Ты будешь лучше

      Реальность возвращается болью.       Сознание никак не хочет складываться из частей в целое, когда Питер открывает глаза. Ночной воздух проникает в легкие медленно и кажется густым и маслянистым словно керосин. Горло сдавливает кашель, и от этого вдоль позвоночника бегут мерзкие покалывающие мурашки, а висок — в том месте, куда ударил Тумс, — обжигает.       Ускоренная регенерация реанимировала системы. Будь на месте Питера обычный человек, все закончилось бы куда плачевнее, чем потеря сознания. И хотя на теле нет ни одного синяка, оно ноет так, что Питеру кажется, будто его, как минимум, придавило спутником Земли.       Сделав, наконец, нормальный вдох, юноша переворачивается на живот и приподнимается на руках. В первые секунды, приняв вертикальное положение, он едва удерживается на ногах из-за головокружения.       «Тони. Следует добраться до Тони.»       Эта мысль приводит в чувства куда лучше способности к ускоренному восстановлению.       Питер переводит взгляд в сторону школы: в окнах актового зала играет светомузыка, и до слуха доносится приглушенный смех и веселые крики. Никто не заметил того, что произошло на заднем дворе. Это на руку. Питер спешит в сторону парковки — использовать паутину в сложившейся ситуации было бы не очень разумно.       Выбирать не приходится, потому что почти всех привезли родители. А из тех машин, что стоят у крыльца, бесшумно проникнуть можно лишь в одну — серебристый кабриолет. Что ж, Флэш Томпсон ведь одолжит тачку Человеку-Пауку?

***

      Башня в сердце Манхэттена горит многочисленными огнями.       Высокое, блестящее здание, некогда принадлежавшее «Пан Ам», видоизменилось в руках Тони Старка. Теперь крыша переделана, а на фасаде торчат излишние архитектурные детали. Эдриан Тумс морщится, захлопывая дверцу машины.       «Пик высокомерия и сама суть Старка во всей красе…»       Внутрь его пропускают без лишних вопросов.       — Добро пожаловать! — звучит приветливый женский голос откуда-то сверху. Пусть он и механический, но впечатление производит.       — Мистер Тумс, — Тони спускается по лестнице просторного холла и привлекает внимание мужчины окликом.       Тот улыбается, но несколько натянуто. Он выглядит чуть напряженнее, чем ожидаешь от человека, у дочки которого выпускной.       — Мистер Старк, — мужчина пожимает протянутую руку и достает телефон Питера из внутреннего кармана. — Вот, возьмите…       — Спасибо. Простите, что побеспокоил вас, — Тони виновато улыбается, а замечая трещину на экране, удивленно хмыкает. — Надо же, уже где-то умудрился разбить. Спасибо вам, мистер Тумс.       — Рад помочь, — кивает мужчина, когда Старк прячет телефон в карман брюк.       — Могу я предложить вам выпить? — хочется хоть как-то вознаградить того, кто вернул вещь рассеянного Паучка. Тони на секунду отвлекается на мысль, что внимание Питера сегодня, действительно, оставляет много вопросов.       — Вообще-то, я за рулем, — с сомнением тянет Тумс, но после добродушно улыбается и кивает. — Хотя… Когда еще я выпью с Тони Старком? Уж смогу заказать такси.       Тони лишь мило улыбается на эту лесть и жестом приглашает следовать за собой.

