Третий игрок

      Диана неслась по ночному Токио, практически ничего вокруг не замечая. Лишь приблизившись к проезжей части, девушка перевела дыхание.       — Я должна найти Сакуру.       — Да что её искать-то? У тебе есть адрес. Но зачем?       — Ты ничего так и не понял о человеческих взаимоотношениях, Воланд? — спросила девушка, не сбавляя темп ходьбы.       — Да всё я в них прекрасно понял! Только ты в это понятие уж никак не вписываешься.       Диана промолчала. Она и сама не могла ответить, почему сорвалась с места и побежала к едва знакомому человеку.       Дойдя до нужного квартала, Диана немного сбавила темп ходьбы. Прогулочным шагом она передвигалась по спальному району с аккуратными двухэтажными домиками, окруженными заборами, на каждом из которых висели таблички с фамилиями жителей.       «Дом Киномото».       Ни в одном окне не горел свет, никакого шума не слышалось из-за ворот — дом будто вымер. Диана вздохнула и нажала на звонок — и ничего в ответ.       — Вот ведь идиотка, — девушка стукнула себя по лбу. — Они наверняка сразу же поехали в студию, кто же будет после такого сидеть дома?       — И что теперь, побежишь обратно? — Воланд носился вокруг дома, то и дело заглядывая в окна.       — Я так устала, — Диана прислонилась спиной к забору и сползла вниз. Голова болела, ноги гудели, пальцы на руках дрожали. — Это оттого, что я забыла принять таблетки, — девушка полезла в сумку за спасительными лекарствами.       Укладывая обратно маленькую белую баночку, она задела рукой то, что находилось во внутреннем кармане под замком — Тетрадь Смерти.       — Это всё из-за неё. Если не они, то ничего бы этого не было. Кира бы не появился. Они бы с Л не устроили «игры умов». Второй Кира бы не убил тех ведущих…       — А тебя бы не трясло от болезни под забором у едва знакомой девушки на другом конце земного шара — сидела бы дома абсолютно здоровая, готовилась к экзаменам как все. Сдала бы их на «отлично». Поступила бы в лучший университет своей страны. Была бы лучшей в выпуске, нашла бы отличную работу. А там, глядишь, и нашёлся бы твой «принц на белом коне». Хе-хе. Но вот он я — причина всех бед.       — А ты-то тут причём? — Диана с удивлением посмотрела на синигами. — Если уж так разобраться, виноваты те Боги Смерти, которые сбросили Тетради Лайту и Второму Кире.       — А я уже подумал, что ты собираешься винить меня во всех земных бедах, — с наигранным облегчением вздохнул Воланд.       — Что для вас люди?       — Э?       — Средства для продления жизни? Обитатели другого мира? Или просто игрушки? Знаешь, люди очень любят охоту, представления в цирках, зоопарки. Но сам факт существования подобных развлечений губит животных, рушит их жизни. Для Богов Смерти люди то же, что для людей — животные?       — Знаешь, как-то не задумывался. Зато теперь понятно, почему я так люблю назвать тебя «своим ручным человеком». Скучно бы мне было без тебя.       — Вот видишь, как я тебе нужна, мой ручной синигами, — язвительно сказала Диана.       — Вот только я не понимаю, почему ты прибежала именно сюда? Невинные люди и раньше гибли от рук Киры. Но почему сюда? Из-за дочери того телеведущего?       — Я не знаю, — честно ответила Диана. — Я знаю Сакуру всего месяц. Мы периодически общаемся в университете, разговоры длятся не больше получаса. Это значит, в сумме у нас меньше двенадцати часов чистого взаимодействия, что я считаю недостаточным для формирования крепких отношений. Так почему я здесь? Я ведь даже подругой своей её назвать не могу — мне просто стало жаль Сакуру: забитая, одинокая, с единственной целью в жизни — быть похожей на отца. А смыслом моей жизни до недавнего времени было во всём угождать родителям. И это наше единственное сходство.       — А ещё вы обе выглядите как дуры, когда заплетаете косички, — добавил синигами. — Но ты здесь, а значит вы — друзья.       — У меня никогда не было друзей. Свои отношения с некоторыми одноклассниками я называла «взаимоиспользованием». Мы иногда общались на переменах, помогали друг другу с целью взаимной выгоды. Помочь на контрольной, сказать домашнее задание — это всегда пожалуйста. Но вне школы я будто не знала их, а они — меня. И всех всё устраивало.       В университете появились Такада, Лайт, Руюга, Сакура. Но тут всё тоже не так просто, — продолжала рассуждать Диана. — Такада первоначально восприняла меня как наивную девочку, которая будет хвостиком бегать за ней, на чьём фоне она будет выгоднее смотреться. А она была мне нужна только для того, чтобы подобраться к Лайту.       — Но в итоге ты обошлась без этой стервы, но всё равно продолжаешь с ней общаться. Может ли это означать, что вы с Киёми — друзья?       — Не смеши меня, Воланд. В дружбе не может быть корысти … я читала об этом.        С Сакурой всё ещё сложнее. В дружбе должно быть равенство, а я с ней из жалости.       — Это милосердно.       — Нет, это жестоко. Я смотрю на неё свысока, я понимаю и знаю больше, поэтому и решила её защищать. Но она не может ответить мне тем же. Сакура не в состоянии мне помочь.       — А Лайт и Рюуга?       — Мы могли бы стать друзьями, наверное. Но Лайт — Кира, я должна отправить его на казнь.       — А Руюга?       — Мы с ним оба весьма асоциальны. Вряд ли мы начали бы хоть как-то взаимодействовать без участия Лайта.       — А что я?       — Ты, Воланд? Ты сбросил мне на голову Тетрадь Смерти. Благодаря этому я сейчас здесь. В моей жизни есть смысл, что бы дальше не случилось, я буду продолжать цепляться за него. И всё благодаря тебе…       — А ты снабжаешь меня молоком и зрелищем. Жизнь Бога Смерти очень долгая и скучная. Но ты внесла в неё краски. Пусть и ненадолго, но ты стала яркой вспышкой в моём существовании.       — Яркой вспышкой, значит, — Диана облокотилась спиной на забор и откинула голову назад. — Я скоро умру, а меня никто и не вспомнит. Если смогу поймать Киру — оставлю за собой спасённый мир. Но кто будет об этом знать? Если так подумать, то все очень быстро обо мне забудут. Ну и пусть.       — Хе-хе, а ты, я смотрю, не теряешь оптимизм, — сказал синигами, глядя на улыбающуюся девушку.       — Получается, что ты — мой единственный друг.       — Получается, что так. Но не спеши ставить на себе крест! Вдруг ты станешь вспышкой света ещё для кого-то?       — Для кого же?       — У тебя ведь есть дальние родственники. Они будут помнить тебя какое-то время. Эта журналисточка, Сакура, для неё ты стала настоящим другом. И потом…       — И потом что?       — Хе-хе, да так. У уже меня есть на примете «принц на белом коне» для тебя.       — Вот и чудненько. Наверное, при жизни ты был писателем — у тебя отличная фантазия, мой ручной синигами, — засыпая, сказала Диана.              

