Затмение

Выходные быстро подошли к концу. Наступил вечер воскресенья, впереди маячил понедельник, ознамевающий начало рабочей недели. Итачи жалел, что решил выйти на учебу именно в этот понедельник, а не в любой другой. После приступа на кухне, Мадара, казалось, стал более отстраненным и грозным. Временами его поведение походило на рассерженного родителя в присутствии провинившегося ребенка. Итачи же делал вид, что ничего серьезного не произошло. Тем более к подобным вещам он начинал привыкать. Легче было смириться, принять это как неотъемлемую часть жизни и двигаться дальше. Хотя нарастающая частота обострений пугала. Чертовски пугала. — Когда мне заехать за твоими вещами? — голос мужчины прервал диктора новостной программы. Итачи приподнялся на локтях и из-за низкой спинки дивана, на котором лежал, глянул на Учиху, сидевшего за барной стойкой, подготавливая конспекты для семинаров. Ноутбук подсвечивал его голубоватым светом, выделяя на фоне темной кухни. — Вы как себе это представляете? — поинтересовался юноша, не отводя взгляда жутких глаз от лица хозяина квартиры. — На обозрении у всех заведующий кафедрой биофизики забирает манатки одного из студентов, и они весело уматывают в закат? — Отменная картина получается, — ухмыльнулся тот, откладывая ручку в сторону от исписанных листов. — А как ты себе представляешь переезд? — Я сам перевезу необходимые вещи, — опускаясь обратно на диван и подкладывая руки под голову, чуть громче отозвался Итачи. Скрип сиденья, шаги босых ног по полу, а вслед за этим подросток почувствовал нависшую над ним тень. Красный свет перед закрытыми веками сменился на темное бордо. Он приоткрыл глаза и встретился с темным, глубоким взглядом Мадары. Тот склонился над диваном, длинные пряди волос соскользнули с плеч и упали на грудь лежащего. Итачи с интересом наблюдал за мужчиной, а тот ухмыляясь собственным мыслям, протянул правую руку к лицу юноши, касаясь щеки. — Мне было бы приятно помочь тебе. — Вам было бы приятно покрасоваться лишний раз на своем Ягуаре. — Это тоже, — Мадара даже не собирался отрицать очевидной правды. — У тебя щетина… — Еще одно напоминание вам, что я не девка, — юноша лежал на спине, не двигаясь, пока Учиха гладил его щеку и подбородок. Ласкал как ручное животное. — Я с первого дня в курсе, если что, Итачи-кун. Пряди волос скользнули по груди, тень сгустилась, а горячее дыхание опалило губы парня. Между ними осталось ничтожное расстояние, которого хватало, чтобы ощутить тепло и аромат партнера, но не хватало, чтобы в полной мере сблизиться с ним. Глаза в глаза — излюбленная игра. Итачи сдался, вынимая одну руку из-под головы и запуская пальцы в густую смоляную копну, притягивая нависающего к себе ближе. Учиха оперся рукой в сиденье дивана, охотно приникая к манящему рту своего юного любовника. Итачи был настоящим гением во всем, в том числе интимной сфере: он быстро учился, схватывал все нюансы на лету, познавал и запоминал приемы и чувствительные места на теле мужчины. Пальцы перебирали пряди, сжимали их сильнее, тянули, а вслед за этим расслабляли хватку. Губы сминали, а языки находили друг друга, делясь теплом и чувством значимости. Глаза юноши закрывались самопроизвольно, позволяя ему окунуться в ласки чужих рук и рта с головой. — Чертенок, что ты творишь? — Мадара отстранился от студента, что все еще продолжал притягивать его, давя ладонью на затылок. — Сами начали же, Учиха-сан. Я лежал, никому не мешал, а здесь вы… пришли и занялись совращением. — Дерзишь, — растягивая гласные и усмехаясь, отозвался преподаватель. Его глаза блуждали по такому знакомому и не до конца изведанному юноше. Определенно, он почти сотворил идеальную марионетку. Подогнал все ее шарниры, отшлифовал все неровности. Сделал его совершенным для себя. — Я отвезу тебя в кампус, — невесомо поцеловав парня в колючую щеку, заключил Учиха и поднялся, выпрямляясь во весь рост. — Как знаете. Уезжать юноше совершенно не хотелось. Они слишком давно не виделись, и время, проведенное вместе, слишком быстро пролетело. Испарилось в жаре их близости. Потому слова мужчины больно кольнули студента, который оттягивал момент возвращения в реальность. Вопреки виднеющейся перспективе перебраться под его крыло, Итачи ощущал сейчас обиду и грусть из-за обязанности вернуться в комнату общежития. И эти эмоции умело отравляли его мысли. — Тогда через час поедем, а то некоторым детям завтра на учебу. «Говнюк», — мысленно ответил студент, переключая каналы телевизора в попытке найти более-менее стоящую передачу.

