Почему в этом мире так много жестокости?

Вот и незаметно прокралась зима. И белые пейзажи будут преследовать наших героев еще полгода, ибо такова Россия. Бакуго, как и все ленивые школьники, лежал и нежился в теплой кроватке, настойчиво игнорируя просьбы мамы помыть посуду, вынести мусор, отремонтировать крышу, туалет, все на свете. Мицуки уже битый час звала его, чтобы нагрузить делами, но он не выходил из комнаты. Сейчас были зимние каникулы, он все дни проводил в постели или помогая матери. Новогоднего настроения совсем не было. Просто поменял заставку на оленя с красным носом (своего друга) и был относительно доволен, смотря на его лицо и улыбаясь. С этим человеком его связывало многое. Ванек Уткин (имя друга) был довольно умен, часто размышлял на филосовские темы и заставлял Бакуго задумываться о многих вещах, сам того не ведая. Вот только все прекрасные качества появлялись только тогда, когда он был пьян. Ванек — лучший друг Бакуго. И тот старался избавить Ваню от зависимости, но не получалось. Как он сам об этом отзывался, ему становится легче на душе, поэтому он не хочет бросать. Однажды они изливали друг другу души, и Иван признался, что ему обидно, что он бета. Нет всей этой хуйни с омегами, все дела. Он так долго мялся, когда рассказывал все обиды из-за пола, расы (он татар), страны, где он проживает. Бакуго внутренне ржал, но, даже не понимая до конца, какого это, поддерживал. Вот так. На людях — дерзкие бандюганы с масками уебанов на лицах, а на деле — пуси, готовые поддержать в трудный момент добрым словом и обнимашками. Бакуго погрузился в воспоминания о своей компании и снова уснул. Но не успел он увидеть сон о Шото, как его отвлек звук разрывающегося в агонии телефона. От сна и жаркого секса с одеялом его оторвало оповещение на телефоне. Он простонал что-то нечленораздельное и отправил свою руку под кровать на поиски телефона. Нашел все: носки, тарелку из-под супа, салфетки, огурец, но телефон не нащупал. Пришлось открыть глаза и искать нормально. Оказывается, тот запутался в одеяле. Он копошился и шепотом матерился, звонок замолчал. Тот уже хотел послать всех и продолжить спать, но увидев, кто ему звонил, подскочил, начал активно пытаться сделать свой голос менее похожим на голос бухого трупа и перезвонил. Шото ответил сразу. Тихий и плавный голос на том конце трубки скомкано поприветствовал Бакуго. Он долго копошился, но альфа взял дело в свои руки и спросил, что случилось. Тодороки запинался, Бакуго начал думать, что случилось что-то плохое. — Да что же такое? Что с тобой? Ты в порядке? Омега начал отвечать, что все хорошо, блаблабла, Кацуки уже экстазировал. Тихий голос еле лепетал что-то, много лепетал, ничего не понятно. И на пике экстаза и раздражения альфы, Шото нормально сказал: — Я хотел позвать тебя гулять. Все раздражение Кацуки ушло, он почти не верил, что на каникулах может произойти что-то хорошее, но вот, оно происходит. Бакуго без промедления согласился. Они решили гулять у ТЦ рядом с одним парком в центре города. Так как альфа боялся, что Шото заблудится по дороге туда, он решил быстро встретить его у дома и поехать вместе. Бакуго быстро собрался, надел свою нормальную шапку. Для справок: у Бакуго есть две зимние шапки. Одна — уебанская, черная, похожая на мешок, которую даже можно натянуть на лицо и грабить районы. В ней он ходил 24/7. А есть еще одна — «праздничная». Ее он надевал по особым случаям, когда нужно было выглядеть круто (он всегда выглядел круто), стильно, молодежно, актуально и так, чтобы не было стыдно перед важными людьми. Также он взял с собой деньги. Он собирался устроить что-то типа свидания Шото. Дать уже