Под небом Нью-Йорка

      — Шэй, ты опять уезжаешь. Почему ты не можешь остаться? — темноволосая молодая женщина с маленьким ребенком на руках внимательно следит за Кормаком, который меряет шагами свой кабинет. Лицо тамплиера максимально серьёзное, брови сведены к переносице, а сам он выглядит мрачнее тучи.       — Ты же знаешь, никто другой не сделает это за меня. Никто просто не сможет, — опять работа. Опять эти ассасины, что не дают никакой жизни их семье. Кормак знает, что это никогда не закончится. Война между Братством и Орденом бесконечна, и он вновь и вновь будет покидать дом, оставляя семью, чтобы прикончить очередного выродка, несущего «свободу» людям.       — Да, я знаю… Но сколько можно бегать по миру и пытаться их всех убить? Шэй, у тебя только родился сын. Мне нужна твоя помощь! Я хочу, чтобы у него был отец, а не проходимец с улицы, — женщина склоняет голову на бок и смотрит на малышка, который, казалось, понял, что говорят о нём, и подал голос.       — Я вернусь быстрее, чем ты можешь себе представить. Я только решу эту проблему и вновь буду рядом, — Шэй подходит к жене и осторожно обнимает её за плечи. Пусть это Братство будет проклято. Оно ворует у него такое драгоценное время и не даёт никакой возможности вдохнуть полной грудью.       — Береги себя, пожалуйста.

***

      — Папа, а ты скоро вернешься? — маленький мальчишка с забавным чёрным хвостиком, перевязанным алой лентой, хватает Кормака за край красного пояса и тянет его, стараясь обратить всё внимание мужчины на себя. Отца так долго не было, и вот он вновь собирается от них куда-то уплыть на своём большом корабле.       — Конечно, малыш. Я вернусь быстрее, чем ты можешь себе представить, — Шэй мягко улыбается. Он присаживается рядом с сыном и осторожно заправляет за ухо выбившуюся прядь, — Вы не успеете даже заметить с мамой, как я вновь буду дома. Мы с тобой вновь будем играть, и я буду учить тебя фехтованию.       — Ты говорил так же в прошлый раз! — мальчишка обиженно выпячивает нижнюю губу и топает ножкой, — Куда ты постоянно уезжаешь, папа? Я хочу с тобой! Кормак старший тяжело вздыхает. Он сам хотел бы остаться, никуда не уезжать, не подвергать опасности свою жизнь, но он тамплиер. И он должен выполнять приказы Магистра Кенуэя, пока все ассасины не будут уничтожены или пока смерть не снимет с него его крест, что горит огнём, обжигая кожу.       — Я не могу тебя взять с собой. Ты ещё слишком маленький. Вот подрастёшь немного, и тогда мы с тобой отправимся в плаванье, если, конечно, твоя мама нам разрешит.       — Правда?       — Конечно, правда. Я тебя хоть раз обманывал?       У мальчишки от радости загораются глаза, и он бросается на шею отцу. Кормак усмехается и прижимает сына к себе. Ради этого мальчишки он должен сделать всё быстро, чтобы скорее вновь встретиться с ним. Шэй поднимает голову и его взгляд встречается с холодными ледяными глазами жены. Ей тяжело с этим сорванцом. Пусть вокруг много нянек и учителей, но она всё равно абсолютно одна. Ведь старшего Кормака в доме нет и некому порой решить некоторые пробелы. Шэй умоляющи смотрит на неё. Ему даже не нужно ничего говорить. Она поймёт, что он просит простить его. Но долго ли она сможет вот так вот его прощать?

***

      — Ты опять бросаешь нас? — в знакомом голосе слышен упрёк. Кормак морщится и оборачивается. Он прекрасное знает, кто сейчас будет читать ему нравоучения… Ему — тамплиеру, убийце ассасинов и человеку, который просто не имеет времени на свою семью. Шэй смотрит на парнишку, стоящего на лестнице и вцепившегося в перила одной рукой.       — Я не обязан оправдываться и отчитываться перед тобой. Я твой отец. И я имею право делать всё, что мне вздумается.       — Да ты всё не обязан делать. Жить с нами ты тоже не обязан. Ты хоть знаешь, что мама ночами плачет, потому что хоронит тебя в своих мыслях каждый день? Или ты об этом не задумывался? — Кормак-младший хмурится, и его выражение лица становится точно таким же, как и у его отца, когда тот обременен своими безрадостными мыслями.       — Сколько раз тебе повторять, что со мной ничего не случится. Это всего лишь работа, — Шэй буквально рычит эти слова. Он никогда не поднимал на сына руку, даже не позволял себе на него кричать. И, видимо, зря. Теперь Кормак видит, что так долго не замечал. Его сын такой же вольный, бунтующий и рвущийся знать правду, как он сам. И он тоже рос без отца. Хотя, тот ещё не канул в ящик.       — Убивать людей — это всего лишь работа? Отец, когда ты поймёшь, что помимо работы у тебя ещё есть и семья, а ты просто ставишь Орден выше всего.       — Я не хочу об этом говорить, — Шэй разворачивается и направляется к двери.       — Когда ты вернёшься? — обреченно произносит парнишка. Он сверлит спину отца взглядом, но следовать за ним или удерживать его он не собирается. Он столько раз пытался это сделать, а толку не было никакого.       — Раньше, чем ты можешь себе представить, — тихо отвечает Кормак старший и выходит вон.