Л. А.
3 октября 2018 г., 20:00
Эрвин заметил. Заметил, что Леви после того случая снова стал ходить мрачнее тучи. Его мимолетное просветление будто кануло в небытие, и Смиту ещё сильнее захотелось узнать о том, что с ним происходит, и что так мучает его глубоко в душе. Это как-то связано с прошлым, отчасти с тем, что произошло во время службы в спецназе, однако первопричина не в этом, а совсем в другом. И Эрвин дал себе слово узнать об этом, даже если Леви снова возненавидит его за то, что он копается в его прошлом. Пусть так. Но против прописной истины возразить нельзя: когда с кем-то ты делишься своей болью, становится легче.
Новая рабочая неделя словно близнец была копией предыдущей. Разобрав материалы дела, следователи снова собирали информацию, опрашивали свидетелей, носились за преступниками или внедрялись в группировки. Это особенно успешно выходило у Леви — с таким лицом, угрюмым взглядом и манерой речи он отлично вписывался в какую-либо банду. Три недели, работая без выходных, они потратили на что, чтобы вывести на чистую воду главаря одной из преступных группировок и большей частью это была заслуга именно Леви.
— Ты не идёшь домой? — в пятницу вечером, когда спустя месяц напряженной работы это тяжёлое дело было закрыто, спросил Леви у Смита.
— Нет, поработаю ещё немного, — улыбнулся тот, набирая электронное письмо на компьютере.
— Я тоже могу остаться, — тут же предложил Леви, хотя уже собрался домой.
— Нет, нет, ты можешь идти, — тут же запротестовал Смит. — Ты и так лишился двух выходных подряд, не могу же я отбирать ещё эти у тебя.
— Хорошо, как скажешь, — Леви не стал навязываться, чувствуя, что Смит хочет остаться один. Когда он удалился, Эрвин купил себе кофе в автомате и вновь вернулся на рабочее место. В офисе почти никого не осталось — перед выходными все старались уйти вовремя, а то и пораньше. А Смит задержался здесь отнюдь не из-за работы. Ему была необходима тишина и рабочая обстановка, чтобы полностью погрузиться в свои мысли. За этот месяц он как никогда понял, что хочет выяснить о Леви всё. Это желание превратилось в какую-то манию, навязчивую идею, которую Эрвин сделал контрольной целью. И чтобы достичь её, он был готов приложить все силы.
«Но с чего начать?» — первое препятствие, вставшее на пути Смита было сложным, но преодолимым. Сосредоточившись на воспоминаниях, он закрыл глаза и стиснул кончики пальцев. Он выбросил все лишние мысли из головы, и сознание само подсказало ему выход. Если не считать пребывания в психиатрической клинике, Леви вел себя странно лишь однажды — когда случился тот приступ. Эрвин распахнул глаза и тут же нашёл это дело в базе данных компьютера. Он был уверен, что вот она — отправная точка его самого ценного расследования. Тогда медсестра в клинике сказала, что у него посттравматический синдром. То есть, существует событие, которое вызывает у человека внезапное воспоминание психологической травмы. Это произошло в тот день, Смит не сомневался. Но что вызвало этот триггер? Эрвин постарался в деталях вспомнить весь процесс задержания и обстановку. Триггером была та убитая девушка? Или живая жертва? А может, сам преступник? Или атмосфера того подвала? Леви сталкивался со смертями и убийствами не раз и не два, но они не вызывали таких реакций. Даже если тело было обезображено или расчленено. Он бывал в морге, видел свежие трупы, и наверняка, служа в спецназе, убивал сам.
«Всё вместе, — внезапно осенило Смита. — Триггером было не что-то одно, а сочетание этих фактов. И жертвы, и убийца, и атмосфера… Ведь это было не просто убийство, а похищение с последующим убийством. Участие в таком расследовании Леви принимал впервые. Значит, отправная точка, это — похищение. Да… когда он впервые рассматривал фотографии, то уже странно себя повёл. Тогда я подумал, что он узнал одну из жертв, но что если дело в другом?»
— Эрвин? — удивлённо произнёс Найл Док, когда Смит пришёл к нему после окончания рабочего дня. Они столкнулись в дверях — тот уже собрался уходить.
— Прости, Найл, что задерживаю, но не мог бы ты мне дать все дела, связанные с похищениями за последние пятнадцать лет? — торопливо попросил Смит.
— Что? С ума сошёл? — вскрикнул тот. — В пятницу вечером? Это же сколько выйдет?
