Ты будешь лучше

      В десять лет Питер знаком со всеми Мстителями.       Но это никак не отменяет того, что он смотрит на героев с не меньшим восхищением, чем дети, незнакомые с ними лично. Он действительно мечтает стать как они, равняется на лучшее, что в них есть, и каждый вечер прокручивает в голове всевозможные сценарии, где он — такой же герой невероятной истории.       Человек-Паук стоит на страже справедливости и закона, оказывается поддержкой и щитом для других Мстителей, приходит на помощь в самый неожиданный момент и спасает положение, но никто не знает его лица — вот о чем фантазии Питера.       И все же, реальность — это не фантазии, в ней все гладко не бывает. Хотя бы потому, что Тони упрямо избегает допускать Питера в дела героев. И даже если Питер пытается заговорить с ним о Человеке-Пауке, уточняет: мечты — это хорошо, но не забывай о школе.       Питер не забывает. Он учится на отлично и совершает свои первые успехи в естественных науках. И пусть ему всего десять, его начинают интересовать химия и механика. Об этих увлечениях Тони не догадывается, Питер ищет интересующую его информацию незаметно, чтобы не возникло вопросов.       Тони не дает конкретного ответа, хочет ли видеть Питера в рядах Мстителей после школы, хотя Питер неоднократно подводит к этому разговор. Заканчивается все тем, что Старк начинает попросту избегать темы геройства. Для Питера это самая сложная загадка: почему Тони не хочет, чтобы он стал героем? Беспокоится и боится? Но ведь Питер не тот, за кого следует волноваться, у Питера есть суперспособности и амбиции, и упорство, и много чего еще!       Он просто хочет быть полезен Тони, хочет чувствовать себя нужным! Но как ни пытается, все старания разбиваются о стену запретов. И в эти моменты становится до горечи обидно от осознания — Тони не видит в Питере того, кто способен помочь. Как не увидел и несколько лет назад. Питер совсем не берет в расчет то, что в глазах Тони он остается ребенком. Он считает, что способен на большее, а Старк попросту не хочет в это верить.       Питер хочет попытаться еще раз. И потому, когда они с Тони заканчивают ночной марафон «Звездных войн», осторожно спрашивает:       — Почему я не могу быть героем?       Тони не хмурится, не удивляется, но вопроса явно не ожидает. Питер прижимается виском к его коленям, но лежит спиной, а потому Старк не видит выражение его лица в момент вопроса. Паучок спрашивает серьезно? Кажется, да.       — Почему ты решил, что не можешь? — решает уточнить Тони. — Я вроде… Не запрещал тебе.       — Значит, я могу стать Мстителем?! — Паучок оборачивается, глядя на Старка с недоверием, но надеждой.       — Этого я тоже не говорил! — видя, как хмурятся брови мальчика, как исчезает из взгляда огонек, Тони пытается сгладить ситуацию. — Паучок… Пойми, геройство — это не сахар, дело не одного дня и огромной ответственности.       — Я знаю, Тони! И про ответственность, и про все остальное…       — Знать недостаточно. Нужно быть готовым к тому, что медаль имеет две стороны. И когда пройдет запал, можно встретиться с жестокостью, несправедливостью и разочарованием.       — Не говори, что ты разочаровался в геройстве! — Питер вскакивает на колени, и тело охватывает мелкая дрожь. — Потому что это неправда! И не думай, что я не могу понять твоих слов, я ведь не пятилетка!       — Ты — десятилетка, а это немногим больше, — Тони чувствует напряжение между ними, и как же он ненавидит эти моменты. Почему их стало все больше? Почему без них не обходятся ни одни отношения? Паучок растет и обзаводится собственным мнением, но Тони, вспоминая их прежнюю идиллию, не поверил бы, что споров будет так много.       — Дело не в том, что я ребенок, — в голосе Питера слышится обида, а взгляд пронзает Старка насквозь, но мужчина заставляет себя его выдержать. — Дело в том, что ты заведомо считаешь, что я не справлюсь.       — Не манипулируй мной, — Тони смотрит строго, не выдавая тайфуна, творящегося внутри.       Питер вскакивает с дивана. Дрожь усиливается, а в висках стучит кровь. Обида, злость, негодование — все смешивается воедино, и Питер сжимает кулаки, дергает руками — из запястий тут же вырывается паутина. Он вылетает из комнаты, не видя, что Старк меняется в лице.       Паучок впервые выпустил паутину в злости, и это приводит в ступор. Тони едва ли может трезво оценить то, что произошло. Они вспылили оба, но меньше всего он ждал, что Питер проявит свои способности в порыве чувств. Тони не знает, должен ли волноваться, но понимает, что теперь будет присматривать за Паучком тщательнее.

