-Что с вами, мистер Снейп?

Помощью Помоны мне все же пришлось воспользоваться. Когда я понял, что выросшая за одну ночь грива не поддается обузданию моими собственными силами, то пришлось звать на выручку декана Пуффендуя. В принципе я мог позвать и Макгонагалл, но, представив ее снисходительный тон, во мне взыграла гордость и себялюбие. Так что, выбирая из двух зол меньшее, я решил, что профессор Стебель менее клыкаста, нежели ее коллега. Хотя на этот счет я бы серьезно поспорил, но в данный момент у меня были более важные проблемы. Помона явилась спустя четверть час с корзинкой устрашающих размеров, полной разных скляночек, баночек и пузырьков. На краткий миг я усомнился кто из нас зельевар, но развить мысль не успел, поскольку она с ходу взяла меня в оборот. Оглядев со всех сторон мои неутешительные успехи, она усадила меня в кресло и начала колдовать над волосами. Потекли часы блаженства. Я никогда не думал, что у женщины, сутки на пролет ковыряющейся в земле, могут быть такие мягкие, нежные и чуткие руки. Я едва сдерживал себя, чтоб не замурлыкать. Особо не вдаваясь в то, что она делает, я только и ощущал как ее руки скользят по макушке к затылку и обратно, задевая кожу за ушами и на лбу. Пару раз она хмыкнула, но мне было так здорово, что я не обратил на это внимания. В целом, на сколько я это ощутил, она несколько раз промыла мне волосы, нанося на них разные средства, после высушила и расчесала, а в финале я даже расслышал щелчки ножниц. - Северус, только не сердись, это не я, это они сами, - и с этими словами повернула меня к зеркалу. Когда же я взглянул на свое отражение, то моя улыбка померкла. В зеркале стоял все тот же новый я, но вот волосы уже доходили до пояса. Обернувшись к мадам Стебель, я встретился с ее смущенным и несколько виноватым взглядом. Думаю всю прелесть моих чувств, мыслей и негодования она прочла на моем лице, поскольку выдала самую заискивающую улыбку и произнесла. - Хочешь, я тебе косичку заплету? Я чуть не задохнулся от возмущения. - Я что, по-твоему, дева? – грозно спросил я. Помона наконец-то вспомнила, что и она далеко не девочка и, уперев руки в объемные бока, сказала: - К твоему сведению, хочешь ты того или нет, но твои волосы волшебные и так просто укорачиваться не дают. Я едва уговорила, их, с помощью собственной родовой магии, перестать расти и дать себя подравнять. В противном случае, к завтрашнему утру, ты бы превратился в героиню маггловской сказки. Кажется ее звали Рапунцель… Ознакомься на досуге, весьма поучительно. И будь добр – научись быть благодарным людям за то, что они приходят к тебе на помощь в трудную минуту. После этих слов она подхватила свою необъятную корзину и с гордой осанкой направилась к выходу, а я стоял, краснея и бледнея, точно мальчик, и чувство у меня было такое, словно я только что получил пощечину жгучей крапивой. - Помона, постой, - окликнул я, еще не успевшую выйти за дверь, даму. Та с недовольным видом обернулась. - Прости меня, - покаянно произнес я, но видя, что мои слова не действуют, продолжил, - и спасибо, что выручила. Она только фыркнула в ответ. — Это все? – холодно спросила она. - Нет. Можно я приду сегодня вечером к тебе, и ты мне подробнее расскажешь о том, что почувствовала от моих волос. Вероятно, это поможет вернуть мой прежний вид… - на последней фразе я едва удержал голос от дрожания. Секунду длилась пауза, а затем она грохнула корзинкой об пол и произнесла: - Сегодня вечером я занята, а о твоих волосах могу рассказать и сейчас. - Буду весьма признателен, - едва ли не промямлил я. – Может чаю? На этой фразе мы оба взглянули на часы, понимая, что завтрак безбожно пропустили. - Не откажусь, - наконец-то сменила она гнев на милость и села в ближайшее кресло. Я расположился напротив и вызвал домовика. При виде меня, домовой эльф пискнул