Под небом Нью-Йорка

Карты давно сброшены со стола, свернуты в длинные неровные трубки, просто брошены на пол. Они валяются в хаотичном порядке по всей каюте просто из-за своей ненадобности, да и чем может помочь кусок бумаги, испещрённый тонкими и толстыми линиями, когда ты не знаешь, где искать то, что так нужно душе. Шэй не обращается к этим бумажкам, ведь когда он расстилает перед собой на столе весь мир, то сразу теряет весь запал. В этом огромном месте, на этой огромной земле, где воды больше, чем суши, тот человек, которого ищет Кормак, может быть где угодно. Впрочем, хороший квартирмейстер и капитан всегда найдут дорогу без карты и указателя. Лишь бы их ждали в порту, лишь бы их возвращение было желанным. …крепкие руки тамплиера осторожно завязывают алую ленту на тёмных волосах, выравнивая концы. все должно быть идеально, ведь порядок начинается с малого… Кормак крепче сжимает штурвал в руках, подставляя лицо соленому ветру. Концы ленты, подпаленной в боях, побледневшей от ярких солнечных лучей, развеваются, бьются в своей персональной агонии, терзаемые ветром. Ему хочется домой. Душа просится вернуться на берег, взглянуть на того человека, что его ждёт, пусть и не рабски преданно, но с надеждой, что данное когда-то давно обещание будет исполнено. И вот он мчится вперёд с надеждой. А что ему ещё остаётся? Каждый его день — это новый бой. Бой с морской водой, жгучим ветром, с людьми, а, быть может, и с самим собой. Но он обещал, значит, иначе быть просто не может. Шэй держит свои обещания. …руку Шэя мягко держит Кенуэй. своим пальцем, словно какая-то гадалка, ясновидящая, он ведёт по тонким линиям на ладони, едва щекоча кожу. он мягко улыбается в отличие от его обычной, сдержанной, дежурной улыбки, — не останавливайся, я знаю, ты можешь. просто следуй линиям судьбы на своей ладони. ведь я… Шэй сжимает ладонь в кожаной перчатке. Им нужно быстрее, время не ждёт. И каждый час промедления на счету. Капитан это знает, капитан не спорит, его губы шепчут: Твое сердце — единственное место, которое я могу назвать домом. Смогу ли я вернуться? Но ему сказали, что он может. И ветер вторит этим мыслям, словам. Кормак подставляет лицо солнцу, морозу, болезненным поцелуям вечной зимы и мерзлоты вокруг. И паруса ломаются под треском ледяного Ада, но Шэй и Морриган мчатся вперёд, несутся навстречу судьбе. В Нью-Йорк. И только тонкие невидимые линии тянутся через мили, опутывая земной шар. Но они все равно приведут Кормака назад. К нему. Домой…