Твоя любовь — это моя вечность

      Очередной концерт. Очередные зрители, которые вряд ли понимают то, что Юнги пытается донести своей музыкой, но аплодируют, потому что так надо. Все, как обычно.       Однако было одно но. Еще никогда Юнги не пытался сдержать дрожь в руках, пока играл. А причиной этому был Чимин, что находился в зале. Да, Юнги не сомневался в этом, ведь видел того у кассы.       Раньше Юнги не особо беспокоило, что подумают о нем зрители, потому что они все равно не поймут. Но в этот раз, Мин уверен, в зале будет как минимум один человек, готовый вслушиваться в каждую ноту.       Брюнет старался не смотреть в зал, когда выходил на сцену, а когда играл и вовсе закрыл глаза, растворяясь в мелодии. Завершив свое выступление, он подходит к краю сцены и видит розовую шевелюру, маячившую прямо перед его носом. Видит все эмоции на лице парня.       «Он так близко».

***

      Юнги, как обычно, попрощался с музыкантами и направился в сторону двери. Выйдя, он отошел в сторону и собирался уже достать сигарету, как внезапно услышал уже знакомый голос:       — Юнги?       Парень не решался обернуться и не мог поверить, что это действительно Чимин. Но голос-то был его, такой ни с каким другим не спутаешь. Спустя секунд пять, Мин все же обернулся.       — Привет. Эммм… Ты играл очень красиво и… — тут он достал из-за спины небольшой букет с цветами.       «Чиво? — подумал Юнги. — Хорошо, что еще поблизости никого нет», — в первое мгновение брюнет потерял дар речи и просто переводил непонимающий взгляд с Чимина на ромашки и обратно.       — Это что, блять? — наконец, хрипло спросил Мин.       — Цветы, — Чимин не отрывал взгляда от них. — Когда я их увидел, сразу вспомнил тебя, и вот…       Юнги вырвал букет из рук розоволосого и направился к урне. Это чертовски взбесило Мина: «Что он себе позволяет? Я что, похож педика?» — в груди нарастал гнев. А ведь ему начинал нравиться этот парень. Нравиться, но не в этом смысле же. Хотя он и сам не понимал, что с ним творилось в последнее время.       Когда Мин обернулся, он заметил, что на Чимине лица не было: казалось, у его «малыша» сейчас покатятся слезы из глаз. Какое-то время они стояли так, друг напротив друга, и каждый думал о своем. Наверняка Чимин уже жалел о глупом порыве подарить цветы. Юнги тоже жалел. Только сейчас он осознал, что перегнул палку, это было слишком грубо. Хотя Юнги свойственно так поступать, но только не с этим милым парнем. Замечательно, теперь его мучает совесть.       Чимин начал дрожать. То ли от холода, то ли от сдерживаемых слез, Юнги не мог понять, но предпочел сослаться на холод, ведь на младшем была тонкая рубашка, да еще и с коротким рукавом. Поэтому, первая мысль, пришедшая Мину в голову: снять пиджак и прикрыть бедного парня от ветра.       «А не будет ли это слишком по-гейски? — пронеслась мысль в голове, но Мин тут же послал ее к черту. — По-гейски или нет, но не позволять же мерзнуть Чимину, заболеет еще, а потом ныть будет».       Он молча снял черный пиджак, не успевший потерять тепло от тела пианиста, и подошел к Чимину. Тут он заколебался на мгновение, но, собравшись с духом, потянулся к плечам розоволосого, накидывая на них теплую вещь.       — Прости, — прошептал Чимин.       Юнги не знал, что сказать, что делать дальше. Он осознавал, что это ему следует просить прощения, но это не в его правилах.       Сам он собирался пойти в кафе после концерта, поэтому вместо извинения произнес следующее:       — Ты не хочешь пойти со мной в кафе? — каждое слово давалось с трудом.       Чимин поднял голову и посмотрел озадаченно, будто думал, шутка это или нет.       — Я обычно захожу в кафе после концерта, и, подумал, может быть, тебе тоже… надо? — продолжал Юнги, не зная, что будет дальше. Но бросить поникшего, расстроенного парня одного это слишком низко, даже для Мин Юнги.       — Ты приглашаешь… меня? — уточнил Чимин.       — Ага, — Юнги ответил очень тихо.       — Что? — переспросил он чуть громче.       — Да, я приглашаю тебя, — Мин сказал это уверенно, с довольными нотками в голосе. При этом смотря прямо в глаза Чимину, которые, кажется, чутка повеселели.