***

      Трещина на экране…       Тони неосознанно барабанит по карману пальцами, отходя к мини-бару и выбирая из множества бутылок. Достает двенадцатилетний «Ригал» и две рюмки. Все его мысли занимает телефон Паучка, пока из горлышка льется золотистый напиток.       И тревожит его факт обнаружения трещины не просто так: телефон у Питера появился совсем недавно, но позже того случая на пароме. Он заменил собой предшественника, значительно пострадавшего после многочисленных вылазок Человека-Паука. И раз у Питера началась новая, «обычная» жизнь, то и гаджет теперь новый. И ни при каких обстоятельствах «школьник-тихоня» Питер разбить его не мог.       «Разве что…»       Старк не позволяет себе окончить эту мысль и морщится. Нет, о том, что Питер может его обманывать и снова прыгать по крышам, он думать не хочет. Тогда как?       — Дети так быстро растут, — произносит Тумс, качая головой, когда Тони протягивает ему рюмку.       — И обзаводятся своим мнением, — усмехается Старк.       — Это точно! Да… И остается только отойти в сторону и наблюдать оттуда, — Тумс качает головой и поджимает губы.       Его глоток в разы меньше, чем у Старка, но тот не замечает и, кажется, погружен в какие-то свои мысли. Оно и к лучшему. Тумсу потребуется холодная голова, чтобы завершить начатое.       — Питер — славный парень, — произносит он добродушно. — Вы подаете ему яркий пример…       — Не думаю, что мой вклад повлиял на многое. Отец из меня…       — Неважно, какие мы отцы. Важно, какие мы люди в глазах наших детей. А вы… Вы оказались рядом, когда Питер нуждался в вас. Решились на большой шаг… И уверен, это был не единичный случай, — на губах Тумса улыбка, но во взгляде мелькает что-то, что настораживает Тони. Он заставляет себя не обращать внимания. — Знаете, мистер Старк, у Железного человека есть не только поклонники… Наверное, я говорю очевидные вещи. Вы прекрасно понимаете, что невозможно поступать правильно, не неся при этом жертв…       Тони вздрагивает, хмурится. Упрек в его адрес в его собственной башне? Приходится проглотить. В любой другой ситуации Тони бы не стал терпеть, но здесь он беседует с отцом Лиз — девушки, которую выбрал Питер. Как минимум, в пару на выпускной.       — Признаться, я далек от всего этого… Геройства! Не мне судить… — Тумс наигранно беззлобно фыркает. — Но не могу не оценить и ваши умения, как наставника. Этот новый малый… Человек-Паук, кажется? Ваш протеже, верно?       — Личность Человека-Паука засекречена, — предупреждает Старк.       — Да. Конечно! — Тумс кивает. — Лишь хотел сказать, что он неплох.       — Он — способный ученик, — разговор начинает напрягать. Тони меньше всего любит, когда посторонние лезут в дела Мстителей, даже если это отец девушки Питера. — Давайте я дополню вашу рюмку?       Тони меняет тему и отходит к барной стойке, когда Пятница сообщает:       — Мистер Старк, прибыл Питер.       Сердце как-то странно пропускает удар, и за спиной раздается громкий щелчок. Все, что успевает Тони, — пригнуться. Над головой разбиваются стеклянные стенки «Ригала», и брызги усеивают пол наравне с осколками.       Тони выбрасывает руку, намереваясь призвать костюм. Пора бы уже сделать его доступнее… И тогда не придется терять бесценные секунды. Руку тут же обжигает болью — подобие веревки, охваченное электрическим импульсом, обвивает запястье и цепляется за барную стойку. С губ срывается ругательство, когда Старк оборачивается, и вторую руку настигает та же участь.       — Это было… Слишком просто, — удивленно хмыкает Тумс. В его руках совсем небольшое устройство, но оно оказалось достаточно мощным, чтобы Железный Человек сейчас был полностью беззащитен.       — Хотите убить меня, Эдриан? — усмехается Тони, стараясь не обращать внимания на покалывания в запястьях, которые, похоже, намертво прижаты к опорам стойки. — В чем наши с вами счеты? Скажите, а я попробую заплатить долг.       — Ничего личного, мистер Старк, — Тумс качает головой, приближаясь и доставая из внутреннего кармана куртки пистолет. — Только различия в мышлении. Я не ваш враг, но и не ваш соратник. Каждый делает свое дело, но я лишь просил… не мешать. Ваш протеже совсем не умеет быть послушным.       Взгляд Старка вспыхивает огнем, выдавая волнения и ярость.       — Что с Питером? — вопрос звучит требовательно, пусть Тони и не в том положении, чтобы говорить с подобной интонацией.       — Ничего. Пока что… — взгляд Тумса полон холода и яда. — Но ведь он уже мчится сюда, и очень скоро я уделю ему все свое внимание…       — Ты психопат, — Тони пытается вложить в свой голос усмешку, показать, что контроль над ситуацией не потерян. Но это неправда. Нужно хотя бы предупредить Питера. — Пятница, сообщи…       — Ну, нет… Не могу допустить, чтобы вы опять помогли ему, — Тумс усмехается. — Ничего личного, мистер Старк, уж извините.       В широко распахнутых глазах Старка отражается яркий свет, и сознание обрывается через миг.