и чуть не грохнулся в обморок, но сдержался и, выслушав заказ на завтрак, с тихим хлопком исчез, а через минуту на столе появилось все затребованное и, даже, сверх того. «Кажется я произвел фурор на кухне, - мысленно поморщился я, - так что от похода в большой зал мне уже не отвертеться». - Что ж, - наконец-то проговорила профессор Стебель, когда наш импровизированный завтрак закончился, во время которого я вкратце объяснил причину появления столь странной внешности у себя. - Многого я тебе, Северус, не расскажу и не объясню, поскольку сама столкнулась с таким впервые, - предупредила она, пододвигая к себе чашку с чаем, - могу только сказать, что твоя грива – это следствие некого магического вмешательства. Чего-то настолько невесомого, хрупкого и древнего, как само волшебство этого мира. – Она сделала глоток, прикрыв веки, - но за этой силой что-то есть, - вновь продолжила она и, открыв глаза, в упор взглянула на меня, – твои волосы отозвались на мою родовую магию, а ты сам знаешь, что мой род славен редкими магическими растениями и умением с ними обращаться, но в твоем случае я не чувствую в них жизненной энергии. Скорее они сами являются некими проводниками энергии. - Хочешь сказать, что я исполнитель чьей-то высшей воли? – с сарказмом спросил я, на что она лишь пожала плечами. - Я ничего не могу сказать, но если хочешь знать мое мнение, то тебе стоит обратиться к хорошему медиуму. Только не к этой шарлатанке Трелони, - поспешно добавила она, видя на моем лице неприкрытый скептицизм. - Что ж, спасибо за совет, я приму его к сведению. На этой ноте мы и распрощались. Она удалилась по своим делам, а я стал готовится к послеобеденным урокам. Впрочем, впереди меня ожидало еще одно фееричное событие: мне предстояло явиться в большой зал во всей своей красе. «Что ж, соберись, Северус, настал твой звездный час! Пришла пора блистать и переплюнуть славу всех Поттеров разом!» - настраивал я сам себя перед дверями Большого зала, но жуткий тремор в коленках не проходил. Мерлин, я так не волновался с тех пор, как мне надевали распределяющую шляпу… Все, к черту лишние уговоры, глубокий вдох… и еще раз пригладив немного топорщащиеся на макушке волосы, я толкнул створки двери. По мере того, как я шел к столу учителей, наблюдая за реакцией студентов из-под ресниц, гул голосов смолкал и только шепот начинал колыхался за моей спиной. «О господи!», «Кто это?», «Это что, профессор Снейп?!», «Это что, Снейп?», «Это не может быть Снейп!». Вот под такой аккомпанемент я и проделал свой путь. Остановившись у своего места, я оглядел всех присутствующих. Большинство сидело с приоткрытыми ртами и не донесенными до них ложками, кто-то восхищенно лыбился. Драко, видимо, подавился, поскольку бил себя кулаком в грудь, хватая ртом воздух. У Грейнджер, в прямом смысле слова, отвисла челюсть. Шестой Уизли, никогда не блиставший манерами за столом, на этот раз превзошел самого себя – заплевав соком соседей напротив. У Поттера глаза стали почти одной формы с его очками. И всецело такая реакция стала бальзамом на мое эго. Отодвинув стул, я громко сказал: - Приятного всем аппетита! – после чего сел и стал накладывать себе еду, но тишина мне была ответом, только шмякнулся у кого-то кусок мяса с вилки, да пролетела мимо залетная муха. Взглянув на улыбающегося Дамблдора, с его сияющими лукавым весельем глазами, а также на откровенно смеющийся состав педагогов, меня вдруг разобрало какое-то иррациональное зло. «Да они смеются надо мной! – вскипел я, - сейчас я вами покажу!». И леший меня дернул встать и громко объявить: - С завтрашнего дня я новый декан Гриффиндора! У, едва пришедшей в себя, детворы зазвенели выпавшие столовые приборы, кто-то подавился, Уизли оплевал всех по второму кругу, у Макгонагалл отбивная выпала прямо изо рта, а были и такие