— Я должен кое-что найти, это очень важно, — настойчиво произнёс детектив. — В базу данных они ещё не занесены, а архив уже закрыт, но я знаю, что у тебя есть копии, ведь раньше ими ты занимался.
— Тц, Эрвин, работа не убежит, — проскрипел Док, доставая с верхней полки несколько объемных папок.
— Это не работа, это кое-что личное, — пробормотал Смит, принимая их. — Могу я воспользоваться твоим кабинетом?
— Да, конечно, — прокряхтел Найл, а Эрвин тут же сел за стол и начал просматривать первую папку. Прошло минут тридцать, а Док так и не шёл домой.
— Что-то не так? — Эрвин на мгновение поднял на него глаза.
— Чёрт, да не знаю я, что не так, — огрызнулся тот и, сняв куртку, сел напротив Смита. — Дома ждёт жена с детьми, а я не могу смотреть, как ты один разбираешь всю эту макулатуру. Что хотя бы ищешь? — тоже открывая подшивку, спросил он.
— Точно не знаю, — быстро ответил Эрвин, отчего у Найла отвисла челюсть.
— Что за комедию ты тут ломаешь? — взревел он и уже хотел закрыть папку.
— Знаю, сложно понять, Найл, — улыбнулся Смит, усмиряя его взрывной характер. — Предположительно, это было похищение подростка или молодого человека в диапазоне от десяти до пятнадцати лет назад, которого спасли. Может быть, даже похищение нескольких детей и спасли не всех, — удрученно проговорил Смит. Найл задумался и тоже начал искать. Однако, спустя два часа, просмотрев все материалы дел, они так ничего похожего и не нашли. Было несколько похищений подростков с целью выкупа, однако эти люди оказались не теми, кого искал Эрвин.
— Неужели я ошибся? — разочарованно пробормотал Смит, закрыв последнее дело. Найл, цокнув языком, докурил восьмую сигарету.
— Ты уверен, что именно этот диапазон дат? — угрюмо спросил он. Смит кивнул.
— Позже 2004 года быть не могло.
«В 2004 он начал служить в армии, тогда ему было семнадцать лет», — про себя отметил Смит. — Я думал, где-то в начале двухтысячных… — вслух добавил он.
— А раньше? Раньше двухтысячных? В девяносто восьмом, или даже… — он на мгновение прервался и несколько раз кашлянул. — На моей памяти было одно дело, — протянул Найл. — Я тогда только стажировался у одного хорошего детектива (он сейчас на пенсии). Кажется, именно тогда он расследовал дело о похищении детей. Но это было очень давно, лет двадцать назад.
— Где это дело? — тут же взволнованно воскликнул Смит. Однако Найл покачал головой.
— В архивах его нет — после пожара в девяносто восьмом все было уничтожено. Подробностей я тоже не помню — тогда я был совсем зелёным. Думаю, единственный, кто тебе может помочь — тот детектив, что расследовал его.
— У тебя есть его адрес?
— Где-то был записан, — Найл поднялся на ноги, подошёл к своему столу и открыл записную книжку. Затем, найдя координаты, переписал их на листок.
— Вот, по крайней мере, он жил здесь раньше. Не знаю, живёт ли там до сих пор.
— Спасибо, Найл, — Эрвин был готов расцеловать его. — С меня выпивка, — убрав все папки на место, они вместе вышли из кабинета.
— Да уж, одним разом ты не отделаешься, — проворчал Док, сокрушенно глядя на время. Дома его точно убьют.
Эрвин был готов отправиться по этому адресу прямо сейчас, однако время было поздним. Он едва дождался следующего дня и прямо с утра отправился в другую часть города. Дорога заняла около сорока минут — Смиту как никогда было трудно держать себя в руках и вести ровно. Его очень взволновало это дело, хотя оно могло оказаться не тем, что он ищет, однако пока это единственная ниточка. Он был готов зацепиться за что угодно, пусть это была даже призрачная надежда.
Дорога показалась Эрвину очень длинной, хотя по субботам не было пробок. Добравшись до места назначения, он осмотрелся вокруг: район был тихим, спокойным, а частные домики один похож на другой. Постучав в дверь, Смит застыл, преисполненный ожиданиями и волнениями. Ему открыл дверь пожилой мужчина в очках на цепочке.
— Простите, Вы — мистер Эванс? — как можно доброжелательнее спросил Смит.
— Да, это я. Чем могу вам помочь?