***

      «Добро пожаловать, Питер!»       Вот, пожалуй, с этого момента все пошло по…       Каким идиотом нужно быть, чтобы не учесть в своем плане искусственного помощника, способного сообщить врагам о твоем прибытии? Ответ — Питером Паркером.       Из-за этого он даже не успел добраться до костюма, и все, что может, — это хотя бы стянуть пиджак и галстук, чтобы хоть как-то избавиться от скованности движений. Сердце учащенно бьется, и Питер прислушивается к звукам в башне, крадясь от стены к стене и осторожно выглядывая за угол. Приблизившись к лаунж-зоне, он замирает. Тони и Тумс должны быть там. Лишь бы не было поздно…       Питера рефлекторно дергает назад, когда раздается выстрел, и стену напротив освещает яркая вспышка. Это заставляет тут же покинуть укрытие и заскочить в комнату.       Взгляд выхватывает лежащего без сознания Тони, и Питер кидается к нему прежде, чем успевает подумать о том, что противник может напасть со спины. Он склоняется над Старком, прощупывая пульс на шее.       — Тони! Нет… Нет-нет-нет, — пальцы трясутся, но ощущают едва заметную пульсацию под кожей.       — Я ведь предупреждал тебя, Питер, — грозный голос Тумса звучит из-за спины, и юноша вздрагивает, тут же оборачиваясь.       — Что вы с ним сделали?! — Питер ненавидит себя за то, что даже в такой ситуации обращается к мужчине на «вы». Голос предательски дрожит.       — Устранил как помеху, — усмехается Тумс. Он улыбается — уверенно и насмешливо.       Звон стекла отвлекает от разговора — панорамное окно раскалывается под ударом крылатой брони, которая стремительно пикирует на Питера. Тот подпрыгивает, переворачиваясь в воздухе, и броня задевает крыльями стену за спиной.       Разворот — новая атака, и прыжок Питера к другой стене. И хотя пару раз железные перья свистят в миллиметрах от виска, уворачиваться от нападений не так уж сложно. Питер отскакивает в угол и на потолок, следя за очередной неудачей бездушного противника.       — Мне жаль, Питер.       Юноша приземляется на пол, когда Тумс отходит к окну.       — Из-за чего? Эта штука… Даже не задела меня, — сбивчиво и с сомнением тянет Питер.       — Да, вот только… — мужчина пожимает плечами. — Она и не пыталась.       Броня стремительно описывает круг, задевая кладку потолка. Она занимает свое место на плечах Тумса, а Питер на пару секунд замирает, следя за паутиной трещин, стремительно разрастающейся над головой. В следующий миг он бросается к Тони и укрывает его собой прежде, чем на спину обрушиваются многотонные плиты.       Звенящая, пронзительная тишина.       Питер не слышит собственного крика, охваченный оглушающей болью. Искры пронзают ребра, и им нет конца, а каждый вдох дается с невероятным трудом и настолько ничтожно мал, что воздуха едва ли хватает, чтобы удержаться в сознании.       — Помогите… — одними губами шепчет Питер. — Кто-нибудь…       Мир перед глазами плывет и окрашивается в густой серый цвет. Из стиснутых легких рвется кашель.       Питер ищет помощи и мысленно молит о ней, забывая произнести вслух.       Взгляд останавливается на лице Тони. Его глаза закрыты и губы плотно сжаты, а между бровей пролегла морщинка. На волосы мужчины осела бетонная пыль, которая… так не вяжется с запахом дорогого одеколона. А строгий костюм не спасает от ран.       Питер не понимает, почему и в какой момент из груди вырывается тихое всхлипывание. Страх, отчаяние, злость на самого себя — все это наваливается как-то разом. И душит, не считаясь с другими чувствами.       Питер мнет в пальцах тонкую ткань и прижимается к Тони щекой, ища спасения и стремясь спасти. Его щеки касается слабое дыхание, и юноша замирает, прислушиваясь. Ресницы Тони вздрагивают, он силится открыть глаза, но Питер не позволяет.       — Тише… — шепчет он, склоняясь ближе, почти в самые губы. — Тише.       А после целует. Недолго, осторожно, снова шепча слова утешения в те короткие моменты, когда отстраняется.       Тони тихо вздыхает и отвечает.       Слабо, тут же снова теряя сознание. Но это проносится по телу Питера волной жара, и его собственное дыхание сбивается.       — Спасибо… Человек-Паук, — едва слышно шепчет вдруг Тони.       «Он летает над городом, прямо как ты… Он ловит злодеев и приходит другим героям на помощь!»       Питер замирает от того, насколько отчетливо в воспоминаниях звучит его собственный голос.       «А еще он способен поднять вещи, которые в сто раз тяжелее него! Как думаешь, он мог бы поднять Железного Человека?»       Сердце учащенно бьется, и Питеру кажется, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Если не сможет помочь сейчас, то какой же из него герой?       — Давай, Питер!.. — шепчет юноша, закрывая глаза и собирая все силы, чтобы приподняться на руках. — Давай, Человек-Паук… Давай, Человек-Паук!..       Бетонный блок не поддается поначалу, и спина дрожит от боли и напряжения. С губ срывается вскрик, но юноша упрямо повторяет слова, пытаясь снова и снова. Силы возвращаются — по крупице, но следуя общей цели.       Питер должен. Питер знает, что сможет это сделать. Ради Тони, для него и благодаря ему.       «Давай, человек-Паук!..»

