Позволь мне тебя укусить

Билл лежал на кровати и крутил в руках круглые часы с гравюрой в виде розы, которая была расположена на крышечке, закрывающей циферблат. Повсюду блистали вкрапления красных драгоценных камней. Цепочка, на которой висели часы, была из чистейшего золота, впрочем, как и они сами. Парень их обнаружил у себя в кармане с вложенной запиской. В ней было написано красными чернилами: «Спасибо, Билл». Хотя, Биллу показалось на мгновение, что это была кровь… Но разум это отвергал всеми способами. Он был уверен, что это ему подложила Виктория, но… зачем ей это было нужно? Сейчас он лежал на кровати и без всяких мыслей рассматривал часы. Эти ослепительно сверкающие камни, играющие солнечными лучами и властвующие над ними, захватывающие их в плен, ровно как и взор, прикованный к ним… Это слишком сильно завораживало, слишком сильно притягивало, а золото… Оно было холодным. Конечно, Билл нагрел его в своих руках, но от него всё рано веяло этим, чёрт возьми, притягивающим холодом. Сами часы как будто гипнотизировали своей роскошью… Правда, они были сломаны - остановились на двадцати минутах четвёртого… - Здравствуй, Каулитц! – вывел из мыслей парня добрый и мягкий голос доктора Пройсса, тихо зашедшего в комнату. Он был и не пожилым, но и «мужчиной средних лет» тоже не назовёшь, в меру полный, лысеющий, из-за чего постоянно дотрагивался до макушки: видно, ему было неловко из-за этого. - Да-да, добрый день, - промямлил Билл, перед этим негромко чертыхнувшись. Доктор застал его врасплох и чуть было не увидел часы. Благо, Каулитц их сразу же спрятал в карман. - Как твоё самочувствие? – поинтересовался Пройсс, садясь на стул рядом с кроватью. - Вроде как, ничего… - Все вы так говорите! Вот осмотрю тебя – и сразу твоё «ничего» выявится, – проворчал доктор и полез рыться в своём чемоданчике, попутно охая и бормоча под нос разные истории из своей практики о том, какими же врунами бывают пациенты, то преувеличивая, то недоговаривая о своих болезнях. Через некоторое время он закончил осмотр, однако не обнаружил под повязкой на шее даже мало-мальски заметных шрамов. Мужчина просто опешил и недоумённо почесал затылок… Он же ещё позавчера видел не зажившую глубокую рану! - Что-то не так? – смутившись, парень неосознанно потянулся рукой к шее. - Н-нет, всё как раз таки замечательно… - Так разве это не хорошо? – Билл уже сам понял, что в который раз случилось что-то слишком странное и необъяснимое с точки зрения здравого смысла и логики. Он наивно полагал, что Виктория исчезла из его жизни навсегда. Но всё же, выгоднее было «сыграть» на самолюбии Пройсса. В конце концов, он не хотел, чтобы о нём велись всякие сплетни. - Да, как? Бог судья, сколько я работаю, сколько… - доктор начал божиться и собирался уже приводить в доказательство свой опыт и разные истории, перечислять и так понятные и очевидные факты, вроде: «Это просто невозможно!» или «Так же не должно быть!», но Билл его грубо перебил: - И что? Вы помните, что за мазь вы мне давали? - Да, да… - И вы считаете, что она не смогла бы мне помочь? – он опять перебил мужчину. - Но… - Что за «но»?! Вы, может, ещё собираетесь сказать, что настолько непрофессиональны, что такую пустяковую царапину не можете вылечить в два счёта? - Нет, но всё же… - Так, какие могут быть тут «но»? Доктор не нашёл, что ответить, и только пробормотал что-то непонятное себе под нос. Сам же он сидел, растерянно смотря себе под ноги. «Хм, а ведь работает», - подумал Билл, в душе торжествуя и ухмыляясь, и добавил так же громко и уверенно, как и ранее: - Значит, ваш план сработал – и со мной всё замечательно! Вы же ничего не напутали? - Нет, нет! – Пройсс и сам уже начал верить словам Билла. - Тогда я благодарю вас. А теперь мне лучше остаться одному и отдохнуть. До свидания, и спасибо вам за помощь, оказанную мне столь профессионально и качественно, - Каулиц улыбнулся и похлопал Пройсса по плечу. Да, тот ничего и не сделал, но это была не первая наглая ложь, произнесённая им за этот день. Доктор засуетился и начал быстро собираться, поддакивая чему-то своему и прощаясь сотню раз, попутно желая здоровья и всего прочего. С каждой минутой он веселел и ушёл уже в приподнятом настроении, уверенный в своём превосходстве надо всеми врачами мира. Что уж сказать? Мнительные люди, которыми можно было бы манипулировать, и были созданы для того, чтобы ими манипулировали. И Билл это прекрасно знал. Билл завёл руки за голову и откинулся на подушку. Парень и сам немного удивился себе. Хоть он и не знал, в чем было дело, но контроль над ситуацией терять нельзя. Сейчас он выкрутился. Стоило только надеяться, что Пройсс не будет чрезмерно трепаться по пьяни. Так что, Билл был доволен собой и чувствовал себя властным, контролирующим абсолютно всё. Либо кто-то желал, чтобы он был такого мнения о себе… И он даже начал забывать о том чудесном