У Смита отлегло на сердце, и новый фонтан эмоций вспыхнул в теле. Достав свой значок, он показал его пожилому мужчине.
— Я работаю в том же участке, что и вы. У меня есть несколько вопросов касательно дела двадцатилетней давности, которое вы расследовали. Мы можем поговорить об этом?
— Да, конечно, проходите, — старый детектив открыл дверь шире, запуская Смита. — Как приятно видеть, что молодое поколение работает даже по выходным, — добавил он. Они прошли в небольшую гостиную, а хозяин попросил свою жену заварить гостю чай.
— Благодарю, — принимая чашку, произнёс Эрвин. Женщина, улыбнувшись, оставила их наедине.
— Итак, что же это за дело, молодой человек? — тоже выпив чаю, спросил детектив.
— К сожалению, я не смог найти его в архиве, поскольку после пожара в девяносто восьмом часть документов была уничтожена. Мой коллега — Найл Док — посоветовал обратиться к вам.
— Ах, Найл… Помню такого. Вздорный был мальчишка, — засмеялся детектив, а Эрвин отметил про себя, что тот ничуть не изменился.
— Он сказал, что двадцать лет назад вы расследовали дело о похищении детей, — серьёзно начал Эрвин. Мужчина около минуты припоминал, а потом его лицо тоже помрачнело. Он поставил чашку на стол и тяжело вздохнул.
— Да, вы правы — было такое дело. Самое провальное в моей карьере.
— Провальное? — удивился Эрвин. — И почему же?
— Потому что я так и не смог его закрыть, — мужчина снова вздохнул, глядя куда-то вдаль. — Я хорошо его помню, несмотря на то, что прошло уже двадцать лет. Это было ужасно и печально. Преступник в общей сложности похитил девять детей. Он издевался над нами, оставлял послания, когда и где похитит ребёнка, но мы так и не смогли этого предотвратить. Погоня за ним продолжалась около трёх месяцев. В итоге мы обнаружили его логово, где были зверски замучены и убиты восемь детей. Это была ужасная картина, — детектив покачал головой. — Они сидели в клетках, и у каждого было какое-то увечье: у кого-то переломаны руки и ноги, у кого-то — выдернуты все зубы, у кого-то выколоты глаза или содрана кожа… Таких ужасов я не встречал за всю свою карьеру. После этого я даже спать спокойно несколько месяцев не мог — постоянно снились кошмары. И вина. Глубокое чувство вины переполняло меня за то, что я не смог спасти их.
— Вы сказали, были убиты восемь детей? — уточнил Смит.
— Да. Одному каким-то чудом удалось бежать. Мы нашли его через сутки в лесу, полуживого, замёрзшего и израненного, больше похожего на живой скелет с натянутой кожей, чем на ребенка. Он не двигался, не мог говорить, просто смотрел распахнутыми глазами и не видел нас. Не представляю, каково ему было, если даже взрослого мужчину вроде меня преследовали кошмары по ночам…
— И что с ним стало? — заволновался Эрвин.
— Несколько дней он пролежал в городской больнице, мы пытались взять у него показания, но ребёнок был никаким. Он не разговаривал, не ел, вообще не подавал никаких признаков жизни. У него были обморожены руки и ноги, их едва удалось восстановить. Каких-то родственников мы тоже не смогли найти — кажется, он воспитывался в детдоме. Его отправили в психиатрическую клинику на западном побережье. После чего связь была утеряна, документы засекречены, а в последствие и вовсе уничтожены в огне. Я не знаю, до сих пор он там, или его выпустили, что с ним случилось позже, да и жив ли он вообще.
— А как его звали?
— Настоящего имени не было в деле. Оно нигде не указывалось во избежание повторного нападения, ведь преступника так и не поймали.
— Как не поймали? — ошеломлённо прошептал Эрвин. — Этот псих до сих пор на свободе?
— Всю свою жизнь я пытался найти и поймать его, но так и не смог, поэтому выходил в отставку с тяжелым сердцем. Похоже, он перебрался в другой город или залёг на дно, поскольку больше таких случаев с похищением детей не было.
— И даже не было никаких подозреваемых?
Детектив покачал головой.
— Было несколько свидетелей, которые утверждали, что видели мужчину в шляпе и в плаще, но это капля в море. Настоящую личность нам выяснить так и не удалось.
— А как выглядел тот мальчик, которому удалось спастись? Вы ведь видели его?
