Терапевтический рок.

Тога скидывает ноги с дивана и потягивается, трет заспанные глаза. Кожа головы ноет, потому что спать с ее прической — не самая лучшая идея. Она вытаскивает шпильки, и волосы падают на плечи золотой волной, распространяя запах клубничного шампуня. Массирует голову и пытается определить, сколько спала. Судя по тому, что за шторами уже, кажется, во всю светит солнце — достаточно долго. Как только одеяло освобождается, Томура тянет его на себя, заворачиваясь, как в кокон, закрывая лицо. Тога смотрит на него, взвешивает все за, против, прибавляет перспективу узнать о себе много нового, и решает не будить его. Подбирает с пола свои вещи и выходит из комнаты, прикрыв тихо дверь, шлепает босиком на кухню. Даби сидит на подоконнике с ногами, на животе стоит ноутбук, в который он сосредоточенно залипает, стуча пальцами по клавишам. Рядом — пепельница с тлеющей сигаретой и остывающий кофе. — Доброе утро, — говорит Тога, вешая на стул кофту и кидая рядом туфли. — Я бы спросила, как тебе спалось, но, поскольку мы с Томурой заняли твой диван, вопрос, кажется, риторический. — Ты знаешь слово «риторический»? — со смешком спрашивает Даби. — Я знаю слово «иди нахрен», — без обиды парирует Тога, доставая тарелки и продукты. — Будешь блинчики? Томура-кун еще спит. Ты всю ночь сидел на кухне? — Буду, конечно, ты еще спрашиваешь, — отзывается Даби, закрывая ноутбук и беря сигарету. — Я спал на крышебалконе. Там есть матрас и плед, так что, все нормально, не переживай. Сейчас тепло. — Неловко, что из-за меня ты в последнее время то в ванной спишь, то на балконе. Все-таки, это твоя квартира. Кажется, нужна двуспальная кровать вместо этого несчастного дивана. — Не уверен, что в съёмной квартире можно менять мебель. К тому же, кровать — не тот предмет, который можно просто купить с моей зарплатой или украсть, положив в карман. — Спорно, — пожимает плечами Тога, замешивая тесто. — Попроси Компресса. Даби хмыкает, спускаясь с подоконника на стул. О таком варианте он не подумал. Иногда Тога генерировала достаточно умные идеи. — Ладно, я приглашу Компресса на прогулку в Икею. — Тогда захватите ещё плюшевую акулу. Две. Томуре они тоже нравятся. Даби смеётся, закрывая ладонью рот. Снимает с запястья резинку для волос, и заплетает Тоге высокий хвост, чтобы она не роняла волосы в тесто для блинчиков. Видеть её без двух растрепанных пучков непривычно, но хуже она от этого не выглядит. — Как он? — спрашивает Даби, вытряхивая из пачки сигарету. Тога пожимает плечами, недовольно щурит глаза, настойчиво дважды кашляет. В руках этой юной особы даже венчик — весьма перспективное орудие убийства. — Не когда я готовлю. Сколько раз просила. Даби замирает с поднесенной к губам сигаретой, делает жалостливой лицо, но Химико непреклонна. Приходится снова залезть на подоконник и, перекинув ноги, выбраться на каменный козырёк над выходом из дома, который и служит в этой квартире импровизированным балконом. Даби усаживается под окном на матрас, чувствуя, как летний ветер треплет волосы, и повторяет вопрос: — Ну так всё-таки, как он? — Сложно сказать, — отвечает Тога, доставая сковородку. — Мы вчера ночью немного поговорили… Кажется, он не верит, что ему можно помочь. И что он вообще заслуживает какой-либо помощи. Думает, что все члены Альянса презирают его за слабость. А ты злишься, что он постоянно ноет. И ему страшно, что он не помнит, как порезал свои руки. И он все еще их слышит. Тога замолкает, задумчиво разливая тесто на сковородку. Даби медленно выдыхает дым, разглядывая уголек на сигарете и кусая скобы с обратной стороны щек. Ситуация становится тошнотворной, а в груди ворочается какая-то немотивированная злость, направленная непонятно на кого. Сигарета шипит на обожженном запястье. — Дурак, — ворчит Тога, перегибаясь через подоконник. — Лучше ты никому не делаешь. Томура-кун разрешил нам делать с ним все, что посчитаем нужным. Точнее, он сказал, что ему плевать. — Наймем ему психотерапевта? — хмыкает Даби, с размаха выкидывая окурок через низкий заборчик на крыше и поднимаясь на ноги. — Жаль, что каждый сеанс придется нанимать нового, с учетом нестабильности Шигараки. Тога поджимает губы и отходит переворачивать блины. Даби перебирается на подоконник и хмуро смотрит на неё. Взгляд въедается под кожу, жжется. Химико не любит ответственность, не умеет с ней обращаться. Все проблемы решаются путем применения холодного оружия. В Даби этого умения побольше, но он сыт им по горло. Вся атмосфера в квартире накаляется и искрит. — Может, — наконец произносит Тога, когда молчание становится совсем невмоготу, — нам взять отпуск? Всем вместе съездить куда-нибудь на пару дней или неделю. Новые впечатления, все дела… — Депрессию так не лечат, — мрачно говорит Даби, слезая с подоконника. — Это глупо. Ему нож не нужен, чтобы ранить. Тога изнывает. Быстро качает головой. Ей хочется по-детски закрыть уши и начать во всю глотку вопить «ла-ла-ла», лишь бы не слышать больше о психических болезнях. — У него