-Что с вами, мистер Снейп?

- Что ж, исходя из всего сказанного, я делаю вывод, что твое сознание было перенесено в некую иную плоскость бытия, где концентрация магии повышена в несколько раз, чем и обусловлен данный феномен с внешность, - дал свое умозаключение на мой рассказ, директор, - и полагаю, что только что произошла финальная часть твоего превращения, - закончил он свою догадку. - Хотите сказать, что я навсегда останусь в таком виде? - холодно спросил я. - Судя по тому, что ты нам рассказал, полагаю да, – развел руками он. - Почему вы так уверенны в этом, профессор? – вклинилась в разговор Помона. - Потому, что последний этап был весьма похож на принесение своеобразного Непреложного Обета, - вместо директора ответил Флитвик, до этого молчавший все время. - Но Обет можно снять, выполнив его условия, - возразила Помона. - Боюсь, что формулировка данного обещания недвусмысленно дает понять, что от профессора Снейпа ожидают пожизненного служения, - задумчиво проговорил Дамблдор. - Но кому я должен служить! – не выдержав, воскликнул я. - Хм, - глаза директора хитро блеснули за очками, - золотой лев, алые флаги, да и твой внешний вид наталкивают меня на размышления о Гриффиндоре. Как ты там недавно сказал, мальчик мой: «С завтрашнего дня я декан Гриффиндора»? Кажется само провидение дернуло тебя за язык. Что скажете, профессор Макгонагалл? – он перевел взгляд лукавых глаз на сурово нахохлившуюся женщину. - Скажу, что наш педсовет затянулся и мы опаздываем на собственные уроки, - сухо произнесла она. - Ох, уже так поздно! – всплеснула руками профессор Стебль. - Что ж, перенесем наше заседание на вечер, - подвел итог Дамблдор, сложив пальцы домиком. - Вы позволите воспользоваться вашим камином? – поинтересовался я. - Безусловно! – кивнул директор, сверкая своими очками. Класс я открыл как раз со звонком, впуская второгодок гриффиндора и слизерина. Пока ученики рассаживались по своим местам, я все чаще ловил на себе сосредоточенные взгляды, но решил их проигнорировать. - Что ж, начнем урок, - произнес я, убедившись, что класс приготовился меня слушать. – Сегодня мы будем готовить умиротворяющий бальзам… На этих словах дети зашуршали, переглядываясь между собой. - Тишина, - повысил я голос и продолжил, - основными двумя его компонентами являются толченный лунный камень и сироп чемерицы. Кто мне расскажет о свойствах лунного камня? - Профессор, можно вопрос, - подняла руку одна из студенток моего факультета, на что я лишь кивнул. – Вы действительно бросаете нас? - Мисс Савельса, - я внимательно поглядел на девушку из простой семьи, что, каким-то немыслимым образом, попала на мой факультет и еще не научилась сдерживать свои мысли и порывы, - у нас сейчас урок зельеварения, а не школьное заседание. Думаю этот вопрос можно будет обсудить в другое время, в другом месте. Девочка стушевалась и села. - Но ведь можно будет? – раздался позади меня звонкий мальчишеский голос. Я обернулся и уставился на представителя львиного факультета. «Вот уж эти неугомонные львятки», - подумалось мне. Стоп, что? Львятки? С каких это пор Гриффиндорцы стали для меня «львятками»? И вдруг этот ребенок озарился в моих глазах ореолом света. Тряхнув головой, я вновь взглянул на говорившего, но ореол никуда не делся, даже больше - на фоне мальчика проступила дымка в виде настоящего львенка, гоняющегося за бабочкой. «Так, кажется я сегодня переутомился», - решил я, опираясь о стол и массируя переносицу, но этим действием я добился лишь того, что вся половина класса, живущая под флагом Гриффиндора, приобрела это таинственное свечение. Кто-то сиял ярче, кто-то слабее, но все они горели. Переведя взгляд на слизеринцев и выяснив, что мои подопечные не светятся, я принял единственное верное для себя решение: - На сегодня урок окончен. Домашнее задание: описать свойства двух основных компонентов умиротворяющего бальзама, привести список всех зелий, где еще они встречаются, а также указать побочные эффекты. На этих словах я направился к выходу из класса. - Но профессор… - раздался позади меня ряд нестройных голосов, но я проигнорировал их, ускоряя шаг и направляясь к своему кабинету, поскольку сейчас мне самому