See you soon...

Этот невинный поцелуй Чонгуку запомнится надолго. И не только поцелуй, но также и мост, подсвеченный белым светом пластикового парапета; машины, быстро проезжающие мимо юной пары; звезды, освещающие мрачное, но такое манящее небо; луна, отражающаяся в, казалось бы, бездонной реке Хан; тепло, исходящее от чувств к человеку, находящемуся сейчас рядом с ним. Все это надолго отложится в памяти подростка. От переизбытка эмоций буквально вся жизнь перед чоновскими глазами пролетает, но младший, будто очнувшись от небольшого замешательства, легонько отталкивает от себя Кима, вдобавок возмущенно прикрикнув на того: — Ты что такое творишь?! Совсем страх потерял, извращенец! — Ты просил доказать, я это сделал, — вновь Тэхен расплывается в улыбке и возобновляет небыстрый шаг, — тем более, я счел это, как подарок на свой день рождения. Не суетись. — Д-да…да…как ты посмел украсть мой первый поцелуй! Жить надоело?! — продолжал возмущаться Гуки, до сих пор стыдясь осознания того, что ему это понравилось. — Не хочу ничего слышать~, — Тэхен показательно закрывает уши, насмешливо хмыкая. — Вот же ж, черт! — залился краской Чонгук и ускорил шаг, дабы догнать именинника.

***

Подростки благополучно добрались до больницы. Благо, на них никто не обращал внимания, и они смогли дойти незамеченными до палаты Тэ. Там Гуки постарался максимально быстро и старательно укутать старшего в несколько одеял, ведь на улице не месяц май, а Киму простывать ни в коем случае нельзя. — Боже, перестань. Я и сам могу о себе позаботиться, — театрально закатил глаза брюнет, притворно вздыхая. На самом же деле ему нравилась забота младшего, и он бы так и продолжал без сопротивлений поддаваться всем действиям черноволосого, если бы в палату не вошла госпожа Ким с небольшим муссовым вишневым тортом, на котором стояло пятнадцать спиральных горящих свечек. — Ох, Чонгук-и, ты вернулся! Как же я рада. Иди сюда, помоги тёте, — женщина тепло и искренно улыбнулась, протягивая тортик тринадцатилетнему мальчонке. Чон тут же послушно подбежал и взял на руки тортик, а госпожа Ким в свою очередь подошла к выключателю и погасила свет во всей тэхеновой палате так, что видно было только освещенный свечами тортик и светящееся от радости лицо Гука. Женщина подошла к черноволосому пареньку и, приобняв второго за плечики, повела к койке Тэ, весело запевая: — С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! — Чонгук улыбается, подхватив песню, и подтягивает своим чудесным голосом, — с днем рождения, дорогой Тэ-хе-ни! С днем рождения тебя! — по окончанию сего краткого «выступления», тринадцатилетний ставит тортик на коленки старшему и трепетно смотрит на второго. — Дорогой, загадай желание и задуй свечи, — говорит женщина, тепло улыбаясь. Тэхен, немного подумав, улыбается, переводя многозначительный взгляд на младшего, подмигивая ему: — Честно говоря, все, что я хотел, уже сбылось, но раз такое дело… — Ким закрывает глаза и, загадав что-то в своей голове, задувает свечи. От госпожи Ким не укрылось переглядывание двух подростков, и она, улыбаясь, взяла вишневый торт в руки и направилась к ближайшему столу нарезать его, а между тем бросила такую фразу: — Я поговорила с нашим врачом, Тэхен-и, и знаешь, что он сказал? — Ким насторожился и, сглотнув подступивший ком, ожидал услышать самые плохие новости, — он сказал, что тебе не помешает развеяться и даже подсказал местечко. Как насчет того, чтобы завтра поехать на горячие источники? — женщина, довольная произведенным эффектом, отдает каждому мальчику по тарелочке с уже нарезанным тортом. — Х-хен, мы правда едем на горячие источники? — изумленно говорит Гуки, переводя радостный взгляд на Кима. — Да, Чонгук-и, да! — выкрикивает не менее счастливо старший, притягивая к себе Чона и сжимая того в нежных объятиях.