Выключи боль

3 ***

— Я не хотел тебя обидеть, Цыпленок, просто ты не оставила мне выбора. — щебечет брюнет и едко ухмыляется. Я знаю эту его ухмылку. Мне страшно. Я знаю, что сейчас произойдет, поэтому пячусь назад, больно ударяюсь затылком о холодную стену, а потом куда-то проваливаюсь. Теплый песок обволакивает мое тело. Лицо Никиты нависает надо мной. Мне вновь страшно. Я знаю, что сейчас случится. Пытаюсь оттолкнуть парня, но он заламывает руки и гадко смеется. Треск платья, всхлипы и ужасный смех сливаются в единый звук, от которого сводит желудок. — Ну же, Цыпленок, ты чего? — смеется взявшийся из неоткуда Ваня и проводит потной ладошкой по моему лицу. Неприятно и мерзко. Они глумятся и продолжают исследовать тело. Господи, как противно. Я ничего не могу сделать. Слова вылетели из головы. Почему я не могу дать им отпор и уйти? Я хочу уйти. Хочу исчезнуть. А они продолжают терзать тело, продолжают делать то, что так сильно их заводит. — Я первый! — гаркнул Никита и ворвался в меня очень резко. — НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — наконец-то кричу я и оказываюсь на мягкой кровати. В комнате темно, плотные шторы удерживают уличный свет и не дают возможности пробраться в квартиру. Я осматриваюсь по сторонам и вижу взъерошенного Дэнни. Он виляет хвостом и обеспокоенно смотрит на меня. Кажется, я напугала его. И, кажется, это был всего лишь сон. Всего лишь гадкий, дурной сон. Я в безопасности. Теперь в безопасности. Провожу ладонью по поверхности кровати и замечаю, что она влажная. Вспотела. Нужно срочно переодеться. На ватных ногах сползаю на пол, включаю ночник. Дэнни прыгает на кровать и подбегает ластиться. Запускаю пятерню в его мягкую шерстку и чувствую, как страх и волнение постепенно уходят на второй план. — Дэнни, как хорошо, что ты есть. Потрепав пса за ушко, я все же решаю переодеться. Подхожу к шкафу, снимаю футболку и вижу свое оголенное тело в зеркале. Оно ужасно. Оно все еще хранит их отпечатки. Оно всегда будет хранить их мерзкие прикосновения. Чувствую, как легкие заполняются воздухом, как этот воздух быстро выходит наружу, а потом все по кругу и с очень быстрой скоростью. Паника. Меня вновь одолевает паника. Пытаюсь взять себя в руки, но не выходит. Вереница из картинок пролетает перед глазами, а в ушах стоят ужасные стоны. Я грязная! Я грязная и мерзкая девчонка! Мне никогда не отмыться от их похоти! — Таша! — взволнованный голос блондинки будоражит меня лишь на мгновение, а потом я вновь погружаюсь в самый страшный кошмар моей жизни. — Господи, Таша, все хорошо! — Люба бьет меня по лицу, пытаясь привести в себя, но у нее ничего не получается. — Таша! Дыши ровно! Вот так… — она начинает заглатывать воздух и равномерно его выдыхать, я же пытаюсь сфокусироваться на ее лице, но перед глазами просто мутная картинка. Я плачу? Люба прижимает меня к себе. Убаюкивает в своих объятиях и шепчет что-то неразборчивое. Я прижимаюсь к ней и чувствую тепло, это расслабляет и отпускает. И как только паника отступает, слезы, что так долго стояли перед глазами, непрерывным потоком вырываются наружу. — Ну же, малышка, не плачь! Я рядом! Все будет хорошо! — шепчет она, продолжая убаюкивать.

