллары в ближайшем банке, закинул наличку на карту, залил полный бак и через несколько часов вернулся уже с обновками: накладками на руки и на ноги, а так же с «черепахой***» на грудь.       Мотоботинки тоже обновил, а вот на новую одежду гонорара уже не хватило: пришлось использовать старые шмотки, вытащив из них пластиковые пластины, но вышло, в целом очень даже комфортно.       Последним приобретением стала новая резина. В мастерской предлагали сразу её и поставить, однако я отказался: денег на это не было. Да и кроме того, руки у меня вроде из нужного места, смогу и сам сделать.       В итоге с колёсами я провозился до самого вечера, но результат того стоил: короткая покатушка на пустырь дала понять, что сцепление с дорогой значительно улучшилось, а значит, с завтрашнего дня можно начинать тренироваться. Да, Неро гораздо тяжелее, чем питбайк и, по-хорошему, в заезде должны быть мотоциклы одного класса, но работаем с тем, что имеем: а имеем мы необходимость надрать наглому блондину задницу! Этим и займусь.