***

Учихи спускались на лифте на цокольный этаж, подземную парковку жилого комплекса. Итачи в металлической кабинке стоял позади статной фигуры провожающего, что по обыкновению облачился в черное. В зеркальной поверхности стен они пару раз встретились взглядами, на что старший лишь приподнимал уголки губ. В высоком просторном помещении из бетона и воздуха — парковке — Мадара, не оглядываясь назад, шел к своему «дикому хищнику», будучи уверенным, что студент ступает за ним. Салон автомобиля встретил гостей прохладой и еле уловимым запахом кожи. Итачи пристегнул ремень, мужчина же завел машину, включая обогрев. Ягуар зарычал, приветствуя хозяина, она была готова умчать Учиху в любую точку земли. Итачи перевел усталый взгляд на руки Мадары, что покоились на оплетенном черной коже руле. Ссадины стали намного блеклее по сравнению с первым днем, как их заметил парень. Любопытство съедало юношу, подначивало спросить у брюнета причину этих травм. Типичных ссадин при ударе кулаками. Да и гематомы на крепком теле лишь подтверждали догадки студента. — Откуда они? — тихо, словно невзначай спросил мучавший его эти дни вопрос Итачи. — Это? — Мадара повернул кисть к себе, оглядывая ссадины, сжимая и разжимая кулак. — Отстаивал честь дамы сердца, — он глянул на юношу, растягивая губы в широкой улыбке. А вслед за эти та самая рука, которую разглядывал Учиха, опустилась на макушку Итачи и принялась ерошить волосы. Подросток отмахнулся, недовольно смотря на водителя. Он со всей серьезностью, почти беспокоясь, поинтересовался, а в ответ его в шуточной манере назвали бабой. — Мадара-сан, ответьте уже нормально, — не унимался подросток. Он решил, что правдивый ответ узнает, даже если для этого придется отдать душу. — Сам догадаться же должен был, парень, — Мадара вырулил на дорогу. — Навестил Обито, и мы обстоятельно поговорили. — И что теперь? — Только не говори мне, что переживаешь за эту мудилу, — зло прорычал мужчина, ожидая когда шлагбаум поднимется, пропуская иномарку. Настроение в салоне менялось, напряжение электрическим треском заполняло атмосферу. Парень барабанил пальцами по дверце возле холодного стекла. Мадара вел машину по вечерней дороге, стараясь переключить внутреннюю закипающую злость на предельную внимательность. — Нет, о вас беспокоюсь, — поражаясь собственной откровенности, промолвил парень, моментально пряча лицо. От таких слов, что родились в порыве чувств, стало неловко — Дурак ты, — голос смягчился, морщина меж бровей чуть разгладилась. Мужчина продолжал смотреть вперед, некрепко сжимая кожаный руль иномарки. До слуха Итачи донеслось довольное хмыканье, внутренний монстр, живущий в Мадаре, утихомирился. Это не могло не радовать парня. Большей правды о случившемся он не узнает. По крайней мере, не сейчас. Сам факт того, что преподаватель подтвердил его догадки, говорило о многом. Солнце давно скрылось за горизонтом, передавая эстафету луне и мерцающим точкам-звездам, что в черте города были почти незаметны. Улицы освещали яркие фонари, витрины магазинов и неоновые вывески, притягивающие взгляды прохожих. Мадара выкрутил руль, Ягуар свернул направо, до студгородка оставалось недолго. Перед глазами всплыли события недельной давности.