— Видел, — протянул мужчина, напрягая свою память. — Ему было лет десять, но из-за сильной худобы и невысокого роста он выглядел младше. У него были тёмные волосы и огромные, почти во всё лицо глаза, полные ужаса и страха.
— Большое спасибо, что рассказали об этом деле, — Эрвин резко поднялся на ноги и в знак уважения склонил голову.
— Не за что. Надеюсь, эта информация хоть как-то поможет вам в расследовании. Обращайтесь, если понадобится что-то ещё, — мужчина тоже поднялся на ноги и проводил мистера Смита до выхода. Покинув его дом, Эрвин тут же сел в свою машину и посмотрел на датчик уровня топлива. Хорошо, что он заправил с утра полный бак, поскольку ему предстояла ещё одна длительная поездка. Добравшись до железнодорожного вокзала, Смит взял билет на электричку до соседнего города, ибо так было быстрее, чем на машине. Пока он ждал её, быстро перекусил, потому что с утра так торопился, что даже не позавтракал.
Сердце бешено колотилось у него в груди, чуть ли не совпадая со стуком колёс электрички, на которой он ехал. Эрвин чувствовал, уже чувствовал, что всё сходится, но ему нужно было удостовериться окончательно, чтобы знать наверняка. Выяснить все факты и детали, ведь совпадение ещё не было фатальным. Поэтому через три часа он уже был в психиатрической клинике, на которую указал тот детектив. В отличие от современной лечебницы в их городе, эта была старой и закрытой. Посторонних сюда не пускали, и Смиту едва удалось попасть, используя свою должность детектива.
— Итак, что вы хотели? — хмуро произнёс главный врач этой клиники. Эрвин сидел у него в кабинете и чувствовал себя крайне неуютно. Стены старые и облезлые, мебель деревянная, шторы на окнах нестиранные, а за такой стол Леви бы точно убил.
— Заметьте, эта клиника закрытая, так что информацию о пациентах мы просто так не раздаём, — напомнил он.
— Что ж, мы служим одной цели — спасению людей. Так что надеюсь на ваше сотрудничество, — холодно произнёс Смит. — Я расследую дело о похищении детей двадцатилетней давности. По моим сведениям, одна из выживших жертв проходила здесь лечение в 1997 году. Это был мальчик примерно десяти лет.
— Хм, — доктор поднялся на ноги и подошёл к шкафу, в котором находились десятки папок за разные года. Достав девяносто седьмой, он быстро пролистал её и остановился почти в самом конце.
— Да, был один пациент-ребёнок в этом году. Доставлен в шоковом состоянии. Да, кажется припоминаю… — он отдал папку Смиту, а сам подошёл к окну. Здесь было лишь несколько записей о поступлении, диагнозе и лечении. Имени и фотографии не было.
— Я тогда только начинал работать. Ребёнка доставили из городской больницы, сказали, что после тяжелой психологической травмы — кажется, он видел смерти других детей. Мальчик пролежал в коме несколько дней, потом очнулся. Однако не говорил после этого около трёх лет. Он был мелким, худым и обросшим, напоминал истощенного чертёнка с огромным пустыми глазами. Мальчик не был буйным, но не спал по ночам и самостоятельно не питался. Поначалу даже ходил под себя. У него часто случались приступы, которые угрожали жизни, даже лекарства не помогали, успокаивался только в мягкой комнате. Кажется, он чувствовал себя там в безопасности. Предпринял две попытки суицида. На четвёртый год начал говорить и приходить в себя, успокоился, стал похож на человека, занялся учёбой. В итоге к семнадцати годам он полностью восстановился. Оснований держать его здесь больше не было, поэтому его выпустили. В общей сложности он провёл в этой клинике семь лет. Что было с ним дальше — я не знаю.
— Семь лет… — выдохнул Эрвин, подсчитывая даты. С десяти до семнадцати он был здесь, с семнадцати до двадцати — служил в армии, с двадцати до двадцати пяти — был членом спецназа, а затем ещё пять лет провёл в психиатрической клинике. Почти половину жизни он был пленником в стенах больниц…
— А как его звали? Здесь нет имени, — отметил Смит, ещё раз смотря на рукописную бумагу.
— Да, имени у него не было, только инициалы, — доктор подошёл к нему и указал на верхнюю строчку, где паста почти выцвела.
— Л. А., — прочитал Смит, и его дыхание перехватило. Теперь сомнений быть не могло — сошёлся последний пазл в этой печальной и грандиозной картине.