требовался этот бальзам. Закрывшись у себя, если не сказать, что, забаррикадировавшись, я достал из буфета, с зеркальными дверцами, бутылку огневиски, налил полстакана и залпом выпил. Переждав качание пола, я посмотрел на зажатую в руке бутылку и сам себе сказал: «Кажется, Северус, ты начинаешь спиваться. Поздравляю, в тебе проснулись гены ненавистного маггла Тобиаса Снейпа!» На этой горькой ноте я истерично хохотнул, затем вновь взглянул на початую бутылку и мстительно добавил: «Не дождетесь!» После чего поставил алкоголь на место и закрыл буфет, чтобы увидеть в отражении, позади себя, беловолосого представителя благородного дома – Люциуса Малфоя. Резко обернувшись и, выхватив палочку, я направил ее на своего неожиданного гостя. - Малфой? - с подозрением спросил я, - ты как здесь оказался? Или ты фантом моей, расшалившейся сегодня, фантазии! - Мда, - односложно вынес мне приговор блондин, окинув высокомерным и циничным взглядом, - все еще хуже, чем я предполагал, а ведь я надеялся, что Драко преувеличивает, - и губы его скривились в холодной усмешке. - Мда, похоже ты настоящий, а жаль, в противном случае я бы приложил тебя авадой, - в тон ему ответил я, - а так с трупом еще возиться… И с этими словами убрал палочку. - Давно ты за мной наблюдаешь? - Да с того самого момента, как ты влетел в кабинет, не заметив меня, и наложил кучу запирающих чар на дверь, - ответил Люциус, присаживаясь в кресло у камина, - к слову: кто за тобой гнался? Ты наложил такие чары, словно с той стороны к тебе собрались тараном ломится. - Светящиеся дети, - честно ответил я, располагаясь в соседнем кресле. - Хм, - только и был мне ответ на это. – Что ж, признаться честно - сначала я тебя не узнал, несмотря на то, что Драко весьма точно обрисовал твой нынешний портрет. Потом я хотел тебя окликнуть, но, глядя на твои манипуляции с дверью, передумал, и вот решил понаблюдать за дальнейшими твоими действиями. Поверь, ты меня не разочаровал! А сколько чувств и драматизма было в твоей реплике!.. Не просветишь кому предназначался финал? – с издевкой закончил он. - Нет, - сухо отрезал я, - ты хотел узнать что-то конкретное или как? - Фу, Северус, где твои манеры? – скривился Люциус. - Пожалуй они остались в початой бутылке, - мрачно ответил я. - Ну, коль ты пьешь в одиночестве и не предлагаешь другу, то с твоего позволения я сам себя угощу, - с этими словами он подошел к давешнему шкафчику и вернулся со стаканом, на два пальца наполненным алкоголем. - Так чем обязан визиту и как ты здесь оказался? – задал я вопрос, глядя как он делает глоток. - Отличный виски, - похвалил он, проверяя жидкость на свет, а затем перевел взгляд на меня и ответил, - слухом земля полнится, дорогой мой друг. - Что ты этим хочешь сказать? - Хочу не сказать, а спросить с каких пор ты стал любителем семейства кошачьих? – ответил он с милой улыбкой, что скрывала больше яду, чем любимица темного лорда, - а попал я сюда через твой камин, доступ к которому ты так неосмотрительно не закрыл. - А не хочешь ли узнать, как мне досталась эта внешность? – с сарказмом ответил я вопросом на вопрос. - Полагаю, очередной неудачный опыт, - окинул он меня равнодушным взглядом, - эксцентрично, но не более. Думаю, в скором времени ты вернешься в прежнее состояние. - Боюсь я огорчу тебя, Люциус, - снисходительно улыбнулся я, - скорее всего я останусь в таком виде на очень длительный срок, если не навсегда. И, к слову, любовь к представителям кошачьего рода – это не мой выбор, а побочный эффект, с которым придется считаться, и, если тебя что-то не устраивает – все вопросы к директору, - на этой фразе я широко и не свойственно себе улыбнулся. Наверно это выглядело странно и дико в моем исполнении, но своей цели я достиг: аристократ подхватил свою трость и, не прощаясь, удалился, парой взмахов волшебной палочки отменив ряд моих изысканий на входной двери. Устало помассировав виски я решил, что на сегодня хватит с меня визитеров, разговоров и прочей суеты, а потому я вызвал директора через камин и в ультимативной форме объявил, что этим вечером на совещании присутствовать не буду. А после этого, не слушая возражений, отключил камин и завалился спать.