***

— Жди меня. Это все, что смогло из внятного сгенерировать затуманенное плотным, едким одеялом ненависти и злобы сознание. Слова Итачи о произошедшем выбили землю из-под ног, больно ударили в грудь, вышибая воздух из легких. Казалось, что от ярости кровь закипала в жилах, разносилась по всему организму, опаляя его изнутри. Желваки ходили, зубы скрежетали друг о друга, тик одолел левый глаз. Мужчина сжимал кулаки с такой силой, что ногти впивались в кожу ладоней. — Обито… сука паршивая… — в пустоте комнаты шипение его звучало в сто крат зловеще и угрожающе. Что-то обвивало его сердце тугими кольцами, как питон свою добычу. Оно заставляло пропускать удар неустанную мышцу, чтобы оно в последствии работало быстрее прежнего. К лицу прилила кровь, глаза того гляди должны залиться кровью. Такого приступа агрессии он давно не испытывал. И дело было не только в том, что кто-то посягнул на его собственность. Посягнули на здоровье Итачи, на него самого. Вариант, что парень решил над ним подшутить не рассматривался. Тот бы не пошел на подобную низость, даже несмотря на то, что сделал с ним мужчина. За первый раз, за ту ночь в отеле, Мадара по сей день чувствовал вину. Хрен пойми почему, но Итачи рождал в нем абсолютно новые чувства и мысли. Ворвался в его жизнь и начал ломать. Тихо, незаметно, исподтишка, терпя все мучения со стороны старшего. Поразительный человек этот Учиха Итачи. А после того, как мужчина увидел его в госпитале исхудавшим и в бинтах, он окончательно понял, что этот подросток сам же затянул на нем удавку, свободный край которой держал в крепкой хватке. Они оба были одиночками, оба любили независимость и свободу, требовали внимание и признание окружающих, и оба они, так рьяно отрицая, тянулись друг к другу. Учиха заказал билеты на ближайший рейс обратно. У него появились дела. Оплакав смерть брата и разрешив все семейные проблемы, он мог возвращаться. План уже созрел в голове. И он был максимально простым: стереть Учиху Обито. Аэропорт встретил прилетевших блеклым чистым осенним утром. Прохладный ветер обдувал со всех сторон, еще не успевшее нагреться солнце спешило вверх. Пассажиры приземлившегося рейса бойко общались, создавая гул, как рой пчел. Мадара ловил на себе восхищенные и заинтересованные взгляды женщин разных возрастов. Свою привлекательность мужчина прекрасно осознавал и частенько пользовался этим при необходимости. Но сейчас его раздражали раздевающие взгляды со стороны. Вызвав такси, он отправился по известному ему уже приличное время адресу. Хозяин должен был быть на месте, если слова Итачи — правда. Буквально влетев на этаж и подойдя к нужной двери, он заколотил в нее кулаком, игнорируя наличие электрического звонка и соседей. Мужчина шипел проклятия, не прекращая плотно сжатым кулаком бить по однотипной двери. Через некоторое время беспорядка, учиненного в коридоре, из квартиры послышались глухие шаги. Щелкнул замок, а после дверь приоткрылась на десять сантиметров — расстояние цепочки. На Мадару смотрели черные усталые глаза, в одном из которых разорвались сосуды, окрашивая белочную оболочку в ало-розовый цвет. Скула опухла, прикрывая этот несчастный глаз снизу, под кожей расцветала свежая гематома. Губа треснутая, и корочка темного цвета стягивала здоровые ткани вокруг. — Мадара-сан… — тихо, даже жалко пролепетал хозяина квартиры, неверяще смотря на незваного гостя. — Пусти, сука, разговор есть, — пророкотал мужчина, возвышаясь черной фигурой в дверном проеме. — Обито, я дверь с петель сорву ко всем ебеням, если сейчас же не