Моя любимая сестренка

      Наши свидания стали нашим маленьким секретом. Каждый вечер я сбегал из замка под самыми разными, а порой глупыми предлогами, лишь бы провести пару часов наедине с Элизабет. Мы могли часами говорить о всяких пустяках. Даже молчание в ее компании было уютным. Мы часто гуляли по лесу, она собирала цветы и плела из них венки. Я вырезал для нее украшения из дерева. Наши встречи казались мне сказочным сном. Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди прямо ей в руки и остаться в них навсегда. Но всякому счастью приходит конец.       — То есть как замуж? — сорвался я, глядя на свою испуганную сестру, — это отец за тебя решил?       — Он сказал, что король Камелота для меня лучший вариант и наш брак благотворно скажется на отношениях между двумя государствами, — она понуро опустила голову.       Я не мог поверить своим ушам. Отец решил выдать сестру против ее воли, не посоветовавшись ни с кем. А ведь он больше всех с нее пылинки сдувал. Я был разгневан до предела и мерил комнату большими шагами, пока Элизабет печально следила за мной взглядом.       — Братик, ведь все не так уж плохо, Артур Пендрагон хороший молодой человек… я думаю, — по ее виду было ясно, что ей тоже не по душе эта затея.       — Значит надо сказать, что ты не хочешь за него замуж и не выйдешь! — на последних словах я не выдержал и повысил голос, отчего Элизабет испуганно вздрогнула.       — Прости меня, милая, я не хотел пугать тебя, — я осторожно обнял ее. Она чуть отстранилась и заглянула мне в глаза.       — Когда ты зовешь меня милой, значит, ты нервничаешь или что-то скрываешь, — последовал хитрый прищур, добавляя ее образу комичности. А она меня хорошо изучила.       — Конечно я нервничаю, мне не нравится, что отец пытается тебя женить против твоей воли, — я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, — я поговорю с ним. Она сильнее прижалась ко мне, будто искала защиты, и я не мог допустить даже мысли, что ее будет кто-то касаться кроме меня.       После того, как Элизабет покинула мою комнату, я стал размышлять. С одной стороны меня воротило от одной мысли, что сестра выйдет замуж за этого непутевого и нескладного мелкого королька. И я не смогу больше ее видеть, когда мне захочется, ведь она наверняка уедет жить к нему в Камелот. Но с другой стороны, я не могу претендовать на нее как мужчина, и это отравляло меня еще больше. От безысходности и собственной беспомощности сам себе был противен. Нужно было поговорить с отцом.       Я застал его в своем кабинете за горой бумаг и всякого рода документов. Темные круги под глазами говорили о том, что он работает уже давно.       — Здравствуй, отец, — начал я осторожно, — мне нужно с тобой поговорить.       Он оторвал глаза от бумаг, снял очки и размял пальцами переносицу. Вид был у него неважный, в последнее время он часто болел, чем сильно беспокоил меня.       — Я слушаю тебя, сын.       — Скажу сразу, я против брака Элизабет с королем Камелота, — он откинулся на спинку кресла и заинтересованно посмотрел на меня.       — Позволь спросить почему?       — Потому что он ей не подходит, — пытался сказать тверже, вышло неуверенно. Всегда чувствовал некую слабость перед отцом. Словно подавлял своим величием.       — Это ты так решил?       — Да, я. Она не хочет выходить замуж на незнакомого ей человека.       — Видишь ли, сын, в нашем положении мы не можем делать то, что нам вздумается, особенно если это касается выбора второй половины. Наши королевства союзники, а брак только укрепит эту связь.       — Значит ты хочешь отдать свою единственную дочь ради укрепления позиций со стороны Камелота? Тебе не кажется это подлым по отношению к Элизабет? — во мне закипал гнев, но я не мог выплеснуть его на отца, поэтому просто стоял и скрипел зубами.       — Ты так говоришь, будто я приношу ее в жертву, — отец вскочил со своего кресла, ударив ладонями по столу.       — Так и есть, — не уступал я.       — Что бы ты не говорил, но я уже принял решение и оно окончательное, — он стукнул кулаком по столу, показывая, что разговор окончен. Мне ничего другого не оставалось, как покинуть кабинет, громко хлопнув дверью.       Злой, как черт, я вышел из замка, чтобы проветрится. До сих пор в голове не укладывались слова отца. Нужно было что-то делать, да только что я мог? Как принц, у меня не было и шанса, но вот как безликий Драконий Грех я мог действовать свободно. В моей голове созрел очередной сумасшедший план.       Я стоял возле беседки в облике Драконьего Греха дожидаясь встречи. Сестренка не заставила себя ждать и пришла раньше положенного времени. Вид ее был удрученный, но увидев меня, она заметно оживилась.       — Рад встречи с Вами, моя Леди, — легкий поклон и поцелуй руки уже стали ритуалом.       — И я рада, сэр Драконий Грех, — Элизабет присела в легком реверансе, — сегодня я с нетерпением ждала нашего свидания, — она запнулась на последнем слове, — ведь оно последнее.       — Что случилось, моя Леди? Я чем-то обидел Вас? — сейчас мне хотелось содрать с себя плащ как никогда раньше и увести Элизабет подальше отсюда. Но я не мог.       — Ну что Вы, дело не в Вас, а во мне, — голос дрожал, будто она вот-вот заплачет, кулаки сжались сами собой.       — Я выхожу замуж, — сестренка не выдержала и расплакалась, оседая на землю и закрывая лицо руками. От ее разбитого вида на душе становилось скверно. Я подошел к ней и приобнял за плечи, гладя ее серебряные пряди.       — Вы не любите его? — спросил я для проформы.       — Нет, я влюблена в другого человека, — от этих слов я перестал дышать. Неужели все кончено, и ее сердце принадлежит другому?       — И кто же этот счастливчик? — ответа боялся, как огня.       — Это Вы, сэр Драконий Грех, я полюбила Вас. Каждый день я ждала встречи с Вами больше всего на свете. Время, проведенное вместе, для меня драгоценное сокровище. Простите мне мой эгоизм, я призналась Вам в чувствах и теперь вынуждена покинуть Вас навсегда, — она уткнулась лицом мне в грудь, цепляясь за складки плаща.       Элизабет любит меня? Я не ослышался? Мне, вероятно, почудилось. Так, стоп. Она полюбила не меня, а образ, созданный мной. Но ведь Драконий Грех и я — это один и тот же человек. Тогда почему это новость меня не радует? Я так долго ждал того момента, когда сестренка посмотрит на меня, как на мужчину и скажет заветные слова, но она говорит это не мне. В ее голове Мелиодас и Драконий Грех — это два разных человека и она выбрала второго. Я сам затеял эту игру и теперь чувствую, как сердце в груди разрывается надвое. Я так больше не могу.       Руки сами потянулись к краям капюшона, снимая его с головы. По мере того, как я снимал с себя маску и плащ, глаза Элизабет становились все больше и испуганней. И вот я предстал перед ней таким, какой есть. Она не спеша подошла ко мне и, замахнувшись, влепила мне звонкую пощечину. Что ж, я это заслужил.       — Как ты мог так со мной поступить, Мелиодас? — вот оно, она назвала меня просто по имени, значит она очень зла на меня.       — Ты играл со мной, с моими чувствами, влюбил меня в себя, зачем? — Элизабет смотрела на меня глазами, полными слез. Она плакала из-за меня, и в этот момент я испытал отвращение к самому себе.       — Да потому что я люблю тебя, люблю всем сердцем, Элизабет, люблю больше жизни, — мой ответ поверг ее в шок, но я уже не мог остановиться, — я понимаю, что мы никогда не будем вместе так, как я того желаю, но черт возьми, что мне прикажешь делать со всеми этими чувствами? Я засыпаю и просыпаюсь с мыслями о тебе. Я готов вырвать свое сердце из груди голыми руками и положить к твоим ногам, да только тебе это не нужно, — чувствовал себя разбитым, опустошенным, Элизабет же стояла, будто громом пораженная и даже не шевелилась.       — Я хотел выкрасть тебя в образе Драконьего Греха, чтобы сорвать твою свадьбу, но если ты не захочешь, я не стану этого делать.       — Я выйду замуж за короля Артура, так будет лучше для нас обоих, — и она ушла, просто молча ушла. Какой же я кретин. Собственными руками разрушил то, чем дорожил больше жизни. И ничего нельзя исправить. Она больше не придет ко мне в комнату, чтобы просто поболтать, она не позволит касаться ее. Я потерял смысл жить.       Не помню, сколько я простоял, смотря в сторону дворца, но уже начало темнеть. Наклонился, чтобы собрать разбросанные на траве вещи, как услышал непонятный шум. Из кустов на меня смотрели несколько пар светящихся глаз, а меч как назло, остался в комнате. Вечер обещает быть веселым.       До спальни я добрался лишь к середине ночи. Стая голодных волков изрядно меня потрепала. Пришлось увести их глубже в лес, чтобы уберечь других от опасности. Только вот о себе не подумал. Пытаясь не потерять их из виду, я был вынужден пятиться назад, ориентируясь на ощупь. Они начали меня окружать, а за спиной послышались шорохи. В темноте я не смог вовремя среагировать и сзади на меня накинулся один из волков вцепившись в плечо мертвой хваткой. Я выхватил спрятанный в сапоге нож и всадил ему в горло по самую рукоять. Волк, громко заскулив, повалился на землю. Те, что стояли спереди, увидев труп сородича начали отходить назад. Но один все-таки решил наброситься на меня. Я интуитивно выставил правую руку для защиты, и он вцепился в нее прокусив до кости. Свободной рукой вырубил его рядом лежащим камнем. Остальные разбежались. Теперь стояла задача вернуться в замок. Пока пробирался к спальне, залил коридор кровью, утром будет шумно. Голова начала предательски кружиться, в глазах мутно, наверно потерял слишком много крови. С грохотом я ввалился в комнату и упал на кровать, дышать стало тяжело. Веки налились свинцом и последнее, что понял, так это то, что теряю сознание.       