слабонервные, что потеряли сознание. Я сел, независимо взглянул на вытянувшиеся лица всех присутствующих за столом, и только после этого понял ЧТО я сказал… Смена моих собственных эмоций на лице была, полагаю, весьма впечатляющей, поскольку я расслышал как директор склонился к Макгонагал, капающей что-то в свой кубок, и негромко произнес: - Мне кажется, Минерва, что сейчас самое время предложить профессору валериану. - Я не самоубийца, сэрррр… - раздраженно прошипела в ответ она, - вы взгляните на него. Да на его лице написано, что он заавадит нас всех сейчас только за то, что мы стали свидетелями его выступления. От этой фразы я резко перестал кипеть и постарался унять бешеное сердцебиение. В голове же билась мысль, что я вовсе не это хотел сказать, но оправдаться я не успел – в зал влетела довольно упитанная сова и, прицелившись, сбросила свою посылку на стол, угодив прямо в супницу. Волна супа вышла из берегов и окатила половину учителей ароматной юшкой. Но основной плюх достался директору, поскольку почта была адресована ему. Теперь, в бороде Дамблдора можно было наблюдать не только колокольчики, но и узорную абстракцию из петрушки, морковки и макарон. Однако старого интригана это нисколько не смутило и он, как ни в чем не бывало, извлек посылку из кухонной утвари. По обеденному залу прошла волна истерического смеха. Пожалуй, за всю историю Хогвартса в этих стенах не происходило подобного обеда в обычный будний день. - Гораций не приедет, - тихо сказал Дамблдор, быстро пробежав взглядом, вложенное в посылку, письмо, - но он передал старинную книгу «Легенды Хогвартса», уверяя, что здесь может быть что-то стоящее. Пока некоторые учителя приводили себя в порядок, а старик шуршал страницами слегка увлажнившегося фолианта, я невольно подслушал новую школьную сплетню. Суть ее была такова: я стал новым деканом Гриффиндора потому, что профессор Макгонагалл уволили или, она сама ушла. Кто-то выразил мысль, что это ее нерадивые ученики до такого довели, а злобный Снейп теперь будет руководить двумя факультетами и, в связи с этим, сменил имидж. На этой фразе кто-то из малышей начал всхлипывать, но вдруг где-то со стороны пришла еще версия, что Макгонагалл уходит с поста декана, потому что беременна. От последнего я сам уже едва не подавился. Бросив взгляд на Макгонагалл, я увидел, как каменеет лицо профессора, и понял, что она тоже это слышала. Макгонагалл заметила мой взгляд и, сделав глубокий глоток из стакана с соком, нарочито спокойно произнесла: - А знаешь, Северус, я не против поменяться с тобой факультетами. Я в немом ужасе и удивлении вытаращил на нее глаза. - И могу поспорить, что мои львятки окажутся вполне достойными конкурентами твоего серпентария. На это заявление я мог бы еще поспорить, но заметив, что ученики пытаются прислушиваться к нашему разговору, негромко сказал: - Профессор, давайте перенесем наше обсуждение подальше от любопытных ушей, - и покосился в сторону студентов. - Продолжим у меня в кабинете, - поддержал идею Дамблдор, который, как оказалось, был не единственным, кто тоже весьма заинтересованно следил за нашей беседой. Некоторое время спустя в кабинете директора разместились все учителя. Старый любитель лимонных долек разлил по чашкам чай, предложил свои любимые лакомства и перевел разговор к животрепещущей теме, которых оказалось две. - Что ж, начнем, пожалуй, с самого интригующего, - проговорил директор, сложив пальцы домиком и хитро поблескивая очками. – Северус, в здравом ли уме и трезвой памяти ты решил сменить свой факультет и взять на себя ответственность декана Гриффиндора? Вопрос звучал с тонкой издевкой и подоплекой, воспользовавшись которой я мог бы обелить свое имя и объяснить свои действия, но в этот момент что-то произошло, и я потерял сознание. На этот раз сон сразу выбросил меня на