***

      Эдриан Тумс опускается на крышу соседнего здания, оглядывая Старк-Тауэр. Внизу уже собрались люди, они переговариваются и ищут глазами причину грохота. Уродливый громадный разлом тянется через этаж, и Тумс хмурится, отгоняя мысли о совершенном. Когда речь идет о конкуренции и противостоянии, нельзя жалеть о содеянном. Иначе оно станет твоей слабостью.       Конечно, жаль, что пришлось так поступить с мальчишкой. Но тот подставился сам. А мог бы наслаждаться выпускным в компании своих одноклассников. Нужно быть глупцом, чтобы лезть на того, кто сильнее. А глупцов жизнь не любит.       Мужчина отступает от края крыши, освобождая место для разбега, и расправляет крылья.

***

      Питер склоняется над Тони и вновь прощупывает пульс. Жизнь дает о себе знать слабым биением под кожей, но от этого становится немного легче.       Питер знает — помощь уже в пути: он позвонил в службу спасения по собственному телефону, который обнаружил в кармане у Тони. Первой мысль, которая пришла в голову, было — кинуться следом за Стервятником, поймать, восстановить справедливость. Но Питер остановил себя, понимая, что не оставит Тони одного, без сознания, без присмотра.       Разве можно думать о чем-то еще, когда опасность угрожает тому, кто ему дорог?       Из груди Тони вырывается сдавленный стон, и мужчина шумно вздыхает. Веки дрожат, когда он силится открыть глаза, а взгляд расфокусирован.       — Пи-тер… — Тони морщится. Он хочет спросить его что-то еще, но юноша накрывает губы ладонью, и Старк не может противиться. Его взгляд неустойчив и хаотично бродит по лицу Питера, по потолку и руинам вокруг.       — Тебе нужно беречь силы, — просит Питер мягко.       На душе паршиво, но сам факт того, что Тони не пострадал, вызывает трепетную радость. Питер не хочет думать, что было бы, если бы… Он ненавидит «если бы».       — Я все испортил, Тони, — признается Питер. — Снова. Прости меня…       Тони не отвечает, отводит взгляд, и на секунду он вновь близок к потере сознания, но после умудряется вернуть себе контроль.       — Сожми… Сожми-ка мою руку, Паучок, — голос звучит хрипло, в горле осела пыль, а слова вспоминаются с трудом.       Питер тут же касается ладони Тони своей и сплетает их пальцы. Но он никак не ожидает, что хватка Старка окажется сильной. Тони держит его так, словно это Питер лежит на полу среди разрушенного этажа, и словно говорит: я рядом, тебе не о чем переживать. Питер не может оторвать взгляда от карих глаз, удерживая внимание Тони, и не осознает, что цепляется за его руку, пожалуй, слишком крепко.       Над их головами раздается гул двигателей и винтов, и Питер поднимает взгляд. Сердце радостно екает, когда прожектор вертолета освещает его лицо.       — Ты вызвал девятьсот одиннадцать? — удивляется Тони.       — Ты был без сознания, — Питер хмурится, и голос его серьезен.       — Брось, что со мной может случиться? Я же железный, — Тони усмехается, пытаясь придать голосу будничный тон, но выходит неправдоподобно.       Питер не знает, что должен сказать на это, и лишь тихо вздыхает.