* * *

      

      — Ди-а-на! Просыпайся, если не хочешь, чтобы кто-нибудь вызвал полицию.       Девушка открыла глаза. Уже утро. Стоп, утро? Неужели она вчера так и заснула под забором у Сакуры?       — Что-то я в последнее время сомневаюсь в способностях своего организма, — потерев сонные глаза, сказала Диана. — Раньше я так резко не засыпала.       — Раньше ты и не болела.       — Я, кажется, вчера выпила целую таблетку. Обычно я делю одно пополам, что бы не стать зависимой от лекарств. Но тут у меня такой возможности не было.       — Кто-то едет, встань хоть, что бы тебя за бездомную не приняли.       — Угу, — сонно кивнула головой девушка, — надо уходить, пока неприятностей не нахваталась.       — Хе-хе, а может и не стоит, — сказал Бог Смерти, когда девушка уже дошла до угла улицы.       — О чём это ты?       Вдруг сзади её окликнули:       — Диана? — Сакура была настолько удивлена при виде подруги, что забыла добавить привычную приставку.       — Привет, Сакура-тян.       Девушку будто подменили: бледная как мел, она то и дело вздрагивала словно от холода, а её глаза, обычно маленькие с радостным блеском, стали грустными и будто увеличились.       — Сакура, — Диана запнулась. Что говорить, когда такое случается? — Сакура, мне очень жаль…       — И ты пришла сюда, что бы мне это сказать?       Диану будто током ударило. Зачем она пришла? Пожалеть её? Сказать слова соболезнования? Желающие посочувствовать скоро и без её участия выстроятся в очередь перед домом семьи Киномото.       Девушка виновато посмотрела на Сакуру, но в её глаза не было ни гнева, ни раздражения, а лишь скорбь и благодарность.       — Ты прибежала сюда с другой части города…       — Я не хотела, что бы ты оставалась одна.       — Сакура-тян, кто она? — из-за калитки показался маленький мальчик, вслед за ним вышла красивая женщина средних лет с заплаканными глазами.       — Мама, Рин, это — моя подруга Диана…       — Примите мои искренние соболезнования, Киномото-сама, я понимаю, что вы чувствуете…       — Нет, ты не понимаешь! Вдруг завопил Рин. — Ты не понимаешь, никто из вас не понимает!       — Рин! — в один голос вскликнули Сакура и её мать.       — Знаете, я пожалуй пойду…       — Хе-хе, зачем же нам уходить? Тут начинается самое интересное: люблю семейные разборки, — сказал Воланд и приземлился подле Дианы.       Мать Рина и Сакуры быстро начала извиняться за сына.       — Ничего, я понимаю, — сказала девушка, и неожиданно для себя добавила: — Мне тоже было плохо, когда умерли мои родители.       Гнев на лице десятилетнего мальчика сменился удивлением: глаза расширились, рот слегка приоткрылся, будто он собирался ещё что-то сказать, но так и не решился.       — Сакура, проводи Диану в дом… Рину надо бы лечь спать. Вы извините его, он не хотел вас обидеть.       Девушки быстро поднялись на второй этаж.       — Это моя комната, посиди тут, пожалуйста, я сейчас вернусь, — с этими словами Сакура поспешно удалилась.       — Хе-хе, а пацанёнку может хорошо влететь. Зачем ты призналась, что твои родители мертвы? Я-то думал, что ты хочешь держать это в секрете.       — Я хотела, что бы он осознал, что не один такой.       — Какой это?       — Кто потерял близкого человека. Плюс ко всему, это значительно смягчило его отношение ко мне, — сказала Диана, садясь на кровать. — Теперь Рин чувствует себя виноватым передо мной. Он будет ко мне лучше относиться.       — И как тебе это поможет?       