***

      Питер зол. И если поначалу он считает это чувство правильным, то постепенно оно начинает пугать. Он не может справиться, паутина вырывается из его рук, а клокочущее чувство внутри никак не успокоится, лишь подначивая. Питер прячется под кровать и прижимает ноги к груди. Слезы текут по щекам, но уже не от обиды, а от сильного испуга.       Он чувствует себя неправильным, сломанным, ненормальным. Тони считает, что он не справится с судьбой героя, и он прав — Питер не смог даже контролировать эмоции, позволил способностям проявить себя. Отчаяннее всего он сейчас желает избавиться от липкого вещества в теле. Пусть перестанет вырываться, пусть даже кончится полностью! Но Питер понимает, что это невозможно.       Он решается выбраться из-под кровати, только когда приступ стихает. В комнате царит погром. Стены, пол и мебель перепачканы в паутине, и Питер не хочет верить, что это все произошло без его контроля. На смену яркому чувству приходит странное опустошение. Почему-то он чувствует сильную усталость, а покрасневшие запястья ноют. Сил и паутины хватает только на то, чтобы свить небольшой кокон, прикрепленный к потолку, в который Питер может спрятаться целиком.       Эта привычка появилась уже давно, но Питер никому о ней не рассказывает. Странно, но висеть вниз головой, ощущая прочную сеть вокруг тела, почему-то оказывается успокаивающе. Питер закрывает глаза, прислушиваясь к ощущениям тела, и сам не замечает, как проваливается в сон.

***

      Тони заглядывает в комнату Паучка только через час. Его мучает чувство вины, и он отчаянно желает убедиться, что Питер в порядке. Вопреки ожиданиям, он обнаруживает мальчика не на кровати, а в паутине. Тони знаком этот трюк. Поттс говорила, что после его исчезновения у мальчика появилась странная привычка, и он не раз находил Питера в таком положении, когда заглядывал посреди ночи. Правда, в первый раз это все равно испугало.       Тони осторожно касается кокона, не зная, чувствует ли Питер сквозь него. Он замирает, прислушивается к ровному дыханию и вздрагивает, когда Паучок начинает ворочаться. Из кокона доносится сонное постанывание, и Тони понимает, что все хорошо.       Он остается рядом с Питером еще ненадолго. Как странно — прошло беспокойство, утихли страхи, а привычка навещать Паучка по ночам так и осталась. Может, потому что для Тони это не только способ убедиться, что все в порядке. Может, он попросту отчаянно цепляется за любую возможность оказаться рядом. Ведь когда большую часть времени ты встречаешься лицом к лицу с опасностью, приоритеты определяются до невероятного легко.       Тони убеждает себя, что они обязательно поговорят с утра.

***

      Вот только следующий день переворачивает все с ног на голову. Мстители требуются городу уже ранним утром, и Тони покидает дом на рассвете.       Питер не слышит удаляющегося звука репульсоров, но все равно просыпается. Он крутит головой в поисках того, что его могло бы разбудить. Паутина уже успела раствориться, и он теперь сидит на кровати. Вокруг по-прежнему хаос, но ничего необычного взгляд не выхватывает.       Об отбытии Тони Питер узнает позже, от Хэппи.       — Куда он полетел? — тут же спрашивает он, преследуя Хогана в коридоре. Тот пытается скрыться, доедая бутерброд.       — Тебе не положено сообщать, извиняй.       — Что? Издеваешься? — Питер чувствует, как внутри все обрывается, когда Хэппи мотает головой и сочувственно пожимает плечами.       Это невероятно! Теперь он даже не в курсе, куда Тони отправился. Такого не случалось раньше. Старк не избегал сообщать ему. И вот, пожалуйста, даже Хоган знает о местоположении Железного Человека, а ведь он навряд ли ближе Питера.       — Прости, парень, но Тони сказал, что сам все объяснит по прибытию.

