Под небом Нью-Йорка

      — Все закончилось иначе, чем я себе представлял. Да и ты тоже, — Кенуэй улыбается, но эта улыбка разрывает сердце Шэя на множество маленький кусочков. Кормак просто не может поверить, что сейчас в самый последний момент Магистр Тамплиеров отказывается спасти свою жизнь и остаётся на корабле, что в любую секунду уйдёт на дно. Кенуэй смотрит на удаляющийся фрегат, на уплывающую возможность прожить ещё чуть дольше, словно выбор никогда не стоял. Словно он всегда знал, что ему суждено пойти ко дну вместе с Шэем и его кораблём.       — Ещё ничего не закончилось. Я могу ещё кое-что изменить. К примеру, спасти одну жизнь. Я могу спасти человека от его же глупого выбора из-за которого может случиться непоправимое. Кенуэй, одумайся, — Шэй чувствует, как где-то глубоко внутри разгорается огонь злости. Не такой финал был предписан Хэйтему Кенуэю. Великий Магистр Тамплиеров просто не может погибнуть вот так.       Кормак отчаянно хочет в это верить, но он прекрасно понимает, что им никуда не деться с этого тонущего корабля. Один… Два… Мысленно начинает считать Шэй до десяти. Он должен сделать хоть что-то, предпринять хоть какую-то попытку спасти человека, что может сделать ещё очень многое.       — Нет, Шэй. Я сделал свой выбор. Ты должен его уважать, так же, как и я уважил твой. Не скрипи зубами и даже не думай кинуть меня в объятия Калипсо. Не умру от ядер, умру от акул. Орден начал конец своей истории уже давно. Без меня он будет на шаг ближе к нему, что не заставит его долго мучаться. Орден возродится, я обещаю тебе, — Кенуэй отступает на десять шагов назад, словно хочет увеличить расстояние между собой и Кормаком, словно хочет сделать всё, лишь бы остаться здесь.       Раздаётся очередной оглушительный пушечный выстрел, будто иначе и быть не может. Ядра с треском разносят обшивку брига, в который капитан вложил столько денег и своей трепетной любви. И может быть Кормак сейчас взвыл бы от боли, причиняемой этими новыми ранами на «теле» Морриган, но он слишком занят Кенуэем, чтобы хоть что-то видеть вокруг.       Корабль уходит на второй план.       — Прости меня. Все будет хорошо, Шэй… — Хэйтем стоит неподвижно и пытается перекричать весь этот слишком громкий звуковой фон. С треском и грохотом падает грот-мачта, проламывая палубу пополам и не даёт Кормаку даже опомниться, — У нас ещё мгновение до следующего залпа. Если тебе есть, что сказать… Так не должно быть.       Она должна его простить. Она должна его понять. Он всегда оставался рядом, рискуя собственной жизнью. А теперь она сама отдаёт свою, чтобы дать ещё несколько минут, чтобы отсрочить тот миг, когда они все вместе отправятся на дно промерзшего насквозь океана. Шэй смотрит на Кенуэя и не может поверить, что всё складывается именно так.       Три… четыре… он слушает чужие слова, доносящееся сквозь треск проломанных досок и свист. Пять… шесть… они все сгорят в этом адском огне атак. Они все пойду ко дну, захлебнутся этой солёной водой. Алые паруса охватывает пламя. Морриган горит. Сердце Кормака горит вместе с ней. Шэю есть что сказать… Семь… Восемь… Нужно хоть что-то сделать.       — Девять… я уважаю твой выбор, как человек, но… как Мастер я должен спасти в первую очередь своего Магистра. Десять, — слова звучат уверенно. Кормак перепрыгивает разлом, пока он не стал ещё больше. Он хватает Кенуэя и тащит к борту, пока не прогремел очередной залп, и их не накрыл дождь из щепок и плавящегося металла.       — Слишком поздно, Шэй.       Слова похожи на приговор.       Кенуэй не собирается уходить. Он просто не может оставить Кормака здесь одного. Он не может отдать его солёной воде и вечной мерзлоте. Хэйтем не может отдать его даже проклятой Богине Войны. Магистр отчаянно сопротивляется, хоть знает, что это бесполезно. Шэй сделает всё, если уверен в своей правоте.       Вот только сегодня Кормак не прав. Хэйтем впивается в чужие губы, хватаясь за последнюю возможность оттянуть время и не позволить капитану спасти его жизнь.       Морриган стремительно уходит ко дну.       Их накрывает дымящийся кровавый парус, который больше нечего не удерживает не мачтах. Им уже не спастись из этого ада. Ни вместе. Ни по одному.       Острый пик последней целой мачты уходит под воду быстрее, чем огонь успевает схватиться за него.       На поверхности, среди обломков неспособных утонуть, дрейфует последнее упоминание об этих двоих — темно-синяя треуголка Магистра Кенуэя и лоскут паруса Морриган, который Шэй всегда носил во внутреннем кармане, у сердца…