понять, что шутки кончились, чтобы омега понял его намерения и стал воспринимать в серьез. Было у него всего 4 тысячи. Эти деньги он старательно копит в носке. Экономит на винце и еде. На подработку он еще ходить не может, ибо со школой никак. Нацепив на себя шарф, он уже хотел пулей незаметно вылететь из квартиры, но дверь ему перегородила мать. — И куда это ты собрался? А мусор вынести? И кто-то мне обещал посуду за собой помыть. Ну-ка… Бакуго закатил глаза и стал оправдываться, обещая, что после прихода обязательно вымоет всю посуду, что будет найдена, и что он придет к девяти. Сказал, что идет в гости к другу. Вынеся мусор и со скоростью света, матерясь про себя и проклиная скользкие дороги, купив хлеб, Бакуго благополучно отправился на долгожданную встречу. Пока он от своей Мухосрани добирался до особняка Тодороки, который находился в довольно далекой чаче, он успел упасть ужасное количество раз на девственном льду, который даже не трогали дворники. Проклиная все на свете, он добрался до рощи, перейдя которую он бы добрался до дома Шото. Но ему не пришлось проходить ее, ибо к концу ее уже подходил омега, махая рукой и идя осторожно, чтобы не упасть. Бакуго быстрым шагом подошел к нему и обнял. В своей куртке альфа казался еще больше. Тодороки представил его в шубе и провел параллели между ним и медведем. Тихо хихикнув ему в грудь, он стал слушать свое быстро стучащее сердце. Как же тот был рад, что через толстую ткань этого нельзя услышать. А сердце все билось, как бешеное. «Мое сердце больно. Больно тобою. Я его цветами от боли на время укрою. Эти цветы долго будут жить внутри. Пока жива любовь, живут они. Они вросли в мое сердце, мою душу. Теперь не только из боли несу я ношу». Они отправились к остановке, откуда можно было на автобусе добраться до центра, но не успел Бакуго пройти и трех метров, как упал на спину. Он долго пытался удержаться стоя, перебирал ногами и махал руками, пытаясь сохранить равновесие, но все же упал. Он пролежал так минуту, а Шото все тихо смеялся и пытался его поднять, взяв ща руку. Но альфа был слишком тяжелым. — Оставь меня здесь, Билли. Ты должен идти дальше, ради нас. Я падал в своей жизни слишком много раз. Подниматься с колен больше нет ни смысла, ни желания… — О, неееет, — смеясь, плакал и драматизировал, поддерживая спектакль, Шото. Вдоволь наигравшись, они с чистой душой отправились в путь. Для тепла в руках и сердце Кацуки взял Шото за руку и положил себе в карман. Шото краснел и пытался вести себя спокойно. Рука грозилась предательски запотеть. Шли они очень медленно, чтобы не упасть. Как прогулка, но с риском для жизни. Они спрашивали друг друга, как проводили каникулы. Оказывается, Шото все это время тоже сидел дома, но не просто так. Он занимался с учителем музыки и репетиторами. Бакуго было искренне его жаль. Но он хотя бы проводил эти дни с пользой. — Еле выпросил у отца выйти на улицу. Хорошо, что мы смогли встретиться, — с улыбкой сказал Шото, пряча глаза. А Кацуки наоборот всегда смотрел прямо в лицо, в глаза всем. Друзьям, врагам, страху. Шото никогда не любил, чтобы ему смотрели в глаза. Это вызывало дискомфорт и волнение. Часто папа смотрел ему в глаза, когда ругал. Но не смотря на это, взгляд Бакуго не вызывал ничего такого. Только доверие читалось в нем, это успокаивало и завораживало. Уж Шото как ничто другое любил подмечать в людях такие маленькие, но приятные особенности. Как бы он не любил все эти взгляды «глаза в глаза», Кацуки ни с чем плохим не ассоциировался. Они дошли до остановки и сели в автобусе. Кондуктор выжидающе смотрела, пока пара препиралась, кто должен платить. Шото настаивал, что он