Максимовское счастье

      Как вырубился — не помню. Только ледяной душ, ухмыляющееся лицо Эрика с разбитыми губами, его хватка на моей шее, когда, выходя из ванной, он потянул на себя и заставил поцеловать, и пропасть, сплошная черная дыра. Проснулся утром. Денис спал на краю кровати, забавно уткнувшись в подушку. Все так же - одетый. Во сне его ресницы обеспокоенно подергивались, а губы были сжаты в плотную линию. Скорее всего, снится дурной сон. Не придумав ничего лучше (у Михи нахватался, не иначе), дыхнул на него… Сначала его лицо перекосило, потом распахнулись глаза, показавшиеся мне совсем юными, а потом уже услышал голос:       — Ты сдох, что ли?.. — Тишина, молчание, снова закрыл глаза, зарываясь в подушку. Я даже привстал. — Ой… — уже реальнее. — Извините, Максим Андреевич.       Довольно скалюсь, не у одного меня утро скверное, этот тоже как от кошмара в себя приходит, но думы о случившемся все равно возвращаются, забивая пустую с утра голову тяжелыми мыслями. Ноет жопа.       Сажусь. Растирая глаза и лицо, прохожусь рукой по трехдневной щетине и, скатившись с кровати, падаю в стойку, начиная отжиматься, иначе просто не проснусь. Пока не чувствую колющую боль и жжение в мышцах, не успокаиваюсь, только тогда останавливаюсь и поднимаюсь.       Быстрый душ, сонная физиономия Эрика, маячившая в коридоре. На его попытку меня обнять выставляю фак, мужчина хмурит брови и недовольно кривит лицо. Ни хуя не угадал. Трезвый я не такой доступный… как проститутка.       Кофе с утра не лезет, давлюсь сигаретами, отвечая «кроликам», что на работе меня не будет, потом еще с десяток СМС, что я не болен, не при смерти, и даже вру, что не забухал.       — Мне на работу, — Денис цепляет меня за рукав в коридоре, пацан помятый, так и не проснувшийся. Слыша шаги, тащу его к себе, поворачивая спиной и обнимая за живот. Слишком худой, ребра одни.       — Зачем? — спрашиваю шепотом, делая как можно более расслабленной позу, но пацан так напряжен, что становится даже неловко.       — Работу работать. — Изображать легкость у него не получается, от слова совсем.       — У тебя час, чтобы влить Михе в уши, как ты сегодня занят, съездить взять вещи и вернуться обратно через магазин, с тебя ужин.       — Может, ваш выебонок сгоняет? — Я чуть в голос не заржал от смысла его слов и от интонации, совсем пацанской, словно не он говорил, а совсем другой человек.       — Сам, — развернув за подбородок, чмокаю в губы, парень забавно округляет глаза и поднимает руку кверху. — Попробуешь губы вытереть — устрою прилюдную порку. Хочешь веничком по жопке? — Мотает головой слишком отчаянно. Краснеет. — Тогда час пошел, — шлепаю его по заднице, он делает пару шагов по инерции, останавливается, считает до трех и быстро выскакивает за дверь.       — Так себе шоу, — тянет от двери Эрик, с улыбкой наблюдая, как я смотрю на стену, размышляя, нормально ли доедет пацан. С какого я вообще о нем думаю?       — Не нравится — сдай билет и вали.       — Не могу. Я уже говорил.       — И надолго твой визит? — ухожу в кабинет, разваливаясь на диване и врубая плазму. Рабочего настроя нет совершенно. Отключаю трубку. Потом включаю. Если Миха не дозвонится - приедет, а я пока не могу смотреть ему в глаза, хоть и скучаю.       — Отец сказал позвонит, — садится рядом, развернувшись, укладывается на диван, головой ко мне на колени. Отдергиваю руки.       — Все так серьезно? — Не хочу лезть в его жизнь. Никак. За последние годы я изредка видел его фотки в журналах или в интернете, что-то присылал отец, но специально стать частью его жизни уже не хотел.       — А ты волнуешься? — смотрит на меня снизу вверх, приходится опустить голову.       — Нет. Рассуждаю, во что мне это выльется.       — Ты врун, — смеется беззаботно и тянется пальцами, обводя подбородок и рот. — Совсем не изменился, — говорит себе, привстает и льнет к губам, оставляя влажный след до того, как отворачиваюсь.       — Зато ты изменился.       — К лучшему? — падает обратно. Он так легко вливается в мое личное пространство, словно всегда был его частью, что такую вынужденную близость переношу без стресса.       — Не уверен. Мозгов так и не прибавилось, раз вляпался.       — Может, я специально, чтобы повидать тебя?       — Это на тебя очень похоже. Напакостить всем, чтобы хорошо сделать себе.       — С тобой мне всегда было хорошо…       — Заткнись.       — Я говорю правду.       Не могу воспринимать его слова ни буквально, ни образно, вообще не могу его слышать. Это тяжело - видеть того, кого видеть не хочешь и в то же время крепко держишь его за руку. Будь я смелее — вышвырнул бы, но что-то не отпускает от него, и я очень хочу понять, что это именно.       Полдня Эрик выносит мне мозг, рассказывая про свою жену, двоих детей и жизнь в целом. Не отмечаю ничего важного, иногда подвисая и просто рассматривая, как шевелятся его губы, и не слыша звук. Пару раз целуемся. Инициатором близости всегда является он, но начав чувствовать прилив возбуждения и как сильнее тянет к нему — отталкиваю, он обижается, однако не уходит. Такое чувство, что вернулся в юность и мы поссорились. Только не ссорились мы. Расстались. Много лет назад. И разошлись каждый своей дорогой.       Ближе к вечеру, отзвонившись партнерам и перенеся встречу, замечаю, что чего-то не хватает.       — Ты где? — рычу в трубку, потеряв бдительность и равновесие, падаю на спину, съехав по дивану, и одной рукой ловлю руки Эрика, стягивающие с меня штаны. Ему на мои протесты плевать - губами прихватывает полувозбужденную плоть через домашние брюки, меня прошибает током, и я не сразу вспоминаю, что спрашивал и у кого.       — В район выдернули. Миша попросил. Скоро приеду. — Запыхавшийся и уставший голос отрезвляет. Хлопаю Эрика по щеке, он нехотя поднимается, усаживаясь ко мне на бедра, трется жопой о член. Непробиваемый, сука. — Надо приезжать? — не так уверенно.       — Да! — Нажимаю на отбой и отбрасываю трубку. Смотрю на серьезного, плохо скрывающего обиду Эрика (ах да, он всегда был ревнивый), и становится весело.       — А ты как хотел? — интересуюсь у него, он хмурит брови. — У меня есть… парень.       Фыркает мне в лицо и, спрыгнув, уходит. Неужели совсем… а нет, только на диван залез, с которого мы загремели, когда бесились.       — Он тебе не подходит, — вставляет веское замечание.       — А кто подходит? — Сажусь спиной к дивану, не забираясь наверх. Эрик пальцы запускает мне в волосы и начинает перебирать, глаза закрываются сами собой.       — Из твоего окружения?.. Тот белобрысый комок нервов неплох, но слишком молод.       — Он занят.       — А ты бы хотел, чтобы был свободен?       — Да. — Ему не нравится ответ, и он сильнее сжимает руки. Объяснять ему, что Миху я люблю — нет смысла, не его это дело. И то, что люблю не совсем как партнера — тоже.       — Не ужились бы. Тебе нужен послушный. Например, я.       — Мы уже это обсуждали, — останавливаю его руку, он, вывернув запястье; переплетает наши пальцы и тянет к губам, целуя. Я даже зависаю и поздно одергиваю себя, тепло уже пошло по вене.       — Значит, обсудим еще раз.       — Ты слово «Нет» вообще не признаешь?       — Если это касается тебя — то да. Максим, почему ты такой упрямый?       — Потому что повзрослел.       Денис приезжает еще через час, дерганый и без настроения. Швыряет на стол пакеты, по звуку - что-то разбивает, и с той же бесстрашной рожей начинает копаться в них, вытаскивая продукты на стол. Царапает пальцы о край разбившейся банки, засовывает под кран с водой и долго смотрит, как алая струя, закручиваясь в водоворот, сливается в канализацию.       — Плохой день? — решаю вмешаться, пока он не разбил еще что-нибудь.       — Как всегда. Коллеги - дебилы, заказчик - козел, шеф — мудак… Ой, — прикусывает язык и медленно оборачивается. Стою за его плечом, лицезрея всю гамму красного на лице, и его чувство вины отчего-то греет. — Извините.       — Да ничего, — встаю плотнее, он ближе к столу притирается, чтобы меня не задевать. Забавный. — Михаил научил?       — Нет, — мотает головой. — Он о вас либо хорошо, либо ничего.       — Как это на него похоже, — ухмыляюсь, делая еще шаг вперед, вплотную к спине. В этот момент заходит Эрик.       — Соскучился, что ли? — не сразу понимаю, что это Денис спрашивает у меня. Скашиваю взгляд вниз, встречая его упрямый прищур. Артист хренов.       — Угу, — тянет улыбнуться, но сдерживаюсь, оплетая руками торс. — А ты?       — Вы еще тут сосаться начните, — хмыкает Эрик, проходя к окну и пихая меня локтем. Наваливаюсь на Дена. Пацан, правильно смекнув, сам тянется ко мне, быстро целует, и если бы я его не держал, он, вероятно, убежал бы, а так пришлось выходить из ситуации. Его детский чмок стираю настоящим поцелуем, без языка… пока что. Перепуганно-потерянное лицо надо было видеть. Я — кайфанул. Эрик взбесился, но виду не подал. Пацан в ауте.       — Иди переоденься, — отпустив его губы, не прошу, требую, — дома в костюме не слишком удобно.       — Может, сразу раздеться? — ляпнул, не подумав, и так же, не думая, вгрызся в нижнюю губу.       — До вечера подождешь, — шлепаю его по мелкой заднице и выпроваживаю из кухни. Успеваю сполоснуть руки, почистить брошенную им в раковину картошку, пока он не приходит обратно, уже другой, словно в одно и то же тело можно уместить две разные личности, являющиеся полными противоположностями.       Пялимся с Эриком оба. Тот - высокомерно скривившись, как всегда, я — с любопытством и растерянностью. На вид — пацан совсем. Темненький, волосы разлохматил, еще и затылок чешет. Стройный, как я и понял, особенно в этих обтягивающих светло-голубых джинсах и бежевой водолазке с вытянутыми рукавами… Не могу назвать его женоподобным, но что-то есть такое хрупкое, что ли, в нем, хотя и физиономия немного бандитская.       — Что уставились? — огрызается на обоих, возвращаясь к раковине, вздергивает рукава, демонстрируя сильные, расшитые темными венами руки с тонкими длинными пальцами… А я-то до вечера подожду?.. Уж больно мысли в голову лезут похабные. Заломать в углу, доведя до стыдливого обморока, а потом трахнуть хорошенько…       — Максим, — зовет меня Эрик, — может, поужинаем где-нибудь в приличном заведении, м?.. — Скептически осматривает, как Ден жарит картошку, я смотрю мультики, как я «жарю» Дена. Пацан в это время приговаривает: «Куда же я положил мышьяк», и шарит по банкам со специями.       — М-м-м-м? — отвлекся. Хочу укусить пацана за маленькую упругую задницу…       — Пошли в ресторан, — уже требовательнее.       — Если тебе надо, — вклинивается парень, я взгляд от его жопы перевожу на темный затылок, — вали. Он никуда не пойдет.       — Это почему?       — Я не разрешаю, — отвечает Эрику, я решаю, что хорошо бы присесть. Тридцать, мать их, восемь лет прожил и только сейчас узнал, что отпрашиваться должен!       — И ты это съешь? — Эрик косится на меня с неодобрением и неким презрением. Еще бы, весь такой самостоятельный, принимающий решения один…       — Да, — киваю, — раз он так хочет. — Не забыть потом выпороть за самоуправство!       На этом инцидент исчерпан. Ужинаем молча. Эрик отказывается от угощения, заказывает ужин из ресторана, а я с удовольствием ем то, что дали, привык за последнее время к домашней еде. Готовит почти как Данила. Тот, правда, сукан, мне то слабительное подмешивал, то снотворное, то оба вместе, не заморачиваясь дозами, но быстро надоело, а этот нормальную еду дал, ценю.       Пьем.       Особенно Эрик.       В дрова. И я давно его таким не видел и не хотел бы. Он под градусом становится пиздопротивный… как Миха, бля. Ему или надо любви, или нажить врагов. В данном случае - все сразу.       Попытки зацепить Дениса провалились, парень явно в броне, не зря с Мишкой работает, того тоже не все любят. На его выпады или посылал смело на хуй, или поглядывал на меня, и осаживать своего старого знакомого приходилось мне.       Весь вечер глазел на Дениса. Из любопытства. Совершенно в другом свете он предстал домашний. Проще. Только за очками все еще прячется, но и их я уже отобрал и спрятал в карман. Теперь на меня косятся недовольно, но попыток отобрать свою собственность не было. Мне нравится, что он чувствует грань - по возрасту, по статусу, да и просто по жизни.       — Ты скоро спать? — спрашивает у меня, забирая из моих рук бокал с вином и допивая остатки. Для храбрости.       — После меня, — вклинивается Эрик. Я на него даже смотреть не хочу, и руку его, которую положил мне на колено, чувствовать тоже.       — После тебя волки радостно срать пойдут, — дерзит и плавно поднимается. Э, этому столику вообще пить нельзя. Ловлю за руку и тяну обратно, но он ловко выкручивает кисть, освобождаясь, и отходит. — Идешь? — уже мне, я и так распален алкоголем, еще и Эрик, сука, весь вечер провоцирует, ему же только посмотреть достаточно, чтобы меня перекрыло, так что нервы на пределе. — Или еще раз с ним решил потрахаться?..       «Еще раз» ударило в голову сильнее, чем выпитое. В глазах потемнело. Значит, слышал. Не мог не слышать.       — Скоро приду, — выдыхаю сквозь зубы и шаг за шагом приближаюсь к точке невозврата, зверея. И не на парня - на себя, конечно, но почему-то наказать хочется именно его.       — Может, хочешь присоединиться? — Эрик умело подливает масла в огонь.       — Я, в отличие от него, — снова укол под ребра, слишком близко к сердцу, бросило в жар, — с кем попало не сплю. Надеюсь, ты, — это уже Эрику, — не заразный, хотя провериться бы стоило.       Я перевариваю услышанное, Эрик смеется, напоминая, в какой помойке нашли Дена и с какой тучи на небе сошел сам. Начинаю возбуждаться. И к своему стыду и легкой панике - от злости и желания наказать Дениса.       — Иди в комнату, — прошу Дена негромко, душа в себе эмоции.       Мальчишка разворачивается и молча уходит, бросив на меня взгляд типа: «Не мне потом будет за это стыдно, а тебе». А мне уже. И не за то, что сделал, а за то, что сделаю.       — А ты спать, — уже резче мужчине, игнорируя его холодность во взгляде и излишнюю решимость.       — Я хочу с тобой, — тянет капризно, и меня это бесит тоже.       — Мне плевать, чего ты хочешь! — Сейчас я не соврал ни себе, ни ему.       Выбравшись из-за стола, забираю полупустую бутылку с вином и ухожу курить. Пью из горла, набирая Миху.       — Чем занимаетесь? — спрашиваю раньше, чем он успевает поздороваться.       — Даня стряпает, я пробую, — отвечает с улыбкой, в хорошем настроении, это радует.       — Что пробуешь?       — Пробую объяснить, что готовка - это не его.       — А он прям стряпает?       — Прям да.       — А что? — делаю жадный глоток, улыбаясь в ответ и немного оттаивая.       — Я не знаю, — шуршит одеждой. — Если не сгорим, нахуй, принесу попробовать. — Сердце пропускает удар. — Ты же завтра придешь на работу? — уже без шуток.       — Давай без меня, ладно? Хочу отдохнуть.       — А ты устал? — спрашивает с недоверием, знает, что живу работой. Больше, к слову, некем.       — Есть немного.       — От кого? — прицельным, хоть и через наводящий вопрос.       — Поговорим позже, ладно?       — Когда созреешь?       — Угу. — Допиваю остатки, голова кружится, и градус слишком велик, чтобы я мог стоять ровно.       — Хорошо, — соглашается, хотя говорит так, только чтобы я отстал. — Ты же позвонишь, когда захочешь поговорить?       — Да. — Не вру, признаюсь честно, кроме него вряд ли кому смогу открыть душу. Раньше Эрику мог, а теперь не получается рассматривать его на эту должность. — До связи, — сбрасываю вызов и себя корю, что только дум ему подкинул и сам еще больше загрузился.       Опускаю взгляд вниз на стояк.       — Хоть ты-то успокойся, — прошу жалостливо, самого по-новой потряхивать начинает, и руки от нетерпения чешутся. Мантра не помогает. Слова уговоров тоже. Эрик, стоящий за спиной, и того больше мешает.       — Уйди, — чеканю каждую букву, вставая.       — Поцелуешь — уйду, — ставит условие, я сам к нему подхожу, не касаясь руками, прижимаюсь к губам, зло впившись в них. Он все делает правильно, обнимает за плечи, выдыхает со стоном, жмется к груди, и раньше я бы на это купился и себя бы продал, если бы ему понадобилось, но мелкий гаденыш так грамотно перетянул мою злость на себя, что вообще ни о чем кроме него думать не могу! Отстранив Эрика за плечи, обхожу и ухожу к себе…