откроешь. Собеседник негромко выматерился и прикрыл вход, чтобы освободить скользящий запор. Цепочка звякнула, повиснув вдоль косяка и открывая доступ в квартиру. Учиха с силой надавил на нее, попутно отталкивая стоящего за ней человека внутрь помещения, тот оступился, теряя равновесие и падая на спину. Грохот, как при падении тяжелого мешка. — Ты огромный кусок дерьма, Обито, — захлопнув за собой входную дверь, проговорил Учиха, нависая над лежащим на полу мужчиной. — Что ты сделал с ним? Не дожидаясь ответа, Мадара замахнулся ногой, впечатывая мыс ботинка в бок знакомого. Тот отозвался протяжным скулежом, скручиваясь на прохладном полу. Гость не собирался останавливаться, вторым ударом ноги попадая чуть ниже лопаток. Обито закрыл лицо руками, на костяшках горели пятна ссадин. — Мадара, прекрати, — он попытался контратаковать, но мужчина ловко парировал. Он присел на корточки и схватил журналиста за грудки. — Обито, что в твоей голове творилось, раз ты захотел трахнуть его? И это после твоих слов, чтобы я перестал быть сволочью и хотя бы раз пожил без своих «кошек-мышек»? — брызгал слюной Мадара в лицо своего бывшего любовника. — Ответь мне пока я не убил тебя здесь. Он еще раз тряхнул его, прикладывая о пол. Обито больно сжимал его запястья, стараясь отвести чужие руки от себя. Не глядя он ударил ногой, попадая в голень нависающего над ним демона. Лицо Мадары исказила первобытная злость, чистая ярость со стремлением уничтожить. До остатка, до абсолютной пустоты. — Очнись уже, Мадара, — чувство отчаяния заполнило Обито, и он изо всех сил смог оттолкнуть от себя гостя, быстро поднимаясь на ноги. Дыхание сбилось, вынуждая грудную клетку двигаться в хаотичном ритме, кровь прилила к лицу, и свежие раны пульсировали сильнее прежнего. Удары по ребрам протяжно ныли, напоминая о себе. — Я тогда говорил так, чтобы вы вновь прислушались ко мне, поняли, что именно я вас так хорошо знаю. Не этот мелкий сукин сын, а я, — он ударил себя ладонью в грудь. Мадара, не отводя сверкающих глаз от бывшего любовника, медленно поднялся с пола, выпрямляясь, немного прогибаясь в спине, разминая затекшие после длительного перелета мышцы. Слова Обито доносились до него через сотни невидимых барьеров: глухо и безразлично. — Ты сейчас серьезно? Или прикалываешься? — с искренними интересом поинтересовался он, отмечая про себя, что пинок журналиста угодил в болезненную точку на голени. — Обито, мы же закрыли тему. Учиха подбежал к старшему, хватая его пиджак за лацканы и прижимаясь разбитыми губами к сомкнутым в злую линию чужим губам, вкус которых был ему хорошо знаком. Мадара же не позволил поцелую длиться больше секунды, моментально отпихивая от себя знакомого. Ловко, быстро и без шанса отстоять свою позицию. Мужчина демонстративно сплюнул на пол, показывая несколько прикосновение бывшего было ему омерзительным. — Не смей прикасаться ко мне, гнида, а про Итачи забудь. — Что вы нашли в нем, Мадара-сан? Малолетка с волшебной жопой? Или у него там еще пизда есть? — обида сквозила в дрожащем голосе Обито. — По пиздам ты у нас спец, да, Обито? Не получилось с Рин и ты перекинулся на прошлое? Услышав имя первой любви, молодой человек изменился в лице: его глаза расширились, он перестал дышать. Секундное промедление и он кинулся на незваного гостя в новом приступе ярости: — Не произносите ее имени! Мадара пропустил удар по ребрам, а от второго — увернулся, отвечая приличным хуком в челюсть Обито. Того развернуло, впечатав в стену; висевшая картина опасно загудела, норовя упасть. Агрессия, которую