сам за себя заплатит. Альфа хотел повыебываться, и заплатить за двоих, как истинный джентльмен (гопарь в законе). В итоге каждый заплатил за себя. Кондуктор уже хотела обоих выкинуть. Ехать нужно было полчаса. Сначала Тодороки достал книгу и принялся за чтение, Бакуго было нечего делать, поэтому он присел ближе и тоже стал читать. Мелкий мальчик смотрел на них и фыркал, ибо отношения и книги — хрень. Приехав в центр, они первым делом пошли в местный парк. Тут дорожки были очищены, ели тихо покоились под саваном снега, скрывая заснувшие кусты роз и парочки, сидящие на скамейках. Рука Шото все так же покоилась в кармане альфы. Они спокойно и медленно прогуливались по аллеям, болтали о хобби и отношениях к разным вещам. В итоге Бакуго узнал, что Шото играет на скрипке и очень любит читать классику и фантастику, смотреть сериалы. О Тодороки удалось получить очень мало информации, ибо тот в основном слушал болтливого и яркого Бакуго и переводил не очень приятные темы. А вот Шото узнал о нем многое. От размера ноги до того, что он смотрел пару аниме, и ему зашло. В парке было много людей, особенно много пар, воркующих и держащихся за ручки. Шото смотрел на них, и у него появилось желание тоже иметь пару. Бакуго уже давно начал ему нравиться, но, как показывает практика в сериалах, они «просто друзья». — Может, мы даже посмотрим какое-нибудь аниме, — увлеченно проговорил Кацуки, доставая телефон, чтобы проверить время. На часах было три часа дня. Еще через три уже будет темно, как ночью. Они вышли за пределы парка и начали гулять по городу. Немного темному, с облачным серым небом и холодным ветром, дающим прямо в лицо. Они прогуливались по широким площадям с толпами народа и обсуждали все, что видели вокруг. Шото подмечал красоту и уникальность некоторых людей. Бакуго ворчал на бандюганов, кричащих на своём быдло-лэнгвиче слишком громко. — Этот мужик на скамейке выглядит так, будто он шпион из Новозеландской разведки, и он выслеживает свою жертву, прикрываясь газетой. — А может, он ищет меня, чтобы взять в заложники и вытрясти деньги с папы? — с долей сарказма и смеха сказал Шото. — А может это так и есть? Не бойся, я тебя защищу, — Кацуки заиграл бровями и загадочно улыбнулся, а Шото от такого лица не удержался и засмеялся в полный голос. Мужчина с газетой недовольно скосился на слишком шумных подростков. Вскоре они замерзли и решили зайти в ближайшее кафе. Выглядело оно очень тихим. Внутри было всего четыре человека, сидящих за разными столиками и персонал. Тут все выглядело празднично. Елка, стоящая в углу, была украшена красными и серебристыми шарами, золотые гирлянды по всему помещению источали уют и какое-то тепло. На столах были милые салфеточки, на стенах — натюрморты с виноградом и вином и другой едой. Портреты людей, играющих на инструментах. Шото и Кацуки заняли столик рядом с елкой. Они сели друг напротив друга и начали греться, ибо на улице уже начало холодать. Приятная бета подошла к их столику и предложила меню. Шото даже не заглядывал в дорогие блюда, ибо стеснялся есть за чужой счет, ему было немного стыдно. Он взял себе блинчики с мясом и горячий шоколад. Шото неприхотлив в еде, любит сладкое, но старается не наедаться, чтобы заботиться о фигуре. Бакуго же решил нажраться и заказал острое мясо, картошку фри и чаек. Пока они ждали заказ, им стало скучно, ибо Шото молчал и смотрел по сторонам. Но умненький Кацуки придумал, как разрядить обстановку. Он подсел поближе к Шото, достал телефон и поставил его на стол, а солонка стала для него подставкой. — Ну шо, Поймай меня, если сможешь. Надо просвещаться. Шото сначала посмотрел, как на дауна, а потом понял, что