Твоя любовь — это моя вечность

      PJM: Скучно :((       iva_park: А я знаю, как тебя развлечь.       PJM: Я заинтригован.       iva_park: Заметила, что ты интересуешься Юнги. Могу помочь узнать его чуть ближе, братишка ;)       PJM: Даже не буду спрашивать, как ты догадалась.       iva_park: Я тебя насквозь вижу! =.=       iva_park: Короче говоря, сегодня он будет выступать на концерте.       iva_park: Сейчас адрес скину, беги, а то билетов не останется :>

***

      Концерт. Настоящий концерт. Чимин и не думал, что он настолько серьезно увлечен музыкой. Хотя несложно было догадаться. Стоит лишь вспомнить тот полный нежности взгляд, когда Мин писал что-то на листке...       Стихи. Чимин перечитал их уже, наверное, тысячу раз и выучил наизусть каждую строчку. Теперь они постоянно крутятся у него в голове, напоминая об их первой встрече с Юнги. И тут появляется идея.       Чимин хватает телефон и листает контакты трясущимися от волнения пальцами, судорожно думая: «Кого же можно попросить одолжить... а, вот, Шин подойдет».       — Привет, Шин, ты когда-то записывал песни. У тебя еще остался микрофон и что там еще нужно?

***

      Руки слегка дрожали, когда Чимин забирал билет из рук кассира.       «Как Юнги отнесется к тому, что я пришел без его приглашения? Хотя тут будут выступать и другие музыканты. Я что, не могу просто прийти послушать хорошую музыку?» — без толку пытался успокоить себя Пак Чимин, что чуть ли в обморок не падал от волнения.       С того самого момента, как он узнал о концерте его сердце никак не хотело угомониться. Будто он не на концерт собирается, а на самый важный экзамен в его жизни.       К своему внешнему виду Чимин подошел со всей серьезностью: быстро принял освежающий душ, минут сорок он провел у шкафа, а затем примерно столько же вертелся у зеркала, укладывая прическу и делая последние штрихи. Чимин хотел выглядеть сегодня особенно хорошо. И, несмотря на то, что сегодня довольно прохладно, надел рубашку с коротким рукавом, потому что считал ее приносящей удачу.       А удача ему сегодня ой как пригодится. Ему совершенно не хочется портить настроение ни себе, ни, тем более, Юнги.       До начала концерта оставалось несколько минут, Чимин зашел в зал. Его место оказалось в первом ряду в самой середине. Когда парень сел, он понял, что Юнги будет сложно его не заметить, ведь он будет прямо у него перед носом. Новая волна паники накрыла его с головой, но ничего уже не поделаешь, не уходить же, в самом деле.       Постепенно мест в зале становилось все меньше, люди рассаживались, тихо переговариваясь, кто о чем, но Чимину было не до них. Наконец, свет приглушают, оставляя хорошо освещенной одну только сцену, на которую выходит невысокий стройный человек, одетый в черный смокинг с такой же черной бабочкой на шее. В зале наступает тишина, которую тут же прерывает конферансье, объявляя, что следующие пару часов здесь будут выступать молодые талантливые музыканты.       Так оно и есть. На сцену выходит первый, за ним второй, дальше третий... По очереди выходили музыканты и играли на разных музыкальных инструментах, от саксофона до скрипки. Музыка была красивой, конечно, но Чимин не мог сосредоточиться на выступлении. Ведь он пришел, чтобы услышать одного конкретного пианиста.       — Мин Юнги, — объявил ведущий.       Сердце Чимина сжалось. На сцену вышел тот, ради которого Чимин потратил несколько часов, бегая от шкафа к зеркалу и наоборот. Юнги, видимо, готовился не меньше. Черный костюм, такого же цвета галстук-бабочка, выделяющаяся на ослепительно белой рубашке, аккуратно уложенные волосы и круглые изящные очки в тонкой черной оправе. Выглядел он, без сомнения, потрясающе. Но еще более потрясающей была его игра. В его выступлении была не только мелодия, заставляющая задерживать дыхание, но и эстетичная картина: эти красивые руки с длинными пальцами, мягко касающимися кристально белых клавиш пианино, можно было выделить в отдельный вид искусства.       Он был сосредоточен на игре, даже не открывал глаз. Было видно, что он идеально знает пианино, настолько, что уже наизусть помнит, где какие клавиши. Но ощущения, что это заученные движения, не было, наоборот, казалось, что юный пианист импровизирует.       Чимин не знал, сколько времени прошло, пять минут или несколько часов. Он слушал эту божественную мелодию, смотрел на Юнги, отмечая про себя, что никогда раньше не видел его таким. Таким отвлеченным от всего мира, таким сосредоточенным на чем-то, таким... Юнги. Он не заметил, в какой момент мелодия перестала играть, потому что все еще продолжал пребывать в легком шоке, до сих пор чувствуя мурашки, вызванные игрой брюнета. Из прострации его вывел звук аплодисментов и Чимин, конечно, поддержал общий восторг.       Пока Чимин отходил от увиденного и услышанного, Юнги не отводил взгляда от светло-розовой шевелюры, что выделялась среди общей массы. Он точно не ожидал увидеть такого явного восхищение на лице «малыша». Однако дольше на сцене задерживаться было нельзя и, поклонившись залу, Мин быстро скрылся за кулисами сцены.       Оставшиеся выступления Пак даже не слушал. Его голова была занята размышлениями о том, как отреагирует Мин Юнги на его присутствие на концерте. Он все прокручивал перед глазами его удивленный взгляд и думал, что же он мог означать. Сейчас Чимин как никогда жалел, что не умеет читать мысли. Но, скорее всего, брюнет опять окажется раздражен.

***

      Когда концерт закончился, Чимин подошел к администратору, чтобы узнать, где он может увидеться с музыкантами.       — Обычно они уходят через служебный выход минут через двадцать после окончания концерта, — вежливо подсказала ему женщина.       Чимин вышел из здания и увидел неподалеку небольшой цветочный магазин. Видимо, время от времени поклонники выражают свою любовь исполнителям, даря им красивый букет цветов. Так как розоволосый был по натуре романтиком, он не мог пройти мимо. Его руки сами потянулись за милыми ромашками.       Обойдя здание, Чимин стал ждать Юнги у служебного выхода. Спустя минут пять он увидел уже знакомую фигуру в черном и пошел навстречу.