мужчина сдерживал, почувствовала первую кровь, набирая силы. — А что такое, Обито? Не ты ли пришел ко мне, когда твоя Рин выбрала твоего лучшего друга детства, а не тебя? Не ты ли после их развода, оставил меня, уйдя на второй заход? — шипел Мадара, прижимая тело знакомого к стене, с силой надавливая ладонью на его лоб, чуть задирая голову вверх. Обито ударил ногой, но цель была достигнута только по касательной. Учиха выматерился, захватывая противника за руку, уходя от следующей атаки. — Ты знал, что я к ней чувствую, и про развод молчал, а потом еще и про аварию… — Метался, как я не знаю что, тебе же лучше было оставаться в неведении, — глаза лихорадочно блестели. — После всего я даже это тебе простил… Так почему бы тебе не выбрать меня? — вновь старая тема была поднята между противниками. — Ты не нужен мне, — холодно отчеканил Учиха, захватывая правую руку бывшего любовника и заводя ее назад. Сам он черной тенью скользнул за спину, прижимая Обито к крашеной стене, на которой в секунду остались кровяные разводы. Мужчина блокировал ноги противника, сильнее вдавливая в шершавую поверхность лицо свободной рукой. Тот дрожал, извивался в его руках, что-то бормоча измазанными в густой алой жидкостью губами. — Одумайся… Столько лет мы были вместе, а тут… этот гаденыш должен был стать одним из многих твоих игрушек, которые я терпел, — хрипел журналист, пока Мадара сильнее заламывал его руку. — Ты вечно живешь в сказке, мальчик, — приблизившись вплотную, на ухо прошипел мужчина, опаляя ухо противника горячим, сбившимся дыханием. — Ты и сам был одной из таких игрушек… А сейчас ты посмел тронуть то, что принадлежит мне. Голос его становился с каждым словом глуше и ниже, появлялся животный рык. Зверь, что в следующую секунду должен был напасть на загнанную жертву и прокусить ей глотку, вспарывая сосуды, окончательно пробудился. Обито, словно почувствовав кожей, фибрами души намерение гостя, затараторил: — Нет, нет, нет, только не правую руку! Все, что успел он пролепетать на высокой ноте, как острая, заглушающая весь мир боль пронзила его тело. Едва различимый хруст и конечность плетью упала вдоль дрожащего тела, поддерживаемого лишь стальной хваткой старшего. — Я готов убить тебя за то, что ты сделал, Обито, — отпуская мужчину и отходя на пару шагов назад, тихо, но холодно проговорил Учиха. Он, склонив голову вбок, смотрел на осевшего на пол знакомого. — Но ты не заслужил, чтобы я замарал о тебя руки. Обито поднял глаза на победителя, на человека, что был ему дорог. Тот, кто давно вытащил его из пучины ада и кто сейчас отправил его обратно, обрубив крылья. Демон смотрел с непроницаемым выражением лица, а взгляд его не выражал ничего, кроме неприязни. Он, помогая себе левой ладонью, придвинулся к стене, опираясь на нее спиной и затылком. Тело била уже крупная дрожь. Она была такой, что зуб на зуб не попадал: эффект адреналина от драки, боли и услышанных слов. Мадара отбросил спутанные пряди волос за спину и присел, удивляя себя и оппонента. Он протянул руку и кончиками пальцев провел по испачканным губам журналиста, двинулся к скуле, рисуя алую линию на ребристой коже, а после приложил всю ладонь. Нежно, ласково, как прежде. Но при этом взгляд его сквозил вековым холодом ледников: — Все же мне обидно, что ты так и не смирился с правилами игры. Обито прижался щекой к горячей ладони, прикрывая глаза. Он понимал, что больше этот человек не подпустит его к себе. Все мечты и надежды, что он остепенится, одумается и вернется к нему, вернется к проверенному