говорят о фильме. Они устроились по-удобнее и начали просмотр. В фильме повествовали о преступнике (очень обаятельном), который знал, как заработать много денег, при этом, не сильно трудясь, например, как это делал его отец. Начало им определённо понравилось. Через несколько минут им принесли порции. Бакуго начал есть свое мясо. Довольно культурно, так и не скажешь, что у него репутация бунтаря, бандита и фУлиГАнА. Шото начал разрезать блины, при этом не отрывая взгляда от молодого ДиКаприо. Бакуго уже всерьез подумывал начать также зарабатывать, но ему завтра в школу, так что не судьба. В этом фильме Абигейл (Леонардо) был омегой. Карл был альфой. Шото открыл для себя неизведанный мир шипперства. Раньше он не отклонялся от канонов, и ему особо не было дела до отношений в картинах. Но теперь он очень хотел бы быть сценаристом и изменить сюжет так, чтобы два главных героя были вместе. А эту лишнюю деффку убрать. Такое с Тодороки было впервые. Бакуго особо не вглядывался в смысл фильма. Он много ел и все. Но то, как главный герой подделывал документы, не давало ему покоя. Шото смотрел на главного героя, в это время его обнимал рукой Бакуго. Его восхищало то, как он мастерски обманывал людей, подделывая документы и прочие бумаги. Но главным впечатлением Тодороки было то, что ДиКаприо — просто ходячий секс. Бакуго же понравились погони. Но что-то пошло не так с интернетом, наверное, что-то со связью, сеть перегружена, в общем, они не смогли досмотреть. Шото довольно сильно расстроился и даже хотел уйти домой, чтобы закончить просмотр, но воспитанность не позволяла. Кацуки, видя, как Тодороки обломан, решил его утешить и, взяв одну картошечку, пошел кормить его. — Открывай ротик, летит самолетик. Шото был в смятении и начал уклоняться чисто на инстинктах, но когда понял, что все нормально, остановился, посмеялся и съел то, что давали. Альфа в жизни ничего милее не видел. Шото так прекрасно скушал эту картошечку, что уже от этого можно было кончать ведрами. Щеки обоих немного покрылись румянцем. Они оба уже доели свои порции. Но хотелось еще посидеть и погреться. Шото попросил еще заказать чизкейк. Он уже был, как беременный, но зачем останавливаться. Все нормально. Через пару минут заказ принесли. Один маленький кусок на двоих. Шото тоже хотел попробовать покормить альфу. Чисто по фану, так сказать. Конечно, у этого желания были и скрытые темные пожелания, но их он стремительно игнорировал. Тодороки отломил немного от кусочка и поднес к лицу Кацуки. Тот с вопросом посмотрел сначала на омегу, потом на еду, но не сильно долго думая, съел побыстрее, чтобы отстали. Теперь была очередь Бакуго кормить. Он проделал с чизкейком все то же самое и поднес его к губам Соседа. Шото все еще стеснялся такого, но вкусняшку попробовать хотелось. Приоткрыв ротик, он поддался вперед и съел кусочек с ложки, при этом смотря в глаза альфе, и издав звук, похожий на «ням». Так нагло и мило. Бакуго уже умирал и чуть ли не пищал. Сейчас, глядя прямо в лицо этому замечательному созданию, он мог рассмотреть его детально. Глаза разных цветов, один холодный голубой, другой — теплый карий. Тонкие, но милые, бледные губы обхватывали ложку, брови чуть хмурились. Шрам предавал ему уникальности и красоты. На любителя. Но любитель, к счастью, был. Жаль, идиллия эта продлилась недолго. Скоро еда кончилась, они оставили чаевые бете, которая из-за стойки странно на них поглядывала. На то, как они кормили друг друга. Со странной улыбочкой и умилением в глазах, и не понятно, на кого из них она смотрела. Сытые, погревшиеся и довольные они вышли из этого замечательного места. Выйдя из кафе веселыми, сытыми