Лживые боги. Интеллигентная тьма.

      Разбушевавшийся ветер нагнал в небо над Чейдинхолом завесу, готовую извергнуться на землю ливнем, и свет вокруг сменился с кровавого в серый, окрасив вампира напротив меня. Винсент сдвинул рукой упавший между нами натянутый тюль, частично скрывавший собеседницу белым полотном, совсем как вуаль церемониального наряда. Он смотрел на меня уже по-другому, долго задерживаясь на лице вместо того, чтобы как обычно обращать внимание на детали обстановки. Из-за той же привычки, я никогда раньше не могла подолгу разглядывать вампирские глаза. Я хорошо знала этот взгляд – «всё ради твоего же блага», так родители смотрели на меня, и только у Габриэля я не смогла распознать за ним «я тебя ненавижу», и с тех пор, боялась однозначно трактовать. Винсент поглядывал на улицу, но затем «возвращался», а я испытывала голод по возможности верить и ощущать себя комфортно рядом с ним.       - Я хочу, чтобы ты вернулась, - начал он другую по смыслу фразу, однако нацепил маску повседневной скуки и чуть привстал на локтях о стол. – Вместе со мной сегодня, ибо тебе все равно придется забрать у Очивы контракты. Есть ли у меня шансы уговорить дорогую Элен?       И шансы эти были выше, чем мои - вернуть печатку из глубокого кармана его одежды. Я должна была наблюдать за ним.       - У меня есть одно условие, Винсент.       На мой ответ его глаза загорелись.

***

      Едва удалось захлопнуть дверь, настолько сильно норовила она приколотить меня к фасаду дома. По городу мы шли уже в сопротивлении порывами пролетавшей листвы и пыли, колко набивавшейся в нос и рот, стоило попытаться выкрикнуть хоть слово в сторону впереди идущего вампира. Я согласилась на свой страх и риск, и снова следовала по пятам за кем-то. И за Габриэлем следовала когда-то. Винсент оборачивался уже на выходе за восточную стену, закрываясь и отбрасывая хаотично бьющиеся пряди волос. Я, наверное, и вовсе была похожа на медузу.       - Ты уверена, что хочешь начать именно сегодня?! Только посмотри, что творится вокруг! – Раскинул он руки в стороны.       - Как только начнется дождь, мы уйдем! Ты и так слишком часто откладывал!       Винсент на реплику только качнул головой. Мы вышли сквозь ворота немного вверх по дороге и свернули на поляну меж деревьями, где некогда я призывала Тенегрива. Я не указывала конкретного места, но он почему-то выбрал именно его. Высокий лес защищал нас от ветра со всех сторон по краям небольшой зеленой равнины, идеал которой портился лишь парой пней рядом с поваленными и уже сухими стволами, обросшими несъедобными ядовитыми грибами. Здесь было относительно тихо и спокойно, разве что сырость воздуха предупреждала о скором нападении стихии. Вампир обходил поляну и пригибался над ветвями древесных трупов, кратко обыскивая их и оглядываясь на меня. Несмотря на то, что дублет с подкладкой и штаны в целом соответствовали сезону, я зябко растирала плечи руками, либо бродила по трепещущей траве, скрестив их на груди.       - Зачем именно здесь?! Почему не в тренировочной?! - Спрашивала я, как грибник кланяющегося вампира, на что он только вскинул указательный палец вверх, но так и не произнес ни слова, деловито продолжая. – Что ты ищешь?! Может, сначала заберем реквизит?!

