Ошибка с зельем

Гермиона в стотысячный раз поправила ткань на плечах, желая, на самом деле, просто сорвать чёртову ткань. Мерлин. Как жарко! Жар белым, горячим отчаяньем расползался по ней, оставляя за собой дорожки жидкого огня. Она хотела…чего-то. Возможно, контакта? С другим человеческим телом. С определённым человеческим телом. Бледная кожа. Платиновые волосы. Серые глаза. Вспыхнув, Гермиона вновь оправила ткань. Мерлин, это был всего один бокал шампанского! Почему она чувствовала себя такой…возбуждённой. Она споткнулась на мощёном булыжником полу. Где она вообще находится? Она бродила по той части замка, которую не так-то часто и посещала, особенно после наступления темноты. Значит, ей придётся провести Новый Год здесь? Такой потерянной и… такой заведённой? К несчастью, это было так. Её джинсы казались ненормально узкими. Она провела руками по бёдрам, укрытыми тканью, преследуемая образом определённого слизеринца. Но как он…изменился в этом году. Она прислонилась спиной к каменной стене, в очередной раз мысленно представляя себе его. Она сказала Гарри, что он ещё мальчик? Хм…нет. Он был… — она заскулила — мужчиной. На самом-то деле. Зачем она вообще ушла с вечеринки? Она должна была остаться. И смотреть на настоящего Малфоя, а не на картинку в своей голове. Она потёрлась задницей о стену. Ужаснувшись, тут же отскочила. Фак, она что сошла с ума? Святая Моргана, она только что сказала слово «фак», пусть даже это было только в её голове. С ней что-то было по-настоящему не так. Возможно, она сможет найти гостиную Слизерина? Возможно, она могла бы поумолять Малфоя о поцелуе? Просто новогодний поцелуй. Ничего особенного. Она бы сказала, что это на удачу, а потом… А потом она бы поцеловала его, и упаси Боже того, кто захочет ей помешать. И вот она снова у стены. Ей нужно прекратить тереться о стены. Ей, в конце концов, нужно добраться до своей комнаты. По крайней мере, если бы она была там, она могла бы… Её лицо покрылось яростной краской. Могла бы облегчить свою маленькую проблему самостоятельно. Но как она туда доберётся? Невозможно добраться до комнаты извиваясь по стенам. — Своенравным львицам не следует одним бродить по подземельям, Грейнджер. Его голос, отразившийся эхом в пустом коридоре, был непривычно хриплым. Он наклонил голову и посмотрел на неё. Выражение его лица было странным. — Это опасно, — продолжил он. Боже мой. Она должна сказать что-то в ответ, но что? Что вообще люди говорят в таких ситуациях? Она порылась в глубинах своего ума в поисках чего-нибудь полезного. Вау, Малфой, здорово, что ты умеешь изъясняться по-английски! И у тебя, кажется, есть другие полезные способности. Не хочешь поделиться? — Малфой, — сказала она вместо этого. Чудно. — Грейнджер, — растянул он, и Гермиона подумала, что ей стоило бы начать беспокоиться. Дерьмо. Она была одна в подземелье со змеёй, на её территории и, если судить по его потемневшим глазам, он собирался ей навредить. — Что ты здесь делаешь? Слоняешься по подземельям… Ждёшь меня? Её тревога стремительно возросла. — Оу, ну, с чего бы мне ждать тебя? — если её голос и дрожал, то это было ничто по сравнению с совершенным ей подвигом. Она смогла хоть что-то из себя выдавить. — Ты рано ушла с вечеринки, — он ослабил галстук. Малфою тоже было жарко? — Тебе не понравилось? — Оу, — её щёки были ярко-красными, — Нет, это была довольно милая вечеринка. — Но ты ушла. — Мне стало жарко. У него раздулись ноздри, а она облизала губы, вдруг снова отчаянно захотев его поцеловать. Это было такое странное желание, но слишком сильное, чтобы его игнорировать. Она хотела поцеловать его. О, как она хотела его поцеловать. — Жарко? — он склонил голову набок, до ужаса напомнив ей хищника. Кто мог подумать, что Малфой может быть таким притягательным. До этого года он внушал ей лишь раздражение. Как же люди меняются. Внезапно он оказался слишком близко. Личное пространство… Что это он делал? Он внедрялся в её личное пространство. — Прости, — тёмная интонация в его извинении расплавила её словно лаву, — Ты просто пахнешь так чертовски…восхитительно, — выпалил он. А глаза его светились восхищением. — Как я мог не замечать этого раньше, — он ослабил галстук ещё больше. Теперь он свободно болтался на его груди. Она увидела каплю пота на его шее, и внезапно ощутила страстное желание слизнуть её. Что, мать его, с ней происходит? — Пойдём со мной. Это было требование, не просьба, но она всё равно ответила. — Куда? — Куда угодно. Куда угодно, где мы можем побыть одни. Я просто хочу поцеловать тебя. Её желудок сделал сальто. Его признание вибрировало в воздухе. Малфой только что признался, что хочет её поцеловать. Земля, должно быть, сошла с орбиты. Такие заявления невозможны в мире, в котором она живёт. — Просто поцелуй? — её голос был едва громче шепота, — Ничего больше? — Да, — кивнул он энергично. Слишком энергично, — Просто невинные ласки. Если только… — он внимательно посмотрел ей в глаза, — Если только ты не захочешь чего-то большего? Ей показалось, или в его голосе была надежда? Должно быть, она сходит с ума. Желание взорвалось внутри неё и поползло вдоль позвоночника. Она думала только о том, как будет его целовать. Она покачала головой. Ей были так несвойственны такие страстные мысли. — Я была бы не против новогоднего поцелуя. Малфой протянул ей руку. — Я с радостью подарю его тебе.