и довольными, они отправились к главной площади, чтобы посмотреть на главную праздничную ель и просто погулять еще. Ведь у них осталось так мало времени. К приятному удивлению Шото, на улице пошел снег. Весь день небо хмурилось и держало грусть в себе, но под вечер не выдержало и заплакало ледяными слезами. Слезами, полными холода, но легкими и нежными. Снег плавно падал на землю, людей, скрывая все плохое и делая его белым и чистым. На улице уже были сумерки, но фонари еще не горели. Бакуго надел перчатки и взял Шото за руку, ведя за собой через узкие улочки и дворы. Было тихо. Снег скрывал даже звук. Шото часто уходил в себя и не слушал других людей. Это многих бесило, поэтому с ним мало кто и общался. Также его не самая лучшая репутация сыграла в этом роль. Сейчас он думал о Бакуго. О том, что он и снег — две совершенно противоположные вещи. Бакуго резкий и вспыльчивый, сильный и целеустремленный. Снег же парит спокойно без цели и падает туда, где придется. Он слабый и безвольный. Но даже так, под его тяжестью может сломиться дерево. Вот и сходство снега с Бакуго. Они вышли к реке. Шото отвлек от мыслей свет только что включившихся фонарей. Он посмотрел в лицо альфы. Прямо в глаза. Кацуки увидел его впервые таким. Холодное выражение лица на снежном фоне. Нет эмоций, он расслаблен и спокоен, как снег. Как же такая погода ему шла. Но его карий глаз отливал золотистым светом от фонарей, излучая тепло. Странное сочетание. Но Бакуго чертовски нравилось. И почему он раньше не замечал такого прекрасного омегу? Они прогулялись по мостовой в тишине. Все слова были сказаны раньше. Но это еще не совсем было все. Виды были завораживающими. Река замерзла и покрылась льдом и снегом. Словно бесконечная белая равнина, никто по ней не ходил, никто ее не трогал, потому что все знали, что это — ловушка. Равнина лишь кажется спокойной и чистой. Лишь ступишь — провалишься. Сколько людей перестало жить на этом самом месте? Сколько погибло в реке? Сколько там, где ты сейчас лежишь или стоишь? Ничто в этом мире не осталось чистым. По крайней мере, чистым от смерти. — Как ты будешь праздновать Новый год? — спросил тихо Шото. Разрезая идеальную тишину и выходя из своего пузыря задумчивости. Бакуго даже удивился. Они свернули к оживленной площади, где было много людей. Все вокруг сияло разноцветными огнями. Почти в каждом окне светились гирлянды. Вывески горели и кричали о новогодних скидках. Свет отражался от снега, делая его блестящим и радужным. Люди медленно и тягуче шли по своим делам, к ним присоединилась пара школьников. — Ну, обычно мы всей семьей собираемся и готовим всякие вкусняшки, украшаем квартиру, едим, дарим друг другу подарки и в 12 материм Путина и остальных политиков. Обычно это делает батя. Ничего особенного. Было один раз, когда я праздновал с друзьями, но я так нажрался, что больше никогда не хотелось вне дома справлять, — предаваясь воспоминаниям, увлеченно рассказывал он, уже представляя, как будет в уже 17 раз есть такое огромное количество мандаринов. Шото мечтательно улыбнулся, представляя, как было бы здорово, если бы в его семье было так же. Обычно на этот праздник он запирался в своей комнате с едой и маленькой елкой, украшенной уже в магазине. Не то, чтобы ему не нравилось, но было одиноко. Энджи дарил какую-нибудь полезную (нет) вещицу и уходил в свой кабинет. Горничных и помощниц в этот день дома не было. Было тихо, одиноко и скучно. Шото не хотел рассказывать это все и портить настроение другу. Поэтому, когда он спросил тот же вопрос у Шото, тот улыбнулся и отмахнулся, сказав, что почти никак и не празднуют. Но грусть в душе пропала, когда Тодороки