***

      Тони стоит, опершись на перила балкона, и разглядывает Нью-Йорк через призму граненой рюмки, в которой плещется темно-золотистый напиток. В последние дни Тони одолевает слишком много мыслей, и он не хочет отдавать им этот вечер.       Откуда-то из-за спины сквозняк приносит звуки старой джазовой композиции — это с пластинки, что крутится в комнате. Сегодня такое настроение. Однако дверь на балкон Тони не оставлял открытой, поэтому оборачивается.       В проеме стоит Питер.       — Решил устроить вечеринку для тех, кому за… семьдесят? — улыбается он, вслушавшись в мелодию позади. — Но что на ней делаешь ты, и почему нет Капитана?       — Она приватная. А Кэп пусть устраивает себе свою, — Тони тихо усмехается. Настроение сегодня странное, и желание язвить выражается тоже как-то иначе обычного — более ядовито. Впрочем, и Питер ведь не просто так пришел, раз начал разговор с шутки. — Тебя что-то тревожит, Паучок?       — Почему ты решил, что меня что-то тревожит? - Питер подходит ближе, но все его движения неловки, словно даются с большим трудом. То, как юноша ведет плечом, как перекатывается с пяток на носки и обратно, наконец, замирая у перил, выдают его переживания.       — Имея радость жить с тобой под одной крышей, знаю, что в стэндаперы ты пытаешься заделаться в двух случаях: когда нервничаешь или когда отвечаешь на шутку, — хмыкает Тони. — Смотри, какой я внимательный папочка.       Последнее слово он выделяет как-то слишком сильно, и Питер даже вздрагивает, тут же отводит взгляд и закусывает губу. Похоже, он выбрал не лучшее время, чтобы подойти к Тони. И все же решается произнести все, что так тревожит. Слова вырываются на одном дыхании:       — Я просто… Ты ничего не сказал мне с тех пор, как мы выбрались из-под завалов. И я… Я подумал, что стоит спросить. Нет, то есть, я хотел сказать, я облажался! Опять. Да, знаю. Но ты ничего не сказал про это…       — Почему ты не полетел за Стервятником? — вдруг перебивает его Тони. Голос мужчины звучит уже мягче, и Питер даже немного успокаивается.       — Потому что тебе нужна была помощь, — это кажется ему настолько логичным, что вопрос Старка даже удивляет. — Я не мог оставить тебя.       — Значит, ты выбрал спасти меня, а не поймать преступника?       — Я знаю, что это не по-геройски, — резко возражает Питер. И продолжает уже тише, но по-прежнему твердо. — Знаю. Ты был прав, Тони. Может, я еще не готов!.. Справедливость требует, чтобы мы ловили плохих парней, чтобы противостояли им и побеждали. И, может быть, я действительно слишком слаб. Но я не мог оставить. И не смогу… Если потребуется выбирать снова, мое решение будет таким же!.. Прости меня, Тони…       К концу речи запала почти не остается, и Питер опускает взгляд. Ему стыдно. Правда стыдно, что все вышло вот так. Стервятник сбежал, а Питер остался рядом с Тони. И пусть потом Железный Человек разобрался с Эдрианом Тусмсом законным путем, это не отменяет факта, что Человек-Паук проиграл.       