***

      Тони возвращается только под вечер — побитый, без шлема, а броня помята и покрыта царапинами и трещинами. Питер обещал себе, что непременно будет придерживаться обиды на Старка, когда тот прилетит, но измученный вид последнего заставляет забыть о собственных чувствах. Остается лишь гадать, где Железный Человек мог бы получить такие повреждения.       Когда Тони опускается на пол мастерской, Питер вскакивает со стула, кидаясь навстречу.       — Ты в порядке? Не ранен? — он поддерживает Тони, позволяя опереться на свое плечо. Старк дышит часто и не отвечает. Питер замечает, что через скулу и висок тянется гематома, и с его губ срывается испуганный вздох. — Держись… Я помогу тебе.       Тони качает и мутит. Где-то на задворках сознания бьется мысль, что такое происходит впервые за все сражения. Своеобразное напоминание о том, что Тони — всего лишь очередной хрупкий человек, спрятанный в стальную броню, но не застрахованный от последствий ударов. Почему-то это веселит Тони, и из груди вырывается измученный тихий смех.       Питер смотрит на смеющегося Старка с искренним удивлением. Это реакция на удар? Истерика? Нет, на истерику не похоже. Он усаживает Тони на диван, размещает под головой подушку и одним ловким движением отключает броню, освобождая его тело.       — Д.Ж.А.Р.В.И.С., оцени его состояние, — просит Питер.       И пока механизмы исследуют тело Старка, находит аптечку. Искусственный интеллект подсказывает дальнейшие действия, и Питер оказывает Тони необходимую помощь. Как ни странно, он совсем не волнуется. Он знал, что так может случиться, и теперь, когда он нужен Тони, полностью готов.       Старк отключается, но Питер успевает убедиться, что это из-за усталости, а не от повреждений. Он укладывает Тони удобнее, укрывает одеялом и ложится рядом. На узком диване совсем мало места для двоих, и Питер скрепляет их паутиной. Свет он гасит одним целенаправленным движением, попадая в выключатель.

***

      Просыпается Питер уже в одиночестве. Взгляд падает на записку в механической руке Дубины-2. Тони воссоздал этого робота по подобию его предшественника, уничтоженного взрывом при атаке террористов. Вероятно, слишком много воспоминаний связано с этим неуклюжим механизмом, хотя Питер никогда не расспрашивал о них Старка. «Увидимся в зале для тренировок, обсудим волнующий вопрос. Тони»       Питер спешит на встречу с осторожностью, прокручивая в голове самые разные варианты их беседы. Но, если убрать детали, их может быть только два: либо Тони поддержит его, либо окончательно запретит лезть в геройство.       Питер застает Старка за прохождением полосы испытаний и занимает позицию, удобную для наблюдения, но позволяющую остаться незамеченным.       Свет отражается от нового костюма, из-за чего по стенам периодически бегут блики. Тони ловко уворачивается от атакующих его ботов, разнося их на куски точными выстрелами, делает в воздухе кувырок, отталкивается от стены и приземляется, покидая броню.       — Д.Ж.А.Р.В.И.С., запиши в протокол результаты теста, — велит он искусственному интеллекту. — Стоит поработать над прилеганием, но в целом, удовлетворительно. Сколько я затратил времени?       — Две минуты сорок одна секунда. Должен предупредить, что в вашем состоянии это была не лучшая идея.       — Не помню, чтобы программировал тебя на занудство, — усмехается Тони. — Как там Питер?       — Сообщаю: Питер уже здесь.       Тони удивленно оглядывает зал, и Питер покидает свое укрытие.       — Это было круто, — он не может скрыть восхищения, хотя и пытается держаться отстраненно после их недавней ссоры. Они ведь еще толком не разговаривали после случившегося.       — Спасибо, — Тони щурится, закидывает голову, словно изучая Паучка. Затем виновато опускает взгляд. — Знаешь, Питер, нам стоило обсудить иначе твои желания.       — Прости меня, я вел себя ужасно… — Питер искренне сожалеет о том, что все так обернулось. Он совсем не хотел ссориться с Тони. Они ведь и правда могли бы поговорить нормально, а он психанул.       — Не отрицаю, но я, как взрослый, должен извлечь из этого урок и сделать выводы. В общем, тебе стоит научиться обходиться со своими возможностями, — уверенно произносит Тони. — И пусть время покажет, что к чему, но пока что ты мог бы, допустим, тренироваться… Ну, знаешь, вместе со мной, под присмотром…       — Тренироваться с тобой? — Питер не верит своим ушам. — О, Тони, правда?       Старк успевает лишь кивнуть прежде, чем его вовлекают в крепкие объятия.       И пусть его все еще тревожат сомнения, он понимает, что выбранный путь — наилучший. Питер должен многому научиться, многое узнать о самом себе, и все, что может Тони, — быть рядом и сделать этот небольшой шаг навстречу.       Питер чувствует, что редко когда бывал настолько счастлив. Тони доверился ему, протянул руку, и Питер знает, что готов оправдать его надежды. Человек-Паук станет тем, кем Тони Старк сможет гордиться. И, обнимая Тони за плечи, Питер про себя обещает:       «Ты можешь на меня положиться».