вспомнил о том, зачем собственно и позвал Кацуки гулять. Шото взял инициативу в свои руки и повел альфу в тихое место, где было мало людей. Снега навалило так много, что очищенные дорожки полностью замело, сейчас они шли и хрустели ногами по снегу. Шото случайно толкнул плечом Кацуки, когда запнулся о что-то под снегом. Тот подумал, что он специально, и тоже толкнул Тодороки. Это был вызов. И началась битва, в которой выжить мог только сильнейший. Шото со спокойным лицом толкнул Бакуго в живот, сделал подсечку, и тот поскользнулся, не удержав равновесие, упал. Ух, жепа будет гореть потом! С азартом в красных глазах Кацуки легко взял омегу за щиколотку и резко потянул на себя. Шото тоже не удержался и упал прямо на него. Возникла неловкая пауза. Они были слишком близко, омега покраснел, но не растерялся и сыпанул горстку снега в лицо Кацуки. — Неплохо, — отплевываясь от снега, с улыбкой, и наглым несломленным взглядом похвалил альфа. — Но справишься ли ты с этим? В Шото полетел снежок. Заботливо слепленный за спиной у Бакуго, хорошо утрамбованный, твердый, как пуля, и быстролетящий прямо в голову. Шото слишком поздно заметил его и неудачно увернулся. Пока он пытался увернуться, Кацуки уже сделал новый и запустил его в противника. Бомба попала в бок со спины Тодороки и взорвалась. Не медля блондин с криком побежал на Шото и, обняв его, пытался повалить на землю. На лице Тодороки появилась азартная ухмылка. Он собрался и начал сопротивляться. Они покачивались в разные стороны, резко дергались то вперед, то назад, сдавливая друг друга и шипя. Тодороки применил грязный прием. Запустив свою руку под куртку Бакуго, он начал пощипывать кожу на спине, а Бакуго тем временем начал извиваться от холода и неприятных щипков. Ему удалось повалить Кацуки на землю. Они валялись в снегу и пытались отползти друг от друга на безопасное расстояние, безуспешно, кто-то из них не давал этого сделать и тащил за ногу на себя. Спустя десять минут они оба выбились из сил и замерзли. Они встали, обтряхнули одежду и успокоились. Первым мир предложил Бакуго. И одновременно они начали читать заклинание, держась мизинчиками и смотря друг другу в глаза: — Мирись, мирись, больше не дерись. Если будешь драться — я буду кусаться, а кусаться не причем, я ударю кирпичом, а кирпич сломается — дружба начинается! После этого они обнялись и ушли гулять дальше. Отойдя к какой-то рощице, они присели на скамейку, чтобы отдохнуть. Было уже очень темно. Шото совсем притих, что настораживало альфу. Неужели он замерз? Или ему плохо? Его расстроило, что он напал на Шото? Кацуки уже хотел спросить, но Тодороки резко снял свой рюкзак и, краснея, достал оттуда коробку, замотанную в пожелтевшую бумагу, обмотанную бечевкой, к которой прилагалась засушенная веточка белой сирени. — Что это? — проводив заинтересованным взглядом необычную коробку, спросил альфа. Шото смущался и в последний момент начал сомневаться и думать, что выбрал не то подарок, что нужно было брать что-то более нужное, полезное. Но назад дороги уже не было. Он несмело протянул коробку получателю, улыбаясь и отводя взгляд. — Это твой подарок от меня на Новый Год. Открой дома, прямо в двенадцать. Бакуго был очень рад, ибо он уже поднялся до такого уровня, что ему даже подарки дарят. Но с другой стороны он был растерян, ибо у него самого подарка для Шото не было. Он хотел подарить ему что-нибудь прямо под новый год. Но что-то нужно было делать прямо сейчас. Это отразилось тенью на его лице. — Что-то не так? — Нет, все нормально, я рад, что ты решил мне что-то подарить, — он расслабился и благодарил Шото, хотя даже не знал, что там. — А что в коробке? — с