***

      Я помню, как мы с тобой и Сурили сражались на деревянных мечах во дворах и в поле. Мы сами редко выбирались на какие-то театральные представления, однако соседские мальчишки возбужденно рассказывали и показывали какие-то приемы, подсмотренные в спектаклях о рыцарях. Схлестнуться в перекрестье с соперником, повалить его на землю, подать руку, потребовать незамедлительных контрибуций в виде покупки пирожков в пекарне – лучшее времяпрепровождение детворы. К нам же присоединялись иногда другие местные дети, дети бедняков и воров, а мы не видели разницы, пока те не повадились вытряхивать из нас звонкие монеты. А потом я начала расцветать, и игры эти превращались в еще непонятные для меня попытки прикосновений средь широкой листвы виноградников. Меня смутило поведение мальчишки, хвостом плетущегося за мной, из тех, что старше, твоих товарищей - это зажимание меж деревянных колышков и грязные, пропахшие рыбой руки. Кажется, одно из первых воспоминаний тогда пропало, и я не знала окончания, пока, сквозь года, мужчина не попал на лечение ко мне. Я продала пару микстур от боли в суставах жене пациента без пальцев левой руки. Мне не жаль.

***

      Я должна была научиться и, кроме того, надеялась, что-то выяснить о кольце в процессе тренировок. Он явно что-то знал - стоило мне отпустить Винсента, как он придумал бы тысячи причин не оставаться один на один. Вампир появился передо мной, прерывая размышления, держа в руках две увесистые ветки, одну из которых, забавляясь, вручил мне, и я покрутила с ней запястьем, хотя хотелось пальцем у виска.       - Это палка…, - кивнула я, на что он так же весело хихикнул и отошел на расстояние, продиктованное кодексом дуэлянтов, приладив свою в качестве трости. – Ты меня извини, но на палках я дралась с братом. Винсент, у меня нет времени на долгие и последовательные теории.       Я оговорилась, и вампир сразу понял это. Он вытащил «оружие» из рыхлой почвы, удобно уложив в правую ладонь.       - Нет времени? Ранее ты говорила по-другому, – подловил меня Винсент и двинулся вокруг, как обходил нас с Люсьеном когда-то Адамус Филида, заставляя проворачиваться, не стоя спиной к оппоненту. Даже уходя из поля видимости, он до последнего задерживал фокус зрения на мне. – Почему?       «Я не чувствую себя в безопасности. Никто не в безопасности».       - Так сложнее, но лучше сразу начать с настоящего оружия!       - Что ж… Общение с Люсьеном возымело на тебя влияние.       «Что ты имеешь в виду?» «Меч» прочерчивал за Винсентом глубокую колею. Я успевала следить за ним, но всё равно не смогла зацепить момент, когда ветка взмыла в воздух, и вампир буквально залетел мне за спину и, обхватив палку двумя руками, прижал ею к себе под дых. Я ощутила укол на шее в трех дюймах от уха и вскрикнула, вывернувшись и с силой оттолкнув его от себя. Меня охватил страх, я заметалась и отступила на десяток шагов, ладонью ощупывая место «укуса». На глаза уже наворачивались слезы ужаса, а Винсент, запрокинув голову, громко засмеялся.       - ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?!       Я сорвалась с места и схватила черный клинок с пояса. Выглядела я, должно быть, очаровательно испугано-забавно, как заяц, безуспешно убегающий от королевской развлекательной охотничей конницы.       - Не бойся! – Хохотал он. – Я не тронул тебя, только слегка пригубил!       - КАК ТЫ МОЖЕШЬ?! – Прокричала я.       - Ты не захотела изучать основы, – отвечал, пожимая плечами, вампир. – Как видишь, мне не обязательно рубить тебя клинком, - Винсент улыбнулся. - Ты ведь не меча боишься…       - Я не смогу так доверять тебе! – Ресницы стали мокрыми. – Хоть ты не играй со мной как с жертвой!       