***

      — Так, ты часто здесь бываешь? — спросил Чимин.       — Ну, не то что бы часто. После концерта захожу.       — Милое место. Не был здесь никогда.       — Ага, — Мин мило улыбался и кивал. Это было единственное, что он мог себе позволить по отношению к парню, который явно его клеил. Клеил, совершенно не стесняясь людей, которые окружали их в кафе. Вот уже один не совсем молодой мужчина, сидящий за соседним столом, заметил их и почти не отводит взгляд. «Как стыдно-то, Боже», — закатил глаза Юнги.       С лица Чимина практически не исчезала улыбка. Он все расспрашивал о чем-то черноволосого, искренне интересовался его жизнью, его мыслями. Говорить с «малышом» было интересно, не такой уж он и «малыш», как казалось. Но иногда Чимин между делом упоминал, как ему нравится Юнги и то, что он делает. От этого Мину было не по себе. Он уже был уверен, что младший запал на него, но сам он боялся даже допустить мысль о том, чтобы иметь с ним какие-то более серьезные отношения. Честно, он старался не думать о том, что у него самого могут быть какие-то чувства к пареньку.       — У тебя такие красивые руки, Юнги. Хотя, наверное, у всех пианистов изящные руки, это логично. Но так близко я еще не видел. Хотя я немного плохо вижу. Можно я еще ближе посмотрю? — Чимину явно не следовало пить последний бокал вина, потому что сейчас он уже совершенно не контролировал свои желания.       Когда рука Мина оказалась в ладошке парня, сидящего напротив, у обоих пробежали мурашки по коже. Рука Чимина была такая мягкая и теплая. Юнги не мог отвести взгляд от того, как их руки сплетаются вместе. И вдруг он осознал, что происходит: два подвыпивших парня сидят вместе, взявшись за руки.       — Юнги, а что это, на запястье? Никогда раньше не замечал. Откуда у тебя…       — Извини, я выйду… Мне… покурить надо, да, — Юнги не хотел снова грубо отшивать Чимина, но также не хотел, чтобы это представление, чересчур сильно отдающее гейскими нотками, продолжалось.       — Хорошо, котик, я тебя здесь подожду, — м-да, Чимин явно перебрал.

***

      Юнги уже почти докурил. Сигаретный дым немного успокоил его нервы. Черноволосый уже собирался потушить окурок и вернуться обратно, когда к нему присоединился тот самый мужчина, что разглядывал их в кафе. На вид ему было лет пятьдесят.       — Я тоже тут покурю, ты не против? — спросил он.       — Да, я уже ухожу, — Юнги бросил докуренную и потушенную сигарету в урну.       — Постой немного. Я видел вас в кафе с тем парнем, и хотел кое-что сказать.       Юнги напрягся и вопросительно поднял бровь, а мужчина продолжил:       — Это, конечно, может быть, не мое дело, но… Ты зря боишься, — говорит он мягко, а видя, что парень хочет возмутиться, добавляет, — вижу, что боишься. Но жизнь-то одна, и она не бесконечна. Я ни на чем не настаиваю, жизнь твоя, решай сам. Но тот, кто не выбирает путь любви, идет по пути страха.       Юнги не знал, как реагировать на такие философские заявления незнакомца. Помимо пафоса, он чувствовал в них что-то, что может дать ему ключ к ответам на вопросы, возникающие в его сердце.       — Ты будешь бояться всю жизнь, если выберешь второй путь, — продолжал мужчина.       — Я… Я не знаю.       — Я не умею читать мысли, но могу предположить, что ты чувствуешь. Я сам был в подобной ситуации, — мягко улыбается мужчина, докуривая сигарету. — У тебя есть вечность для страха, но только мгновение для любви. Подумай над этим.       Мужчина кинул сигарету на пол, потушил ее ногой и оставил Юнги наедине с мыслями.       «Что это вообще было? Откуда столько пафосных фраз? — думал Юнги. — Разговор о вечности, о любви, о страхе… А, может, ну его? Забить на все и посмотреть, что будет дальше?» — подкинул идею мозг, затуманенный алкоголем.       Он вспомнил о Чимине, что уже довольно долго ждет его в кафе, поэтому идет обратно. Розоволосый сидит за столиком и вид у него явно скучающий. Однако, когда Мин присел рядом, на лице парня вновь растянулась сладкая улыбка.       — Юнги-и-и. Ты тут, — Чимин полез обниматься, а брюнет пересекся взглядом с тем мужчиной. Он уже расплатился с официантом и направлялся к выходу. Кажется, он что-то забыл на столе.       — Подожди, Чимин, — Юнги попытался вырваться из объятий парня, чтобы вернуть забытую незнакомцем вещь.       — Оу, ты назвал меня по имени. В первый раз, — Чимин захихикал и покраснел. — Знаешь, у меня для тебя кое-что есть.       Он достал из кармана белую флешку и протянул Мину:       — Вот, посмотри, пожалуйста, когда вернешься домой.       — Ладно, — Юнги сунул протянутую вещь в карман брюк. Когда Юнги посмотрел на выход, ища глазами мужчину, он понял, что его уже и след простыл. Выбравшись из объятий, Мин подошел к столику того странного «философа». Это книга. На вид довольно старая и потрепанная.       «Надо отдать персоналу, что ли. Может он вернется за ней», — подумал Юнги.       — Позвольте, я уберу со стола? — отвлек его официант, подошедший с подносом в руках.       — Да, конечно. А не подскажите, где я могу оставить книгу? Один посетитель забыл ее, может, вернется еще.       — Мы не храним вещи посетителей, вон же написано, — кивает официант в сторону стены, где и правда черным по белому сказано: «Администрация кафе не несет ответственности за оставленные без присмотра вещи». Официант смотрит на озадаченное лицо Мина, вздыхает и говорит:       — Если Вам не трудно, можете забрать ее с собой. Может, Вы еще с ним пересечетесь здесь как-нибудь.       «И то верно. Книга, вроде, довольно редкая. Надо бы забрать, а то заберет кто-то другой и ищи-свищи потом…»