партнеру, превратились в прах. Сейчас Мадара прощался с ним, со всей их историей. — Даа… — пряди отросшей челки сползли в сторону, открывая второй глаз. Черный, смотрящий бесконечной мглой. — Этот малец поселил во мне подобие сентиментов. В последний раз он провел подушечками пальцев по ребристой коже, пачкая себя и мужчину в теплой крови. Заглянул в полные мучений от внутренней и внешней боли глаза и, чуть искривив рот в грустной улыбке, поднялся. Он не оборачиваясь дошел до двери, положил пальцы на гладкую ручку и замер. Обито смотрел ему в спину, он сжимал пальцами сломанную руку, безжизненной плетью лежащей на полу. И из угла его глаз вниз по горящим от ударов и обиды щекам скатились соленые капли. Истерика, что в начале тихо подкрадывалась к нему, сейчас набрала скорость и подобно спринтеру бежала к финишу. — Исчезни из моей жизни и жизни Итачи, Обито. Второго шанса я тебе не дам. — Голова чуть повернулась назад, но смоляные пряди скрывали большую часть лица. Мужчина поправил пиджак и вышел из квартиры своего бывшего любовника. Он перевернул еще одну страницу своей жизни, оставив ее позади. «Черт, как же больно он пинается, — про себя подумал Учиха, спускаясь в пустом лифте. Бок и голень болели, а костяшки пальцев зудели от расходящегося по ним жжения. Заведующий выудил из кармана сухие салфетки, сплюнул на них и принялся вытирать ладони. Чуть влажная ткань отказывалась качественно стирать кровь, лишь больно царапала свежие ссадины. — Дерьмо…» А спустя пару дней он встретил Хошигаки у спортивного комплекса на территории студенческого городка Университета. Студент вместе с парнями из команды по плаванию направлялся на очередную вечернюю тренировку. Кисаме сначала услышал зарождающееся тихим шепотом обсуждение, которое довольно быстро приняло весьма громкий характер. — Смотрите! Да это же Учиха-сан! — парни разглядели и узнали приближающуюся фигуру. К удивлению Кисаме, многие студенты вне пар после поездки в горы довольно неплохо отзывались о монстре с кафедры биофизики. — Люди-амфибии во всей красе, рад встречи, — мужчина поравнялся с ними, руки он убрал в карманы черных брюк. Сверху на нем был одет свитер с воротником стойкой угольного цвета, что весьма эффектно подчеркивал бледность кожи. — Вы вернулись? Студенты, пораженные такой встречи, облепили заведующего со всех сторон. Хошигаки же остался в стороне, с силой сжимая лямки сумки на плече. Он не сводил прозрачных глаз от хищного лица Учихи. Успев свыкнуться с тем, что этот человек исчез, он оказался неприятно удивлен его возвращению. Особенно сейчас… «Хотя картина начинает складываться… Инцидент с Итачи, который продолжает упорно молчать, исчезновение Обито Учихи и скорое возвращение самого монстра, кисти которого еще и забинтованы». Последнее он увидел случайно, мельком, когда мужчина пошевелил рукой, чуть вынимая ее из глубокого кармана. А вид забинтованных кистей после драки для Кисаме был слишком хорошо знаком. И вновь внутренний зверь, его истинная сторона подняла голову. Этот человек… он определенно был связан со всем, что творится с Итачи. Студент не слышал разговора рядом с собой, погрузившись в собственные мысли. Из мира размышлений его вывело прикосновение к плечу. — Кисаме-кун, на пару слов, — Мадара смотрел ему в лицо, пристально и без шанса отвертеться. Парень мотнул головой, прогоняя засевшие в голове мысли, и огляделся: его товарищи уже заходили в спорткомплекс, на улице он остался наедине с Учихой, что сейчас довольно ощутимо сжимал его плечо. — Чего вам? — не скрывая