Начал накрапывать мелкий дождь – капли смешивались с моими слезами, и я растирала их пальцами свободной руки по щекам. Вампир устало прошелся вдоль поваленного дерева. Он сел на пень, не смущенный его сырым и грязным срезом, не меняя, как показалось мне, насмешливого оскала. С той стороны равнины лило будто сильнее, поэтому шевелюра его быстро намокла и облепила голову, как и тонкий камзол не по погоде сел на не мёрзнущее тело. Я отвернулась и раздраженно понеслась быстрым шагом за пределы оцепившего нас леса. Ноги промокали от влажной почвы и растительности, накиданной ураганом, становились зелеными светло-бурые ботинки, и я вязла в земле, как в своих эмоциях, совсем забыв, зачем это всё затевалось, оглядывалась назад, но видела только дубы на возвышенности, с которой спускалась куда-то на юг.       Преодолев очередной зеленый холм, уже изрядно промокнувшая, я вышла к еще одному просвету в темнеющей непроглядной гуще, огибающей графство. Темно, хоть глаз выколи. Мне пришлось применить магию, чтобы различать малейшие направляющие всплески, однако когда я это сделала, то увидела прямо перед собой огромное нечто. Я переполошилась и, спотыкаясь, спряталась за дерево. Мокрые, зачесанные пальцами, волосы цеплялись за низкие узкие ветви и кору, пришлось распутывать их, иначе вырвала бы их в бегстве. Ощущалась острая нехватка кольца хамелеона, изъятого легионом. «Какого обливиона?» Гогрон в перевалку с оглядкой вышел к дуплу кривого старого ствола с вывернутыми корневищами. Пока он шарил в мешке, я решила подойти поближе, - множество тонких тополей закрывали обзор, только самого орка было хорошо видно, но в этом повинны его необъятные размеры. Я выдвинулась, прижимаясь к ближайшим деревьям, стараясь не издавать ни звука. Темный брат передо мной вытащил что-то маленькое, рассматривал, раз оглянулся назад, потом достал кинжал и, глубоко прорезав себе ладонь, растер кровь меж пальцев, улыбаясь, словно увидел в убежище застолье. Вообще, он любил плотно набить брюхо, но больше этого, любил кромсать всё секирой. Гогрон спрятал это внутрь, оставив отметину на коре. Нужно было подойти ближе.       Сзади раздался хруст, от которого я, обернувшись, оступилась, что повлекло за собой серию громких звуков, в том числе мой шумный вздох и лязг кинжала, неосторожно извлеченного мной в темноту. Я тут же оглянулась на объект наблюдения – орк быстро выволок что-то из своего тайника обратно в наплечный мешок и скрылся, а я уставилась на помешавшего моим изысканиям человека.       - Может, уберешь его в ножны? – Подвинул лезвие пальцем в сторону Винсент. – Так и поранить не долго. Регенерация у меня, конечно, быстрая, однако боль я все так же хорошо чувствую.       - Ты преследуешь меня?! – Огрызнулась я, не способная простить его выходку.       - Тебе нельзя находиться здесь. Скоро лес погрузится в ночь. Не искушай… волков попробовать твоей крови. Все сразу подумают на меня.       Он слегка приобнял, подталкивая в сторону города. Я же смахнула его руку, поведя плечом, зашагала самостоятельно впереди, только периодически посматривая на яркую и опасную вампирскую улыбку.       В подземелье ночевать я не оставалась, с меня хватило встряски, устроенной Винсентом, уговоры коего я усердно пропускала мимо ушей. Я вернулась на место ранним утром, убедившись в отсутствии слежки, так и не найдя дерево с отметиной, возле которого крутился орк. Наткнулась на него случайно, обошла весь знакомый участок у тракта, - поляны той будто никогда и не существовало, хотя, впрочем, я не считала себя знатоком-ищейкой. Но вот, кажется, то самое вывернутое дерево и старый тополь с дуплом неподалеку с затертым кровавым следом руки, частично смытым дождем. А рядом на земле пара потерянных им септимов. Я опустилась на корточки возле могучего корня, разглядывая блестящую монету. «Почему он их прятал? Братья не боятся воровства со стороны семьи. Разве что деньги были заработаны преступным путем». После вчерашнего урагана повсюду валялось множество подходящих для «сражений» палок. Они напомнили мне об инциденте. От подозрений я стала видеть слишком много, это сводило меня с ума, и, к сожалению, лучшее, что я умела и умею делать – это находить зависимости и строить параллели. «Он выдал меня? Выдал специально?» Прощупав рукой внутри древесной расщелины, я выудила еще один конверт. Он не был мокрым и прекрасно хранил в себе чернила.       «Я оставляю тебе подсказку, дорогая Элен. Как жаль, нам не поговорить об этом лично. Кто может помогать предателю? А кто и есть предатель? Глупый ли громила?»       - Дорогая Элен…, - чуть слышно разговаривала я сама с собой, смотря сквозь полузакрытые уставшие веки на свесившуюся надо мной крону. – Так только Винсент называет меня… Но почему … мы не можем поговорить?       Винсент всегда был интриганом. Я прикрыла рот рукой, чтобы оттуда не вырвался мой стон отчаяния. Эти письма пугали меня. «Винсент знал о новом эпизоде или боится что-то поведать мне? Люсьен рассказал ему? Поэтому он пришел ко мне тем же вечером?» Мне все еще нужно было забрать «контракты», оставленные уведомителем. Я сожгла злосчастную записку в ладони, развеяв над возвышенностью, и поспешила оказаться в убежище. Уже возле Черной Двери ко мне пришла новая мысль, что загнала я подальше в задворки сознания. «Не может ли сам Винсент оказаться... ? Хах… Зачем тогда писать мне? Поиграть со мной… в жертву?»       - Кроваво-красный, брат мой.       Остальные братья встретили меня по всем обыкновениям приятно равнодушно. Вампира не было внутри, должно быть, отлучился по своим бюрократическим делам, в столь необычное и неприятное для себя время суток. Пока я жила здесь, он не часто отлучался, за исключением первых нескольких недель после моего принятия в ряды братства – улаживал формальности с моим проживанием в Чейдинхоле. До сих пор не до конца понимаю, как ему удавалось так долго держать графскую семью на удочке и в неведении одновременно. Очива, как всегда, вернувшись с дела, проводила время в своих апартаментах – она почти без звука передала мне не вскрытые контракты от Люсьена, что оказались частично бутафорией с небольшими уточнениями по поводу нынешнего задания, и ни одного слова по поводу того, знал ли Винсент. С другой стороны, уведомитель предупреждал о ненарушении конфиденциальности даже с вампиром, что мог похвастаться сроком верности гильдии.       «… Не верь ничему и никому, пока не убедишься. Пусть Ситис направляет тебя. Избавься от письма»       Подземелье будто гнило изнутри в тишине. Никто друг с другом не разговаривал. Всё, что обсуждалось – обсуждалось за закрытыми дверьми. Мари так и не объявилась к вечеру дня, что я провела там, М’Радж не выходил из тренировочного зала, хотя обычно любил сидеть в книжном углу холла, Тейнаву сестра начала муштровать и посылать на простые задания, и он не улыбался и не пил, расхаживая везде с кружкой. Телиндрил не была склонна к разговорам, однако только по отсутствующему взгляду я поняла, что дело даже не в распространившихся росказнях обо мне, скорее община погрязла в слухах об опасности.       - Позволишь присесть? – Присоединялась я к босмерке, редко задерживающейся тут, внизу. Все же эльфийке по душе были вылазки в лес, и она пока что вызывала у меня наименьшую нервозность, ибо относилась ко мне как к дочери или минимум – младшей подруге. Телиндрил одними губами слабо улыбнулась, продолжая разглядывать пляшущий огонек свечи на столе. – Почему ты не на охоте? Погода располагает – зверь сам бежит в руки.       Она подозвала меня ближе придвинуться, заговорчески махнув, и заговорила шепотом мне на ухо.       - Никому не говори. Я видела в лесу Черную Руку. Мне это не нравится, что-то не так. Я чувствую это своим нутром. Когда так происходит – ничего хорошего в итоге не жди.       - Уже когда-то происходило?       Она кратко кивнула и пригнулась.       - Будь осторожна. Не выходи лишний раз. Везде шныряют скользкие тени.       - О чем ты?       Телиндрил собиралась что-то сказать, но успела только вобрать воздух, а я благодарственно погладила ее по предплечью. Тейнава, прошедший в спальни, приветственно поднял перепончатую руку. Он еще хромал, но уже прекрасно держался на своих двоих без костылей, только иногда по привычке выпинывая их из-под кровати. Следом высунулась в портале голова хозяйки. Она жестом подозвала его, старалась говорить тихо, и я слышала только просьбу срочно зайти к ней в комнату. Как только они вышли, я аккуратно попрощалась с эльфийкой, и, выждав достаточно времени, непринужденно двинулась за ними.       - Постараюсь что-нибудь разузнать, - сказала я.       Очива не могла видеть меня в спальнях. Тейнава зашел первый – он тут же начал о чем-то отчитываться сестре, но та только шикнула на брата, заперевшись на ключ. Я беззвучно прошла к точке прослушки, обнаружив, что оплот прекрасной слышимости был испорчен наложенными чарами. Мне ничего не оставалось, как нагло прильнуть около дверных петель, глотнув недолговечного зелья невидимости, что не так давно научилась варить. «Этого хватит ненадолго…»       - Тсс… Ты с ума сошел?! Не говори об этом так открыто, - шипела аргонианка.       - Я думал, никто не слышит.       - Проверь.       Я посторонилась для внезапно открывшейся створки дверей. Тейнава дышал мне в лицо, и никого не видел. Я осторожно шагнула назад, когда Аргонианин осмотрелся и, выполнив просьбу сестры, вернулся к разговору.       - Как всё прошло?       - Ну… он мёртв.       Я не слышала половины, старалась прижиматься сильнее, однако все равно в голову врезались какие-то обрывки. «О чем ты говоришь, Тейнава?»       - Никому не рассказывай об этом. Пока тебя не было, всё изменилось. Больше нельзя действовать. Ты понял меня?! – Она нервничала и всегда нещадно давила на него, а на этот раз еще более откровенно.       - Да понял я, понял. Что ты так переживаешь, Очива? До сих пор никто не интересовался нашими походами. Ты снова за свое?       - Именно из-за того, что ты так несерьезен, до сих пор сидишь в своем ранге! – Она понизила голос. – Недавно приходил Люсьен, говорил, что это снова произошло… только между нами.       - Пф… Это же уже не в первый раз. Чем он отличается от предыдущих?       - Винсент нашел печатку, - перебила она. Тейнава вместе с ней замолчал на мгновение. – Ту самую, что хранилась у него в тайнике. Расспрашивал меня обо всех. Старался выглядеть удивленным, а мне показалось… что он всегда знал о её пропаже…       - И зачем же тогда ему говорить об этом теперь? Какой в этом смысл?       - Смысл в том, что нам с тобой теперь нужно быть начеку… Он как всегда рискует. А мы окажемся под ударом. Я предупрежу Мари. Завтра.       - Придется мне… расправиться с ними скорее, пока еще есть время.       Действие зелья должно было подходить к концу. Я уже почти отсчитала пол минуты. Мне нужно было еще совсем немного. Тревожное знание не отпускало меня, но помимо голосов я слышала шаги по металлическим ступеням лестницы тайного хода. «Проклятье… Проклятье», выругалась я про себя, доведя счет до невозврата. Я хотела отступить на поверхность, но столкнулась бы с возвращающимся вампиром, поэтому рванула в жилища под скрежет и грохот тяжелых фортовых дверей. Я сделала вид, что отдыхаю на постели с пергаментом в руке. Тейнава заулыбался мне, как только оказался посреди мрачного помещения, присел на кровать неподалеку, небрежно стягивая сапоги, и дружелюбно хлопал глазами, под мои легкие приятельские взгляды.       - Всегда было интерес-сно, как ты умудряешься не засыпать за с-своими скучными книгами, - завел беседу аргонианин.       Я отложила бумагу и перо, повернувшись набок с крайне уставшим видом. Тейнава поднял из-под ниспадающей простыни точильный камень и принялся с противным свистом заострять личное братское оружие.       – С-спи, сес-стра… крепко.