неподдельным интересом хотел узнать Бакуго. — Узнаешь, когда откроешь, но там есть книга, вот. Держи ее в холоде, — загадочно проговорил омега. — Я старался. Это тронуло альфу до глубины души. Он обнял Шото и покрепче прижал к себе. За такой короткий срок они так сблизились. Кацуки уже явно понял, что любит омегу. Шото расслабился и был счастлив. С ним он чувствовал себя спокойно и весело. Мимо пролетел снегирь, такой же красный, как щеки омеги. Посидев так пару минут, Кацуки предложил зайти в какой-нибудь магазин, чтобы погреться, ибо сил терпеть уже не было. И болеть перед праздником не хотелось. Они вышли в люди, где было много зданий. Они могли бы зайти в любое, но альфа искал определенное место. Где-то здесь должен был быть торговый центр, но из-за высоток его не было видно. Он взял Шото за руку и довольно скоро повел его туда, где, по его воспоминаниям, находился ТЦ. Они вышли к огромному зданию, окруженному машинами, блестящему и яркому. Туда-то они и зашли. Поднявшись на третий этаж, Бакуго попросил его посидеть на скамеечке, а сам сказал, что идет в туалет. Он обошел Шото так, чтобы его не было видно, и поднялся на этаж выше. Там был ювелирный магазин, в который и собирался пойти Бакуго. Зайдя туда, он осмотрелся и чуть не ослеп от такой яркости и количества блестящих штук на один квадратный метр. К нему подошел довольно статный омега и предложил свою помощь, но Бакуго отказался и подошел к витрине, чтобы выбрать подарок самому. В глазах персонала альфа точно не выглядел богатым и нормальным. Больше похож на неуравновешенного бандюгана. Подойдя к витрине с кольцами, он уже на секунду представил их свадьбу, но быстро отогнал такие мысли. Он не слащавый омежка! Двигаясь дальше, он отмел вариант с серьгами, ибо у Шото не проколоты уши, но подойдя к кулонам и ожерельям, он сразу понял, что это будет самым нормальным, что он сможет подарить. С витрин на него смотрели прекрасные творения людей. Драгоценные камни всех цветов, переливаясь, смотрели на него. Золото и серебро играли со светом, излучая свой собственный свет, искусственный, но прекрасный. У Бакуго было немного денег, но хорошее украшение он мог купить. Уже внимательнее рассматривая маленькие произведения искусства, он решил взять серебро, так как оно больше подошло бы Шото. В серебре в основном были либо слишком не интересные украшения, без вставок с камнями, простые, либо слишком яркие. Шото такое вряд ли понравится (хотя, кто его знает?). Но было здесь что-то такое, что совмещало эти два понятия. Простоту и яркость. Кулон с лунным камнем. Бакуго вежливо попросил показать этот кулон. Пока альфа ходил в «туалет», Шото тихонько сидел на скамейке и разглядывал людей, осчастливленных тем, что они что-то в очередной раз купили. Ему стало через минут десять скучно, и он решил походить туда-сюда. Подойдя к панарамному окну, он посмотрел на темный город, укутанный снегом, которому пел колыбель шум и гул машин. В широком коридоре стояли большие растения. По середине в пустом пространстве красовались говогодние украшения, все сияло, но Шото уже так устал от этого света и блеска. Уже хотелось домой в тишину и темноту. Время шло, а Бакуго все не было. Он начинал волноваться и уже хотел убежать, но вдруг увидел дружков Кацуки. Ему еще больше захотелось уйти, но что-то ему не давало это сделать. Он решил затаиться и скорее найти Бакуго. Решив найти альфу, он направился в сторону, куда тот ушел. На звонки Кацуки не отвечал. Шото пришел к выводу, что в той стороне туалетов вообще не было. А был он один на каждом этаже. Следовательно, он напиздел. Шото начал немного паниковать. «А вдруг он меня бросил? Вот так». Он