Сквозь сон я слышал чьи-то шаги. Ощущал легкое касание рук. Что-то холодное легло мне на лоб, но мне все равно было безумно жарко. Все тело будто пылало в адском пламени. Попытался открыть глаза, но безуспешно. Веки были неподъемными. Стали доноситься голоса:       — У него лихорадка, что же делать? — это была сестренка, она волновалась за меня. Нужно было скорее взять себя в руки и успокоить ее. Но тело меня не слушалось.       — Леди Мерлин, прошу Вас, помогите ему, Вы ведь можете, — в голосе Элизабет послышались всхлипы. Так, стоп, кто такая Мерлин?       — Я могу ему помочь, но только если Вы согласитесь выполнить указ Вашего отца, — прозвучал незнакомый мне голос.       — Я что угодно сделаю, только спасите его, молю Вас, — прекрати, Элизабет, ты не должна жертвовать собой ради меня. Если бы я только мог остановить тебя сейчас.       — Как Вам будет угодно, — я почувствовал легкое покалывание и спустя пару мгновений смог открыть глаза. На меня тут же налетела Элизабет вся в слезах. Только я хотел приобнять ее по привычке, как она тут же отшатнулась от меня, как от прокаженного. Прошу, не смотри на меня так, я этого не вынесу.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила она неуверенно.       — Живой и ладно, а это кто? — получилось грубо, но мне было все равно.       — Это леди Мерлин, придворный лекарь и приближенная короля Артура. Выглядела эта дамочка достаточно откровенно: глубокое декольте и открытые ноги, сразу ясно, она ведьма.       — Я так понимаю, Вы подлечили меня не из добрых побуждений?       — Я действую исключительно в интересах короля Артура, а просьба принцессы Элизабет подразумевала соглашение на брак, а иначе я бы не стала ее выполнять, — эта женщина была холодна, как лед. Ничего святого.       — Элизабет, могу я поговорить с тобой наедине? — Мерлин понимающе кивнула и вышла, не проронив ни слова. Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоить расшатанные нервы и привести мысли в порядок. Эли старалась не встречаться со мной взглядом. Невыносимо.       — Ты уже все решила? — простой вопрос, ответ на который я так боюсь услышать.       — Да, завтра утром я уеду из Лионесса… Навсегда, — вот он, последний гвоздь в крышку моего гроба.       Я встал с кровати, хотя мне и далось это с трудом, и подошел к Элизабет. Осторожно взял ее за руки, ее ладони были холодные.       — Тогда я могу попросить тебя в последний раз? — она, наконец, подняла на меня свой взгляд, в ее глазах было столько боли, что я мог ощутить ее физически.       — Да.       — Я хочу забрать свой приз, позволишь? Я ведь победил в турнире первого поцелуя.       — Но ты же говорил, что девушка должна подарить свой первый поцелуй только тому, кого любит, — сказала она робко.       — Ты любишь Артура?       — Нет.       — А меня?       — Я люблю тебя как брата, Мелиодас, — на слове «брат» она запнулась. Где-то внутри заплескалась надежда.       — А Драконий Грех? — ее щеки заалели, а губы дрогнули. Я подошел ближе, глядя прямо в глаза.       — Это не в счет, ты меня обманул, — в голосе не хватало уверенности.       — Так ты меня любишь? — еще ближе, чувствую ее дыхание на лице.       — Я не знаю… Я запуталась, — пара сантиметров отделяли меня от заветных и столь желанных губ.       — Все, чего прошу, это поцелуй, и я исчезну из твоей жизни, — нервы натянуты до предела, воздуха катастрофически не хватало, все чувства обострились в сто крат. Я не стал ждать ответа и подался вперед, целуя ее и прижимая к себе. Она начала оказывать сопротивление, но продлилось оно не больше минуты. Мне казалось, что сейчас вот-вот сойду с ума. Губы Элизабет были мягкими и податливыми. Ее руки скользнули мне за голову, запуская пальцы в волосы. Меня будто накрыло волной эйфории. Я был готов продать душу дьяволу, лишь бы этот момент никогда не кончался. Но этому не бывать. Она отстранилась от меня, прикрывая губы ладонью. На лице смятение и что-то еще, что я не смог уловить.       — Прости меня за все, Элизабет, и будь счастлива, — я отвернулся, по щеке покатилась предательская слеза, но я не хотел, чтобы Эли видела меня таким.       — Мелиодас, я…       — Уходи, — грубо прервал ее, а потом тише добавил, — уходи, Элизабет, прошу тебя.       За спиной послышался щелчок двери, и я не смог больше сдерживать себя. Упав на колени, я закричал изо всех сил. В груди больше не было сердца, вместо него зияла огромная дыра, будто пробитая пушечным ядром. Эта боль разъедала меня изнутри. Нет ничего более жестокого, чем минутное обладание мечтой, которая никогда не будет твоей. И во всем виноват только я.