***

      — Это так мило, что ты провожаешь меня, Юнги-и-я.       Мин почти тащил на себе пьяного в ничто Чимина, придерживая его за талию. Видимо, времени он зря не терял, пока брюнет разговаривал с незнакомцем и разбирался с книгой. Хотя, Юнги и сам был не совсем трезв.       — Юнги-и-и-я, а что дальше? Мы пойдем еще в ресторан?       — Это было кафе, а не ресторан.       — Да мне все равно куда, главное с тобой.       Юнги было даже приятно слышать такие милости от Чимина, но самому ему было все еще неловко.       — Юнги, а тебе не тяжело меня тащить? Может, я тебя немного понесу? — Чимин начал обнимать Мина.       — Эй, тише, — Юнги стал немного отстраняться. — Мы уже почти пришли.       — Так быстро? А я хотел еще немного побыть с тобой, — Чимин сделал недовольное лицо. — А можно я тебя… — он потянулся губами к щеке Юнги, который не сразу понял, что сейчас произойдет.       Теплые губы Чимина прикоснулись к прохладной щеке черноволосого. И, блин, ему это понравилось. Чертовски приятно. Сердце, не выдерживающее всех этих нежностей, ускорило свой ритм, когда голова с нежно-розовыми волосами опустилась на плечо Мина.       — Мне… мне идти надо. Я сейчас отдам тебе твой пиджак и пойду, — голос Чимина был уже сонным. Он начал стягивать с себя пиджак, который затем протягивает Юнги. Рубашка Чимина перекошена, а от укладки не осталось и следа.       Мин перебросил пиджак через левую руку, а правой потянулся к взъерошенным волосам Чимина. Он убрал непослушную прядь, которая нависала над глазами парня. Юнги несколько секунд смотрел Чимину прямо в глаза, потом медленно убрал руку и со всей нежностью прошептал:       — Спокойной ночи, малыш.

***

      Юнги проснулся уже ближе к обеду с тяжелой головой и желанием выпить воды. Много воды. При этом, смутно вспоминая, что вчера было. Так. Чимин пришел к нему на концерт, затем они пошли в кафе, потом Юнги его провожал…       «Зачем я пошел его провожать? — вспоминал Мин. — Ах да, тот разговор с незнакомцем про вечность и про любовь…»       Постойте, любовь?       Музыка! Юнги только сейчас понял, как мало времени он стал уделять самому главному делу в его жизни. После того, как он встретил Чимина, он почти ничего не сочинил. Мысли мешали, постоянно возвращаясь к розоволосому прилипале, отчего не получалось думать о нотах и ритме. Юнги это совсем не нравилось. Он все еще помнит, на что он решился ради музыки. А теперь? Готов променять ее на этого «малыша»?