недоброжелательности, поинтересовался юноша, сбрасывая с себя чужую ладонь. Та действительно была характерно перебинтована. — Зачем же сразу зубами клацать, акула? — черные с прищуром глаза смотрели уже не расслабленно и беззаботно. — Просьба есть, личного характера. «А вот это интересно. Чтобы сам он и ко мне с подобным?» — десятки догадок, но ни единой зацепки. Мадара не церемонился на раскачку, он сразу подошел к основному вопросу вечерней встречи: — Будь добр и передай это Итачи, вы же с ним в тесных отношениях, — в голосе появилась желчь. Учиха выудил из кармана что-то маленькое, что-то блеснувшее в свете вечернего солнца. Кисаме как под гипнозом протянул ладонь, принимая вещь из рук человека, которого он ненавидел всеми фибрами души. Ладонь обжег металл. Хошигаки опустил стеклянные глаза и уставился на распростертую ладонь. Связка ключей. Определенно, не от служебного помещения. — Мы же договорились, Кисаме-кун? — на лице улыбка, а в глазах оскал. Учиха не стал дожидаться ответа, лишь кивнул головой и, развернувшись на каблуках, зашагал прочь. — Что за пиздец, Итачи? С чем же ты связался? — прошептал себе под нос парень, сжимая пальцы в кулак так, что резные края ключей больно впились в кожу ладони. Дрожь прошлась по его телу и осела тяжелым камнем в груди. Он так хотел запихнуть эту связку куда подальше вместе с преподавателем, что отдал ее, но образ подростка перед глазами останавливал. Он не мог предать Учиху, не мог навредить Итачи своим обманом.

***

— Вы меня слышите? Сбоку доносился знакомый голос. Он звучал обеспокоенно, но чувствовалось, что его обладатель старался держать себя в руках. Не поддаваться панике. — Ты что-то спросил? — Мадара повернулся и глянул на смотрящего широко распахнутыми глазами подростка. Тот уже успел отстегнуть ремень безопасности и сейчас почти полностью был развернут в его сторону, опираясь рукой о панель автомобиля. — Я уже несколько минут зову вас. Заглушили машину и сидите как вкопанный, — немного успокоившись, ответил Учиха, расслабляясь в глубоком кресле. Мадара осмотрел парковку на территории студгородка. Пребывая в воспоминаниях, он на автопилоте доехал до места работы. С подобными выкрутасами стоило заканчивать, раз он осмелился взять на себя ответственность за этого парня. — Задумался немного, — все еще остраненно проговорил мужчина, прикладывая ладонь ко лбу. Он еще с минуту просидел так, а после, отбрасывая челку в сторону, повел плечами, разминая их, заодно и сбрасывая с себя осадок воспоминаний. — Задумывайтесь, пожалуйста, за пределами транспорта, — отчитал его студент, не открывая глаз. — Конечно, птенчик, — ладонь легла на бедро юноши, и пальцы проворно прошлись по внутренней стороне ноги вверх. Они остановили свой путь в паре сантиметров от паха. — Отличные выходные получились. — Угу. Мадара стал прежним, что смогло унять нарастающее у парня беспокойство. Застывший мужчина с пустым взглядом выглядел незнакомцем, рядом с которым чувство дискомфорта достигло пика. — Поцелуй меня, — горячая ладонь продолжала лежать на бедре, посылая приятные волны по телу, а слова подожгли внутренний фитиль. — Могут увидеть. — Так себе отмазка, поработай над этим. Это твое домашнее задание, — тихий смех заполнил салон. Итачи привстал и потянулся к мужчине. Ладони юноши легли на его щеки, ало-карие глаза заглянули в почти черные, и следом их губы соединились. Легко, мимолетно, но чувственно и даже трепетно. — С возвращением, — отстранившись произнес Итачи, а после выскользнул из салона, не оборачиваясь исчезая за поворотом парковки.