Тони смотрит на Паучка серьезно, словно что-то обдумывая.       — Ты совершенно прав, Питер, — Старк кивает. — Ты не полетел за Стервятником, а по каким-то причинам выбрал меня. Но знаешь… Справедливость требует не того, чтобы мы ловили преступников, а того, чтобы мы спасали людей. Мы сражаемся не за себя. И среди Мстителей ты понял это раньше всех… Думаю, если рядом будет опытный наставник, ты сможешь многое. Ты отлично вольешься в команду.       Питер замирает, и его словно парализует.       — В-вольюсь в команду? — собственный голос кажется каким-то далеким, а сердце бьется слишком громко.       — Ты показал, что готов сделать выбор и нести за него ответственность. У тебя есть голова на плечах и желание сделать этот мир лучше. Поэтому я с радостью представлю миру нового члена Мстителей — Человека-Паука, — Тони произносит это так легко, будто это ничего ему не стоит. — Ну, что скажешь? Согласен?       Питер несколько раз открывает и закрывает рот, не в силах сформулировать мысль. И на лице проносится множество эмоций, но юноша берет себя в руки.       — Простите, мистер Старк, но нет. Не могу…       То ли ответ Питера, то ли официальное обращение заставляют Тони поперхнуться новым глотком. И, откашлявшись, он произносит:       — Не понял. Ты отказываешься?       — Да, — Питер кивает. — Да. Я многое понял, Тони. Я всегда хотел быть героем, но… Но мне предстоит еще многому научиться. Ты всегда был справедлив ко мне, и я хочу научиться на собственных ошибках, чтобы больше их не совершать.       Тони делает глубокий вдох, пытаясь привести в порядок мысли.       Питер смотрит на него серьезно, слишком по-взрослому, и Старк не может описать чувства, что переполняют его.       — Что ж, — Тони вздыхает и улыбается, кивая собственным мыслям. — Тогда… Думаю, что Нью-Йорку еще понадобится помощь дружелюбного соседа Человека-Паука.       — Что? — Питер не верит своим ушам. — Ты вернешь мне костюм?       Сердце совершает очередной кульбит, когда Тони кивает, и юноше хочется запрыгать от радости. На губах появляется широкая и совершенно глупая улыбка, а глаза горят бесконечной благодарностью.       Тони, смущенный такой реакцией, улыбается тоже и отводит взгляд.       И никак, ни при каких обстоятельствах не ожидает, что губы Питера вдруг накроют его собственные.       Питер целует уверенно, обхватив его за плечи, захлебываясь в собственных чувствах, а сердце Тони готово выпрыгнуть из груди. Все, чего он опасался, чего избегал, Питер стирает в одну секунду, и от этого стучит в висках, а в теле разгорается огонь. Он не осознает, как отвечает на поцелуй, не помнит, в какой момент прижимает Питера к себе — крепко и отчаянно, жадно ловя его губы.       В ушах шумит, где-то вдалеке Хампердинк поет свой последний вальс, и почему-то этот чертов мир не рушится, а продолжает стоять.