не депрессия, — с нажимом произносит она, скидывая на тарелку блинчик и наливая новую порцию теста. — Ему просто грустно, потому что все от него что-то хотят. Он сам говорит, что он устал. Ему нужен отпуск. — Это симптом депрессии. Он даже с кровати встать не может. — Я бы с ним договорилась. — Тога… — Ты не врач, ясно?! — кричит Химико, швыряя венчик в миску. — Не смей такое говорить. С ним все будет хорошо. Дай нам шанс. Мы справимся! — Я имел опыт общения с психически больными людьми, — пугающе спокойно шепчет Даби. — Я знаю, как это выглядит. Я столько всего перечитал, пытаясь найти ответы… Если он в депрессии, что бы мы ни сделали, это ничего не исправит. — Он не в депрессии, — упрямо повторяет Тога, и голос дрожит. Ей невыносим взгляд голубых глаз. Губы Даби кривятся в нездоровой усмешке, через края которой сочится отчаяние. Стены трещат и рушатся. — Тога, посмотри на него! — повышает голос Даби. — Он едва не покончил с собой! Он болен. И пусть это лучше будет из-за того, что ему грустно и плохо, потому что депрессия лечится. Потому что если все дело в гребанных голосах в голове, которые приказали ему это сделать, то это уже почти о прогрессирующей шизофрении! Даби инстинктивно уклоняется от летящего в голову предмета, даже не успевая понять, что именно в него кинули. Кухонный нож летит аккурат в окно и со звоном падает на бетон крыши. Даби оборачивается, судорожно вздыхая. Всегда где-то на грани. Тога стремительно разворачивается и шлепает в коридор, зажимает ладонями уши. Не хочет она всего этого, не хочет. Ей хочется чего-то простого, понятного. И чтобы все было хорошо. У нее, в конце концов, не так много людей, которые ей дороги. Почему они вечно должны страдать? — Ты не можешь просто взять и уйти от проблемы, — кричит ей вслед Даби. — Тем более, настолько буквально. — Могу. Именно этим я и занимаюсь. Даби закатывает глаза, когда хлопает входная дверь. Не складываются у него цивилизованные разговоры в последнее время. А ведь он просто старается сохранять здравомыслие. Он отпивает остывший кофе и хмурится. Выключив под сковородкой огонь, он направляется к двери, бормоча: — Дуреха. Еще и босиком выскочила. Тога сидит прямо на ступеньках, обняв голые колени и уткнувшись в них носом. Даби делает пару шагов, прислушиваясь. Кажется, не плачет. Разговоры о психологическом здоровье Томуры давались ей с трудом, потому что выходили за грани ее мира, усложняя его до невозможного. Нет, нет, нет, он не пытался себя убить, это просто случайность. У Даби мать в психиатрической больнице, и он знает, что таких случайностей не бывает. Он садится рядом на ступеньки и гладит девушку по плечу. — Простудишься ведь босиком и в юбке на холодном бетоне. Пошли домой. — Хочу, чтобы все было хорошо, — бормочет Тога, не поднимая головы. — Я тоже. Извини, если напугал тебя. — Я знаю, что ты прав, но я не хочу об этом думать. Мне тоже бывает страшно. И вера в лучшее у меня не безграничная. Но если я буду улыбаться, Томуре не будет так страшно. А как улыбаться, если я буду думать, что он в депрессии или… или еще хуже? Не ломай меня. — Ну ладно, не расстраивайся, принцесса, все в порядке, — шепчет Даби, притягивая Тогу к себе и целуя ее в висок. — Иди ко мне. Возможно, ты права. Ему не помешало бы отвлечься. И нам с тобой. Просто хорошо провести время, да? — Ага, — кивает Тога, устраивая голову на теплом плече. — На природе. — Хорошо, давай попробуем. Может, ему станет чуть лучше, чтобы можно было задуматься и о полноценном лечении. Я поговорю с Курогири. А с тебя — вытащить Шигараки из кровати и убедить, что ему это необходимо. Договорились? — Угу. Тога жмется сильнее и улыбается, намуркивая какую-то песенку. Прежней грустной девочки как ни бывало. Она совершенно не задерживает в себе какие-либо негативные переживания. Даби запрокидывает голову, косо глядя на Химико, щурит глаза. Небольшой отпуск — неплохая идея, для них двоих так точно. А если влияния Альянса не хватит на то, чтобы найти для их лидера нормального врача, то зачем это все вообще нужно? — Пойдем домой? Тога что-то неразборчиво мычит, но не встает. Даби вздыхает. Совершенно одинаковая реакция. Кажется, где-то среди его талантов затесалось умение усыплять людей теплом. Даби дергает плечом, но Химико только сильнее сжимает его руку и мычит недовольно и чуть агрессивно, будто у неё пытаются отобрать какую-то собственность. Значит, время для крайних мер. — Ты же помнишь, что готовила блинчики? — Твою мать, — выпаливает Тога, мгновенно отлипая от парня, подскакивая на ноги и убегая обратно в квартиру. Это было даже быстрее, чем Даби рассчитывал. Придерживаясь за перила, он поднимается, отряхивает джинсы от пыли и даже почти доходит до двери, когда с кухни раздается недовольный крик: — Даби, блин! Ты чего не сказал, что огонь выключил? Я думала, здесь уже все горит! Ты сволочь. — Чего сразу сволочь? — флегматично пожимает плечами Даби. — Я всего лишь спросил, помнишь ли ты. — Манипулятор! — Ты знаешь такое слово? — Пошел нахер!