арену, засыпанную песком и украшенную алыми стягами, реющими под палящим солнцем. - Ты стал моим наследием, так не опозорь его, - раздался могучий рев над моей головой, а может и внутри нее, поскольку вслед за этой фразой меня повалило на землю невидимой силой, и придавило, не давая возможности пошевелиться. -Ты доказал свое право, так не отступись, - продолжал все тот же раскатистый голос, с нотками рыка, а вокруг меня взвилось кольцо высокого пламени, за которым разбушевался смерч. - Клянешься ли ты Магией и силой крови своей ценить, защищать, оберегать и приумножать богатство и славу наследия, частью которого ты стал? – из огня на меня взглянули два янтарных львиных глаза, что казалось, заглянули в само мое сердце и перевернули разум и душу. - Да что ты есть, черт возьми! – крикнул я. - Клянешься? – чудовищно взвыл голос, причиняя своим звучанием невыносимую боль. - АААААА! – не выдержав, заорал я. – Клянусь!.. И с этим словом в меня словно хлынул поток света и образов. Словно я листал чужой фотоальбом с колдографиями. Вот я вижу рыцарей на холме, а следом картинка, как чьи-то руки сжимают алый плащ, дальше крестовый поход: люди в латах и белых плащах с крестами идут по пустыне. Следом образ серебряных доспехов в мешке, и я не понимаю откуда знаю, что они серебряные, но картинки меняются быстро, словно наращивая темп… Вот амулет на кожаном ремешке, его качает перед глазами малыша отец, а в следующем образе этот амулет на совершенно другом человеке… Вот огонь над ладонью седого старца и осознание магии, следом картина осады крепости, отдающаяся сосредоточенностью, а вот бой один на один и не ясно шуточный или со ставкой на жизнь, а вот уютный вечер и песни у костра, котелок варева, красивая женщина у реки, пожар в деревне, кузница, меч на бархатной подушке, украшенный рубинами и орнаментом на клинке, волшебная палочка, перо, чей-то смех, поющая распределяющая шляпа, огонь, свечи… глаза… свет… боль… крик... Мой крик меня вырвал из плена этого непонятного сна. Шальным взглядом я обвожу всех присутствующих в кабинете. Рядом со мной сидит бледная медведьма, заплаканная Макгонагалл и ошеломленный Флитвик, а на заднем фоне расхаживает взволнованный Дамблдор с курлыкающим фениксом на плече. В дальнем уголке плачет Помона, прижимая к глазам носовой платок. - По ком панихида? – хрипло интересуюсь я. - О, Мерлин, Северус, - только и проговаривает, всхлипывая, Минерва, и начинает душить в объятиях, попутно стремясь утопить в слезах. В полном недоумении я оглядываюсь на остальных и встречаюсь с сияющими и плачущими одновременно глазами директора. - Мальчик мой, ты жив, - только и проговаривает он и голос начинает ему изменять. Феникс утешительно посвистывает, все вокруг плачут. - Что ж, судя по вашим лицам, - пытаюсь пошутить я, - на одного мальчика, который выжил, в нашей школе стало больше. И плачь перерастает в смех. - Северус, ты неисправим, - все еще всхлипывая, бьет меня кулаком в грудь профессор трансфигурации. - Тогда не стоило мне мешать вам меня хоронить, - отпустил я мрачную шутку, на что получил более увесистый тычок в ребра. - Если бы ты не стал нам мешать себя хоронить, то не увидел бы какой шорох навел в моем кабинете, - ответил мне Дамблдор, обводя рукой помещение. И лишь после этого я обратил внимание на треснувшие и покосившиеся портреты, жильцы которых разбежались во все стороны, а также выбитое окно и стену, вымазанную чем-то похожим на сажу. - Не хочешь с нами поделиться где тебя носило? – доверительно пропел директор, подсовывая вазочку с лимонными дольками. Обведя всех желающих, несколько затравленным, взглядом и поняв, что по-тихому убраться мне не дадут, я зачерпнул целую пригоршню сладостей и удрученно сказал: — Это будет долго и, боюсь, вы мне не поверите. Ответом мне стал скрип ближе придвинутых стульев.