Чёрный кот.

И встреча наша не была случайной. И дождь осенний не потушит чувств огня.

Город погружён во мрак серых необъятных туч, которые потолком нависают над улицами, домами и жителями. Тяжёлые серые капли монотонно барабанят по поверхности крыш и горошинами бьют в окна, отчеканивая какую-то свою мелодию и воспроизводя неповторимую песню осеннего затяжного дождя. Они стекают по тротуарам, образуя моря из луж, шумными бурлящими реками текут вдоль дорог, вычищая всю городскую грязь, и превращают путь для любого прохожего в труднопроходимую полосу препятствий, сухим которую не пройти, даже если имеется зонт. Проносящиеся мимо автомобили так и норовят окатить грязной водой, водопадом поднимая её вверх. Возможность опасности при вождении, кажется, увеличилась вдвое. Людей на улицах почти нет. Все предпочитают находиться в теплом, сухом помещении, имея рядом с собой чашечку горячего чая с лимоном. Никто не хочет промокнуть, выпачкаться, а потом ещё и заболеть на две недели, лёжа в постели с высокой температурой. Те редкие прохожие, что по неприятным обстоятельствам находятся снаружи, кутаются в одежду посильнее и, прикрывшись кто чем, бегут по асфальту, старательно обходя и перепрыгивая лужи. Ад адом, холодный до боли в костях и дрожащих коленок. Невысокий мужчина в длинном чёрном плаще с накинутым капюшоном медленно шёл по тихой маленькой улочке. Чёрный зонт в его руке уже не спасал, но брюнету было на это, по большей мере, плевать. Он любил дождь. Любил чистоту и аромат асфальта после очередного осеннего ливня. Любил вымокнуть до последней нитки, чтобы потом долго греться у батареи с чашкой горячего ароматного чая, глядя в окно и размышляя о былом и предстоящем. Мужчина не любил погружаться в воспоминания, но количество его свободного времени, полное одиночество и привычка анализировать прошлое ради будущего уже не отпускали. Он ненавидел мысленно заново проживать какие-либо моменты жизни, потому что все они были отвратительны и заставляли уже казалось бы совсем заледеневшее сердце снова яростно трепетать в бешенстве. У него было очень трудное детство, проблематичный и опасный подростковый период и непростые последующие годы. За свою жизнь он потерял так много любимых и близких людей, что уже просто не мог подпустить к себе кого бы то ни было. Не мог не потому, что боялся новой порции боли, а потому, что считал себя проклятым, человеком, обречённым нести страдания всем людям, что становились ему дороги. Лишь только за последний год его жизнь стала походить на любую среднестатистическую. Но только формально и теоретически, на деле, кажется, он был на краю пропасти собственной души и готов был сломаться в любую минуту. Пока все в страхе разбегались по домам, Леви спокойно шёл почти прогулочным шагом. Он знал, что никто его не ждёт дома, он знал, что никто не будет волноваться, если он вымокнет, он знал, что никому нет дела до того, где он сейчас, а значит, нет смысла в том, чтобы суетиться. Он не стремился быстрее дойти до дома. В конце концов, он всё равно придёт туда, и нет никакой необходимости сейчас торопиться. Мысли тяготели в голове, спутывались и скакали. Он слишком долго был сильным, он слишком долго терпел и боролся и, кажется, ещё чуть-чуть, и он не выдержит, сломается — сорвётся и полетит в пропасть собственной же тёмной, как чёрный кот, души. Пытаясь максимально отвлечься от своих размышлений, он скучающим взглядом блуждал по всему, что встречалось ему на пути. Полуразвалившийся дом, перекошенный забор, старое дерево, куст, клумба с какими-то простенькими цветами, многоэтажка… Изо дня в день пейзаж и происходящее вокруг остаётся одним и тем же, постоянным, неизменным. Таким, что уже становится тошно от однообразия, и хочется выть серым волком. Кап-кап. Кап-кап. Кап-кап. Песня дождя давно полюбилась и стала единственным любимым звуком.       — Иди сюда, не бойся. Я не обижу, — нежный голос, полный любви и заботы, резко вырывает из раздумий и словно заставляет проснуться ото сна и напрячь все свои органы чувств, направляя их на источник шума. Парень, вероятно школьник, в насквозь промокшем плаще на корточках сидел под деревом и пытался что-то вытащить из-под кустов. Обычно Аккерман не зацикливает своё внимание на подобных вещах и так же спокойно проходит мимо, но сейчас… Этот парень… Он напомнил Леви его самого в детстве. Такой же…одинокий. Шатен недолго возился в кустах, ласково зазывая чёрный мокрый комочек, поглаживая и прижимая его к груди. Кажется, во всём этом мире для парня больше не существовало ничего, кроме того, что он достал. Даже усилившийся дождь проходит мимо его внимания, как будто его и вовсе нет. Леви что-то кольнуло в груди. Резкое чувство дежавю накрыло с головой. Когда-то и он так же стоял под дождём, но на месте чёрного комочка была маленькая потерявшаяся девочка-сирота, которая тогда стала целым миром. В душе всё содрогнулось от новой волны воспоминаний. Леви не эмоциональный, почти бесчувственный, но сейчас этот парень запустил в нём неправильный механизм. Механизм разрушения старого. Разрушения всей той ледяной оболочки, которую Аккерман так старательно выстраивал все эти годы. Мужчина был готов хвататься за любую возможность, как утопающий за соломинку, лишь бы только снова почувствовать хоть что-нибудь. Лишь бы только убедиться в том, что он человек, а не машина. Леви потерял смысл жизни после смерти последнего близкого человека, но этот мальчик… Он кажется последним лучиком света в окутанном тьмой мире. А чёрный котёнок в его руках вызывает сожаление. Аккерман остановился напротив подростка, продолжающего стоять под деревом и ласково прижимать к себе комок. Что-то тянуло мужчину к этому мальчику, к этому коту. Что-то необъяснимое.       — Парень, что это у тебя в руках? — холодный серьёзный тон пробился сквозь шум дождя. Подросток обернулся на говорящего и непонимающе посмотрел своими большими изумрудно-бирюзовыми глазами, удивлённо хлопая ресницами. В дождливый день встретить разговорчивого прохожего — большая редкость.       — Сэр, вы же и сами прекрасно видите — котёнок, — он вытянул руки, демонстрируя маленькое животное. — Бедный… Замёрз… Аккерман почувствовал, как сильно затрепетало его сердце. Глаза шатена, кажется, пробудили в нём новые бурные чувства, позабытые давно. Понимание того, что в мире ещё осталось хоть что-то светлое и доброе, и именно в пасмурный дождливый день Леви смог убедиться в этом. Бирюза глаз блестела мечтой и отливала надеждой. Мужчина уже давно не встречал людей с поистине живыми глазами. Глазами, которые могут рассказать почти всё о душе их обладателя. Глазами, которые могли бы любого заразить энергией и энтузиазмом.       — Не зажимай его так — задохнётся. Парень нахмурил брови, как бы раздумывая, и вновь поднял глаза на собеседника, ничего не ответив.       — Давай его сюда. У меня есть зонт, а ты весь вымок. Мокрая ткань не согреет котёнка, — сделав шаг навстречу, ровным голосом произносит Ривай. Он видит, как дрожит беззащитное существо, и он видит, как сутулится сам мальчишка от холода.       — Зачем вам помогать мне? — спрашивает шатен, настороженно глядя на мужчину. — Дождь же, идите скорее домой, а то промокните. Слова мальчика — как иголки под кожу. Сейчас он как нельзя больше похож на хищного зверька, готового к защите всего, что ему дорого. Он словно весь покрывается защитной бронёй, состоящей из острых шипов, и безжалостно атакует подошедшего. Недоверчивый, осторожный, будто бы уже однажды познавший всю боль предательства и ножа в спину.       — А я не тебе хочу помочь, — хмыкнув, поправляет Аккерман. — А котёнку. А то он с тобой совсем пропадёт.       — Вы и правда хотите ему помочь? — продолжает недоверчиво расспрашивать подросток, хмурясь. — Зачем? Какая вам от этого будет выгода? — с долей неприязни рычит он. «И правда, такой же, как я в детстве…»       — Никакой. Но я вижу, что этому существу нужна помощь, чтобы выжить. И я не смогу равнодушно пройти мимо. Подросток ничего не отвечает. Лишь делает несколько шагов навстречу, выходя из своего укрытия, и оказывается совсем рядом с Леви, вновь попадая под капли дождя. Пристально смотрит в глаза, что-то пытаясь в них прочитать. Оглядывает мужчину с ног до головы, пока тот терпеливо ждёт, оставаясь в лице совершенно холодным и безразличным. Как осеннее небо.       — Хотите сказать, вы действуете только лишь из добрых побуждений? — вызывающе дерзко спрашивает парень.       — Давай котёнка. Его надо согреть. Мальчик вздыхает.       — Ваши глаза… Они… — он обрывается на полуслове, закусывает губу и отводит взгляд в сторону, как бы пытаясь успокоиться. Аккерман заинтересованно поднимает голову.       — Что с ними? Говори, если начал. Не убью.       — Мать меня ещё с самого раннего детства учила смотреть людям в глаза прежде, чем начинать диалог. Она утверждала, что глаза — зеркало души, а значит, всё, что есть в наших глазах — отражение нашего внутреннего мира… Не сочтите это за грубость, но… Глядя вам в глаза, я не могу утверждать, что вы действительно хотите помочь…       — И что же в них такого?       — Они… холодные и жестокие. Да. А ещё, вы хмуритесь, и это поначалу вгоняет в ужас. У вас жёсткий, тяжёлый взгляд… И… простите… Я прямолинейный… — вздыхает шатен, снова глядя на мужчину перед собой. Он на дрожащих от холода руках протягивает чёрный замёрзший комочек, понимая, что сам в данной ситуации не справится. Ему нужна помощь, и этот человек прав — мокрой тканью котёнка не согреть. Леви хмыкает, бережно принимает животное и прижимает к себе, постепенно чувствуя, как что-то непривычно тёплое просыпается внутри. Он давно никого не ласкал, давно никого не обнимал и уже даже не помнил того, что могут чувствовать люди, делясь с кем-то своим теплом. Оказывается — радость. Он очень любит котов, а особенно — чёрных. Чёрные коты, в отличие от людей, не приносят несчастий.       — Кстати, я Эрен, — шатен снова напоминает о своём существовании и дружелюбно улыбается своему новому знакомому, тем самым заставляя Аккермана замереть. Эта по-детски искренняя улыбка, кажется, обжигает ледяное сердце.       — Котёнка надо покормить и обогреть, — игнорируя проснувшиеся эмоции, начинает Ривай.       — Может, тоже представитесь? — осторожно намекает мальчишка.       — Только если когда-нибудь посчитаю это нужным, — строго глядя в ответ, отрезает мужчина. Эрен фыркает и тяжело вздыхает. Глаза не врали — у их обладателя очень непростой характер.       — Я не отдам его вам. Я его нашёл, и он будет жить у меня! — настойчиво говорит парень. Он не потерпит иного исхода событий после того, как под ледяным дождём копался в кустах, доставая зверька. Тем более он уже успел полюбить своего нового пушистого друга.       — А я не могу доверить это беззащитное животное тебе. Повисло молчание, нарушаемое лишь ударами капель. Оба стояли и глядели друг другу в глаза, как бы ожидая, пока «противник» сдастся.       — Так и будешь стоять под дождём, пока твоя одежда не впитает всю влагу? — первым начинает Леви, указывая на зонт и то, что Эрен может встать под него.       — Мне нормально и так, — упрямо отвечает парень, складывая руки на груди.       — Тебе, может, и да, а вот тому, кого ты так отчаянно хочешь забрать к себе, — нет.       — Тогда у меня есть идея. Мы можем пойти в ближайший супермаркет и купить там корма, чтобы вы убедились, что голодным котёнок не помрёт.       — А потом ты заберёшь его к себе домой?       — Да.       — Но я не хочу расставаться с этим существом.       — Прежде, чем решить это, надо обеспечить ему комфорт, — говорит подросток и разворачивается, рукой указывая в сторону ближайшего магазина. Леви кивает и следует за мальцом. Шли они молча. Аккерман всё-таки смог заставить Эрена взять зонт и держать его над всеми ними. Весь путь парень постоянно рассматривал своего спутника, стараясь запомнить каждую его отличительную черту.       — Я пойду и куплю, а ты останься здесь, — тоном, не терпящим возражений, чётко говорит Леви и снимает шарф, укутывая в него котёнка. — А тут как раз работает калорифер, и ты согреешься, и котёнок.       — А вы не боитесь, что ваш шарф намокнет и станет грязным? — в который раз оглядывая внешний вид мужчины, саркастичным голосом спрашивает парень.       — Думаешь, что я побрезгую? — угрожающим тоном задаёт вопрос Аккерман, на шаг приближаясь к парню и, получив отрицательный кивок, разворачивается и уходит за тем, чтобы купить кошачий корм и молоко. Шатен, оставшись наедине с котёнком, закутанным в шарф, обнимает его и прислоняется спиной к стене, наклоняя голову в раздумьях. Как так получилось, что он, надеясь просто прогуляться, как всегда, оказался с котёнком в магазине, ожидая, пока незнакомый человек с холодными серыми глазами купит еду для беззащитного животного? Мама учила его никогда не разговаривать с незнакомцами на улице, особенно с теми, у кого в глазах что-то недоброе, но этот человек… В его глазах отражается не только жестокость, но и боль. Глубокая душевная боль. «Интересно, а кем он сейчас работает? Есть ли жена, дети?.. Кто он вообще?..» Аккерман возвращается быстро. Магазин практически пуст, ведь все люди либо давным-давно разбежались по домам, либо сейчас стояли у дверей и ждали, пока ливень закончится.       — Я могу помочь тебе донести это всё до дома, — предлагает мужчина.       — Думаете я пущу вас на порог своей квартиры? — усмехается Эрен, но тут же становится серьёзным. — Я справлюсь самостоятельно.       — Шарф оставь. Тебе же надо как-то принести кота домой. Можешь взять и зонтик, — передавая пакет, говорит мужчина.       — Вы промокнете, если я возьму ваш зонт. Вы и так многое сделали для этого котёнка. Спасибо, — проговаривает Эрен, мягко улыбаясь.       — Потом вернёшь шарф, — бросает на прощание Леви и, раскрывая зонт, выходит на улицу. Эти слова эхом повторяются в голове парня. «Я даже имени его не знаю…» — осознаёт он и выбегает из помещения. Глазами находит маленький силуэт помогшего ему человека. И что-то заставляет стоять и с замиранием сердца смотреть вслед уменьшающейся точки. «Неужели я больше никогда не увижу его?» Шатен тяжело выдыхает и запрокидывает голову, глядя на серые тучи над собой. Решает наконец сорваться с места и мчится домой. До дома бежать ему не далеко. Несколько раз повернуть — и окажешься во дворе нужной многоэтажки. Остаётся только зайти в подъезд, подняться на нужный этаж и дойти до нужной двери. Эрен повернул ключ в замочной скважине и после щелчка зашёл внутрь, блаженно скидывая с себя мокрые кроссовки, полные воды. Дома не было никого — дядя на работе, а сводная сестра на занятии по боксу. Есть ещё как минимум час для того, чтобы побыть наедине с маленьким котёнком, которому парень ещё так и не смог придумать имя. Он снял промокший плащ, развесил его сушиться, быстро переоделся в сухую одежду, чихнув, взял котёнка и побрёл на кухню, чтобы заварить чай и, наконец, покормить голодное животное. Подросток не знал, есть ли хозяин у этого милого создания, не знал и то, как оно оказалось в такой сильный дождь на улице в кустах, но знал лишь одно — ему нужна была помощь. И Эрен не смог пройти мимо. Он никогда не мог пройти мимо нуждающегося. Парень всегда боролся за справедливость и из-за всех сил старался сделать этот мир чуточку лучше. Так его научил отец… Образ человека с тяжёлым взглядом не выходил из головы. Казалось, что не назвавший себя мужчина всё ещё был где-то рядом и раздавал указания своим хрипловатым голосом. Этот человек был груб, строг и холоден, но при этом он оказался добрым, готовым прийти на помощь. В его глазах жестокости было не так много, как боли и завуалированной доброты. Тот человек, вероятно, был просто сломлен, и именно это не оставляло парня. Тот мужчина был сильным, но парень понимал, что что-то нехорошее точно происходит в его жизни. Накормив котёнка и выхлебав две кружки чая, Йегер побрёл к себе в комнату. Точнее, как к себе в комнату, скорее — на свою половину комнатушки, которую ему приходилось делить со своей сестрой. Квартира, в которой они жили, состояла всего из дядиной и «детской» комнат, кухни и небольшой ванной. Места не особо много, но парень не жаловался. Не в его стиле роптать. Эрен порылся под кроватью, откопал там коробку из-под обуви, вычистил её, сложил туда несколько простыней и свой пуховый шарф, стараясь как можно лучше обустроить новую временную кроватку для домашнего питомца. Бережно переместил туда котёнка и поставил под свой письменный стол. «У Микасы аллергия на кошек… Нужно будет что-нибудь придумать с тобой, чёрный котёнок…» Парень обречённо вздохнул и взял в руки фоторамку, до этого стоящую на столе. Семейное фото, сделанное около семи лет назад: папа обнимает маму за плечи, а рядом стоят маленькие Эрен и Микаса. Все члены семьи лучезарно улыбаются на камеру. Фотография так и дышит теплом. Больно смотреть на то, что делало тебя счастливым раньше, если сейчас всего этого нет. Прошло уже пять лет, но Эрен не мог смириться с самой большой потерей в своей жизни. Кажется, тогда, когда всё случилось, у него оторвали кусочек души, оставив лишь кровоточащую рану. Он бы, вероятно, заплакал, как раньше. Забился бы в угол и выл, как маленький щенок. Но уже давно выплакал все свои слёзы. «Мама, прости, что не смог тебя тогда уберечь…» Звонок в дверь. Вероятно, сестра пришла домой и сейчас снова будет опекать своей излишней надоедливой заботой. Будет ругаться из-за того, что Эрен вышел гулять в дождь и промок, прочитает нотации и обязательно попросит выкинуть этого котёнка куда угодно, главное — подальше от неё. Она терпеть не может котов… А потом придёт дядя, и в доме воцарится гробовая тишина. Никто не посмеет произнести и звука, чтобы не помешать родственнику после тяжелого рабочего дня. А завтра наступит новый день. Новый, но всё такой же отвратительный и омерзительно обычный.