В ответ девушка лишь пожала плечами.       — Хе-хе, а она, оказывается, не только университетский репортёр, — синигами быстро перевёл тему разговора.       Диана осмотрела комнату: стены были увешаны грамотами и дипломами за достижения в сфере журналистики. Но в углу, сбоку от письменного стола висели медали, и по изображению на обратной стороне девушка поняла, что Сакуре удалось преуспеть ещё в одной области.       — Лёгкая атлетика, ну кто бы подумал…       — Хе-хе, кто бы подумал, кто бы подумал! Пока ты юбку на лекциях просиживаешь, я по всему университету ношусь и за всеми наблюдаю. Эта журналисточка многим парням на физкультуре фору даёт.       Взгляд Дианы упал на письменный стол, на котором была фотография в красивой рамке. Семья Киномото на ней стояла на фоне цветущих вишен: Сакура была в школьной форме, Мидори держал на руках маленького Рина, его жена обнимал сзади дочь. У мальчика уже тогда были заметны черты матери, в то время как сестра была точной копией отца.       — Яблочко от яблони, — произнёс Воланд. — Но девушкам с некрасивой внешностью куда труднее пробиться на телевидение, чем мужчинам.       — Прости, что заставила ждать, — Сакура вошла в комнату и закрыла за собой дверь.       Диана хотела ей что-то сказать, но девушка быстро приблизилась к ней и заключила в крепкие объятия. Сакура дрожала всем телом и плакала навзрыд. Диана молча стояла и гладила её по голове. Слова были лишние: она понимала, что чувствует подруга.       — Так твои родители тоже умерли, Диана-тян?       — Угу.       — Ты не говорила мне…       — Потому что тогда мы были едва знакомы. Ты же не будешь изливать душу первому встречному?       — Нет, конечно… Диана-тян, почему мой папа умер? Он был добрым, хорошим, никогда нас не обижал. Почему мой папа умер? Почему?       — Он не просто умер, Сакура. Его убил Кира. Прости, я обещала, что с твоим отцом ничего не случиться…       — Но это не зависит от тебя, Диана-тян.       «Нет, зависит. Если бы я меньше копалась и что-нибудь предприняла, этого бы не случилось. А если бы я просто убила Лайта, то всё бы закончилось, так и не начавшись. Но я больше не могу использовать Тетрадь, иначе всё это было напрасно».       — Сакура-тян, Кира не останется безнаказанным, я обещаю тебе.       — Я тоже так думаю. Теперь Л точно его поймает. Знаешь, папа как-то сказал мне: «Каждый человек — бесценен, каждый может сделать мир лучше. И я без раздумий отдал бы свою жизнь, если бы это спасло остальных». Теперь люди поймут, что на самом деле представляет из себя Кира. Значит, жертва моего папы была не напрасной. Правда ведь? — девушка наконец-то разорвала объятия, с заметным трудом улыбнулась и посмотрела на подругу.       — Да, Сакура-тян, так и будет.       — Сегодня выходной, ты никуда не торопишься? Можешь остаться ненадолго?       Сакура легла на кровать и несколько часов подряд рассказывала о своей семье, в основном об отце. Как он водил её в зоопарк, когда она была маленькой, как забирал из школы, всю заплаканную из-за издевательств одноклассников, о рождении Рина, как их родители учили его ходить… Говорила так, будто её отец не умер, а куда-то уехал, будто он обязательно вернётся, надо лишь немного подождать.       — Сакура-тян, тебе нужно отдохнуть, — заметив, что девушку клонит в сон, сказала Диана.       Сакура действительно очень быстро заснула. Накрыв её одеялом, Диана на цыпочках вышла из комнаты и спустилась вниз, стараясь не шуметь.              

