Личный доктор

Только зайдя в подъезд, Кирилл начал рыться в сумке в поисках ключей, но, подойдя к самой квартире, улыбнулся и позвонил в дверь. Ему нравилось, что, когда он возвращался домой, вымотанный работой в больнице, его встречал Женя, Евпатий и домашний уют, поселившийся здесь с их появлением. Кулинарными талантами ни один из них, конечно, не отличался, но Кирилл был слишком голоден, чтобы привередничать. Он быстро съедал всё, что ему предлагали, и на негнущихся ногах шёл к дивану, на который падал и тут же засыпал. А утром он аккуратно высвобождался из хватки Жени и перекладывал содержимое сумки в верхний шкаф, в который тот никогда не додумался бы полезть. Потом он шёл на кухню и готовил что-нибудь на завтрак, не забывая покормить тарахтящего и трущегося об ноги кота. При том тёрся он настолько настойчиво, что, казалось, хочет сбить хозяина с ног или оставить на них валенки из кошачьей шерсти. Женя обычно просыпался раньше, чем завтрак будет готов, и, бесшумно проникая на кухню, обнимал Кирилла сзади и целовал в макушку. Потом они садились завтракать, а любвиобильный Евпатий садился к кому-нибудь из них на колени. И в такой размеренной и тихой жизни каждый из них был счастлив, но каждый, кроме, конечно, котёнка, питал смутные подозрения, что счастье это долго не продержится. В один из вечеров опасения Кирилла особенно усилились, когда в дверь позвонили. Женя, принимавший на себя любые домашние хлопоты, был послан выбросить мусор пару минут назад, и никак не мог вернуться так скоро. А ещё он бы непременно постучал. Сердце Кирилла испуганно заколотилось, а когда он подошёл к двери и посмотрел в глазок, почти выпрыгнуло из груди в панической попытке суицида. Но всё же он осторожно приоткрыл дверь, впуская знакомого. – Что тебе надо? – не удостоив его приветствия, спросил Кирилл. – Я пришёл к тебе, малыш, – ответил тот, расплываясь в ассиметричной улыбке и прижимая его к стене. – Ты не должен приходить ко мне домой, – тихо возразил парень, пытаясь оттолкнуть от себя гостя, который становился всё более настойчивым. – Ну, я ведь соскучился, – прошептал он ему в ухо, обжигая горячим дыханием кожу, а потом облизнул мочку уха. – Прекрати, – Кирилл попытался ударить его, но оказался прижат к стене с запястьями, зажатыми в цепких пальцах гостя. – Да? – он до боли сжимал руки и прижимался всё ближе, продолжая шептать ему на ухо. – А ты перестань притворяться, что тебе не нравится. Хочешь ведь меня, да? Тебе просто нравится, когда тебя имеют, подавляют, подчиняют себе, и совсем не важно, кто, так почему же не я? Кирилл дёрнулся, ему даже удалось выскользнуть из крепкой хватки, но он тут же был с ещё большим остервенением прижат к стене. Гость тихо усмехнулся и больно прикусил нежную кожу шеи, отчего Кирилл заскулил и зажмурился, чтобы не пролить выступивших слёз. – Прошу, просто уйди… В последний раз он попытался оттолкнуть его, но был опять прижат к стене. На этот раз гость сжал его горло и, заставив смотреть ему прямо в глаза, приоткрыл было рот, чтобы сказать что-то, но был оттянут за шкирку и вышвырнут на лестничную площадку. Кирилл никогда раньше не видел Женю в таком состоянии. Никогда раньше не видел, как он дрался, да и это было не то, чтобы лучшее зрелище в мире. Женя яростно прижал нежеланного гостя к холодному бетону и ударил по лицу, одним ударом разбивая до крови губу, а следующим сминая нос. Кирилл жалобно всхлипнул и еле слышно позвал: – Жень… Тот обернулся, и ярость в его глазах сменилась бесконечным беспокойством, когда он увидел мокрое от слёз лицо Кирилла. – И чтобы не появлялся здесь больше, – бросил Женя, встав и направившись к квартире. Последним, что он услышал, захлопнув дверь, было шипящее: «Психи». – Прости, – сказал вдруг Кирилл. – За что это? – спросил Женя, приближаясь к нему и приобнимая. – За это, всё это, – парень шмыгал носом и отводил глаза, но всё же покорно прижимался к Жене. – За всё, что ты успел услышать. Кирилл уткнулся носом в его шею и продолжал тихо всхлипывать, успокаиваясь в тёплых руках, нежно гладивших его спину. Женя чуть отстранился и попытался вытереть с его щеки слёзы, но только растёр кровь, оставшуюся на пальцах. Поэтому он прислонился своим лбом к его, посмотрел ему в глаза и сказал: – Пойдём в душ. Кирилл кивнул, неуверенно улыбнувшись. Его всегда успокаивал тёплый душ, а когда сзади его обвивали руки Жени, он начинал чувствовать себя абсолютно спокойным. Слёзы, кровь и грязь утекали вместе с тёплой водой, как, казалось, и все заботы. Место укуса, покрасневшее и чуть припухшее, было тщательно зацеловано, а на содранные костяшки пальцев Кирилл нежно дул и чуть касался их губами. – Прости заранее, но я хочу тебя спросить, – сказал Женя, чуть сильнее прижимая его к себе. – С тех пор как я поселился здесь… Поцелуй прервал его, не дав закончить вопрос, который Кирилл и так понял. – Я не спал ни с кем, кроме тебя, – ответил он. – Мне вполне тебя хватает… Он хотел ещё добавить «для счастья», но запнулся, посчитав это лишним. Такое предложение прозвучало бы, как признание в любви, на которое он очень боялся не получить ответа. И ему вполне хватило того, что Женя прижал его к себе и заулыбался. Он думал о том, что, быть может, его чувства к этому странному парню вовсе не так безнадёжны, как он всегда считал.