исцелении. Мысли были сфокусированы чисто на себе, любимом. *** - Можно? – послышался женский голос из-за полуоткрытой двери. Ответом стал кивок. Мари тихо прошла в комнату и обвила руками шею жениха, успевшего подняться с кровати и встать посередине просторной комнаты спиной к окну. - Почему ты так встревожена? – спросил парень, заглядывая в изумрудные глаза, обрамлённые покрасневшими и слегка припухшими веками. - Твоя мать была у шерифа и узнала, что в том лесу нашли ещё трупы ваших с Томом сослуживцев и… - тихо начала она, но внезапно осеклась, с ужасом глядя в пространство за плечом Билла, и вскрикнула. Парень мгновенно развернулся, но никого не увидел ни в комнате, ни за окном. Билл так же быстро повернулся обратно и присел рядом с девушкой, которая сидела на полу, обхватив дрожащими руками колени. - Мари, что такое? - Там… - Нигде никого нет. Ты никого не могла увидеть, - Билл начинал раздражаться в геометрической прогрессии. - Нет, я увидела у самого окна черноволосую девушку. Она смотрела прямо на меня так пожирающе, как будто хотела съесть живьём, а глаза были налиты кровью… Когда мы встретились взглядами… - Мари задрожала всем телом и замолчала, уткнувшись в плечо Билла. - И что? – спросил парень, а в мыслях всё буквально кричало: «Виктория! Виктория!» - Она улыбнулась. Хищно, плотоядно … А её зубы!.. – больше она не вымолвила ни слова. Только прошептала, что ей страшно. Билл же не чувствовал хоть какую-то жалость к невесте. Признаться, он не особо-то и любил её. Это было, скорее, сильной привязанностью. Она же была влюблена в него всем сердцем. Билла больше занимала мысль о том, что Виктория не исчезла. Напротив: она играет с ним… И от этого-то его и бросило в дрожь. Но он быстро вспомнил о том, что говорила Мари. Что-то о Томе, кажется… - Милая, успокойся! Видишь меня? Я здесь, рядом, и держу тебя за руку. И больше никого и в помине не было ни здесь, ни поблизости! Но, - он выдержал паузу, ожидая, пока Мари не успокоится, - что там сказал шериф? - О, Господи… Я совсем забыла… Вместо тебя же пошёл Том. С остальными ребятами из нашего города, - девушка тянула, делая перерывы между словами. - Ну, это я и так знал! – иронично протянул Билл, смеясь внутри над этой робостью. С Томом, что ли, случилась какая-то неприятность? За драку повязали?! Этот прохвост же откуда угодно выпутается! – В лесу было найдено семь обескровленных трупов тех, кто был в отряде, с такими же ранами, как и у тебя. А Том, как и все остальные, пропали … Билл до боли сжал руку Мари. Она тихо вскрикнула и рефлекторно одёрнула её, но вскоре успокоилась. Билл сидел, понурив голову. Обида на Тома ещё не утихла, но… он всё равно был его проклятым братом-близнецом. Как он и предполагал, он выпутался. Наверное… «Черт!» - выкрикнул он, горько ухмыляясь. Что же вообще затеяла Виктория? Кто она? И что тогда с Томом? *** - Тише, тише… - промурлыкала брюнетка, проводя длинным ногтем указательного пальца по скуле парня. Тот был прикован цепями к стене. Голый, беззащитный, беспомощный, а от каждого прикосновения он начинал вырываться и стонать так громко, как только мог. Кричать он не мог: рот был завязан. Это явно не понравилось Виктории, и она, сменив тон, холодно сказала: – Слушай, если ты не станешь покладистей, то… Слова её, словно пули, отскочили от бетонных стен. Она не окончила фразу, а впилась ногтями в плечо Тома. Он уже не мог вырываться, но от боли напрягся всем телом. Кровь новой струёй потекла по его коже, слишком громко капая на пол, выстланный листами железа. Девушка слизнула кровь с плеча, слегка царапая её острыми зубами, но не раня. Она принялась зализывать рану, оставленную ею же, посасывая время от времени и поглощая горячую кровь… Это она делала не для насыщения (крови-то она напилась немало), а для удовольствия. Кровь Тома не была такой солёной, как у других. В ней чувствовалась горчинка, а послевкусие было сладким и сводило вампира с ума. - С тебя достаточно. Не убивать ведь тебя! В тебе итак мало уже крови осталось. А вот этих… - она коварно ухмыльнулась, кивая в сторону парней, связанных и лежащих в дальнем углу практически пустой комнаты. – За этих я примусь потом. Виктория провела пальцем по его обнажённому торсу, оставляя краснеющую дорожку, и подошла к стеклянному шкафу. Выискав среди прочего спиртного виски похуже, она подошла к Тому и брызнула на его раны обжигающего спирта. Парень отчаянно завыл и скорчился от боли. «Обработав» как следует раны Тома, она вылила остатки виски на пол и швырнула бутылку о стену – комната наполнилась резким звуком бьющегося стекла, а эхо повторяло его снова и снова. Виктория вышла из комнаты, гулко заперев дверь. И настала тишина… Из небольшого окошка робко сочился солнечный свет… Такой же затравленный, как и несчастные парни, ждущие смерти. И этому солнечному лучу тоже суждено померкнуть. Совсем скоро, с наступлением ночи.