* * *

      

      Комната, выполненная в готическом стиле, стояла в полумраке. Миса зажгла свечи и села перед зеркалом, вслушиваясь в работающий на заднем фоне телевизор.       — Как же мне найти Киру? Может, он попробует сам найти меня? Это будет легко, если у него есть Глаза Бога Смерти — моё лицо есть на обложках многих журналов!       — А если у него нет Глаз?       — Тогда, Рэм, мне придётся снова что-то придумать. Я умнее, чем кажусь, — улыбнулась Амане.       — Почему ты думаешь, что Кира захочет тебя искать?       — Я готова убить Л ради него! Нет, я готова убить любого ради Киры!       — Но ведь сам он не трогал тех журналистов — они не были преступниками.       — Но они выступали против Киры, а значит, заслужили смерть. Ведь Кира несёт в мир справедливость, он покарал убийцу моих родителей!       Вдруг экран телевизора стол белым.       — Рэм, он ответил мне.              

* * *

      

      — Хе-хе, во Кира даёт! — Воланд буквально влип в экран, комментируя почти каждую реплику выступающего.       — Отлично! Это просто замечательно! Они вступают во взаимодействие, а значит, наступил подходящий момент! — радостно говорила Диана.       — Э? Подходящий момент для чего?       — Куда ты смотрел последний месяц?       — Знаешь, я не люблю смотреть, как мой ручной человек работает над чем-то: если это что-то обыденное, то мне становиться скучно, если что-то, что касается расследования, то это портит всё веселье.       Ты занималась какой-то непонятной мне белебердой с компьютером, составляла какой-то текст, что-то бормотала себе под нос. Помниться ты говорила: «Л абсолютно нечего будет мне предъявить. Даже после того, что я собираюсь сделать». Что именно ты собираешься сделать?       — Я собираюсь заявить о себе всему миру.