начал ходить и проверять в каждом магазине, нет ли там Кацуки. Но на этом этаже его не было. Шото хотел подняться на следующий этаж. Встав на ступень эскалатора, он попытался успокоиться и подумать логически. Но ему не дали этого сделать. Как раз за ним стояли бандюганы их шараги и пялились на его жепку. — Знакомая жопа, — язвительно сказал их главный. Никита. Шото резко обернулся, сокрушаясь, что встретил их даже на каникулах, и уже готовился к худшему. В это время Бакуго тратил мани. Убедившись, что кулон и цепочка в хорошем состоянии, и что с вероятностью 90% понравится Шото, он купил его и поторопился спуститься вниз. Спускаясь, он увидел Шото и свою банду, которая порядком выебала ему мозг за все годы их знакомства. Он подождал, пока они поднимутся наверх, и подкараулил, Шото, который обернулся лицом к ним. Бакуго взял его за локоть и отвел подальше от них. — Смотрите, кто здесь. Давно не виделись. Братву на плоские сиськи променял? Кацуки очень не хотел портить это день срачами. Поэтому он просто послал всех нахуй, взял Шото за руку, толкнул плечом своего уже бывшего друга и ушел вместе с омегой на улицу. Выйдя из торгового центра, они отправились подальше от него. Было уже поздно, пора была домой, но никому родители еще не звонили. Шото был рад, что его опасения не подтвердились, но он был и зол за то, что ему напиздели и оставили одного. — Прости, что надолго оставил одного. У меня был запор, и я кое-куда заходил еще, хех, — почесывая затылок, стал оправдываться альфа. Ему было стыдно. Хотелось дать себе по ебалу, но рядом дети, омеги, беременные омеги и беременные дети. — Ладно, все нормально. Так вы больше не… Друзья? — Тодороки удивился, что альфа так повел себя с теми, кто был для него ближайшим кругом общения несколько лет. — Уже довольно давно я понял, что они сутулые собаки. Мне противно с ними общаться. Лучше общаться только с одним человеком, но нормальным, чем с толпой пиздаболов. Пусть это звучало грубо, но это более чем порадовало Шото. Конечно, общение с Шото разрушило их дружбу, но омеге впервые за долгое время было похуй на все. И так хорошо. Они шли дальше и молчали. Народу становилось все меньше и меньше. Пора была расходиться. И вот Шото уже хотел предложить пойти по домам, как его опередил Бакуго со странным выражением лица. Он не краснел, но выглядел несмелым (?) и взволнованным. — Кхм, это, ну, короче, ну, это. Ну, я в общем хотел сказать, что, типа, э, вместо подарка на Новый год, я, мм, хотел подарить тебе… Шото уже сгорал от любопытства. Хотелось его ударить, чтоб тот успокоился, но Шото не стал. Просто выжидающе ждал, параллельно сохраняя спокойное, но с ноткой удивления и нетерпения, лицо, и хаотично рассуждал, что же тот там мямлит. И тут Кацуки набрал холодный воздух в легкие. Так много, как только мог и довольно громко, чтобы было слышно, и не пришлось повторять, сказал: «Я хочу кушать». А потом: — Я тебя люблю, давай встречаться. Шото охуел по-японски, встал, как вкопанный и молчал, боясь разрушить эту хрупкую иллюзию. Он не понимал, правда ли это или всего лишь очередной такой сон. Но снег, который бил прямо по лицу подтверждал, что это все реально. Сердце билось сильнее, на лицо полезла дурацкая улыбка, и он просто подошел и обнял Бакуго. И все же жизнь — не такое уж и дерьмо. Постояв так немного, Шото нормально ответил согласием. Бакуго достал коробочку с кулоном внутри. — Скушаешь ровно в двенадцать. Тодороки улыбнулся, поблагодарил альфу и положил коробочку в портфель. Теперь они официально встречаются. Глупый отличник влюбился в бандита, которому помогал с учебой. Что может быть банальней и одновременно прекрасней?