***

— И что же, тебе снится один и тот же сон на протяжении пяти дней? — задает вопрос Толик, и я согласно киваю. Он сосредотачивает взгляд на моих пальцах, которые не унимаются дрожью, затем потирает переносицу и откидывается на спинку стула. Толик — психолог. Его наняла Люба. Ну, может, наняла — грубо сказано, но он уже второй день возится со мной и хочет помочь. Ему тридцать два, он женат на своей работе. Солидный, деловой, очень сосредоточенный. Пока он только спрашивает и молчит, говорит, что хочет послушать меня. Вчера я была напугана его визитом, потому что психологом оказался мужчиной. Это очень смутило и напрягло, поэтому первая наша встреча вышла очень неудачной. Люба сказала, что мне нечего бояться, ведь Толик — врач, а врачи не имеют пола и возраста, только лишь опыт. И я согласилась с подругой, ведь снова почувствовала себя маленькой девочкой, которую бабушка часто водила в больницу. Я не боялась врачей. Я им доверяла. И я хотела, чтобы мне помогли… — Таша, если ты будешь молчать, я не смогу тебе помочь. — в его голосе слышалась усталость, а мне вдруг стало стыдно, что я вынуждаю его… — Да, Вы правы. — Ты можешь попытаться вспомнить, какие чувства испытываешь во сне? Что ты чувствуешь? Что тебе снится, Таша? Приятный баритон вводил меня в неизвестный транс и я погружалась в подсознание. Не знаю, как описать это. Я как будто наблюдала за всем со стороны. Мне было страшно быть замеченной, но еще страшней — видеть свое обмякшее тело на песке и этих… Стоп! — Таша, не бойся. Я хочу помочь тебе. Если ты расскажешь, что тебе снится, тогда мне будет легче освободить тебя от кошмаров. — я кивнула на его слова, пересиливая себя. — Я… — прочистив горло, продолжила. — Я стою в сторонке в большой комнате, там много людей, они веселятся. Ко мне подходит один из них… — я запнулась, когда перед глазами возник образ Никиты, а потом продолжила, сильно сжимая пальцы в кулаки, да так, что отросшие ногти больно впились в ладони. — Он хочет познакомиться, но я против. Он не слышит меня и начинает наступать. Я ударяюсь о стену и проваливаюсь куда-то. Мы на песке. Этот парень сверху. Он пристает ко мне. Я не хочу. Мне страшно. Но я не могу позвать на помощь. Мне очень страшно. И плохо. Потом появляется Ваня. Они смеются надо мной. Я грязная. Я вся в их отметинах. Он глумятся и решают, кто первый… — не выдерживаю собственного давления и вновь заливаюсь слезами. — Таша, ты большая молодец. — через пару минут отзывается Толик. — Ты большая молодец, что смогла найти в себе силы и рассказать… — Я хочу все это забыть! Забыть и никогда не вспоминать! — теряя самообладание, срываюсь на крик, а потом закрываю лицо руками, четко давая понять, что на сегодня сеанс окончен. Толик аккуратно встает из-за стола, задерживается возле меня на пару секунд, затем покидает комнату. В коридоре натыкается на взъерошенную Любу, которая заваливает его вопросами. Мужчина вздыхает и очень тихо говорит: — Очень сложно пока ответить на все Ваши вопросы, девочка очень подавлена и зациклена на одной ситуации, в ее положении это вполне понятно. Она боится воспоминаний и совсем не может их контролировать. У нее очень ярко выражена неприязнь к себе. И я полагаю, дело здесь не только в изнасиловании. — У нее очень тяжелое детство… — Боюсь, что работа предстоит очень глубокая и непростая. Нужно, чтобы девочка сама захотела себе помочь, сейчас ей очень сложно собраться с мыслями. — он все сказал верно. — Скажите, Люба, а что с теми мерзавцами? Их поймали? — Нет. Мы не писали заявление в полицию… — Вы с ума сошли! — воскликнул он. — Родители одного из этих ублюдков — известные всем Ворошиловы. Как думаете, что сделает прокурор Ворошилов для своего любимого сыночка? Или его мать-адвокат? Отмажут в два счета! — в голосе Любы так и сквозила безысходность и ненависть ко всей этой ужасной семейке. Толик ушел. Он долго еще возмущался по поводу всей этой несправедливости и пообещал помочь, чем только сможет. Я верила его надеждам и сама ждала скорейшей реанимации собственного подсознания, которое каждую ночь мучило меня одним и тем же сновидением.

***

Толик пришел в пять. Минута в минуту. Он очень пунктуальный. Вежливый. Я смотрю на него и не вижу причин бояться. В глазах читается желание помочь и исцелить, поэтому нашу сегодняшнюю встречу я ждала со странным трепетом в груди. Или это не трепет, а волнение от преследующих меня воспоминаний? Тем не менее, мне очень хотелось увидеть Толика и рассказать ему об ужасном сне, который посетил меня ровно тогда, когда я погрузилась в мир сновидений. Только сегодня мужчину мало интересовали мои сны, он принес с собой какие-то карточки с детской мазней, и я засомневалась, что это как-то спасет меня от кошмаров… — Что ты видишь на этих картинках, Таша? Я взглянула на психолога, затем на карточки, затем вновь на психолога и пожала плечами. Вглядываться в каракули совсем не хотелось, мне было страшно. Вдруг я увижу в них что-то такое, после чего никогда не смогу отделаться от назойливых воспоминаний? — Ну же, Таша, это очень интересная игра. Просто назови мне образы, которые могли бы только ассоциироваться у тебя с этими рисунками? — Толик по-детски улыбнулся и протянул стопку карточек, я приняла их и стала разглядывать. На первой была черная клякса. Я могла крутить ее, сколько вздумается, чем я и занялась. Толик пока что-то начал записывать в своей тетради. Разглядывая чернильную кляксу, я нашла это занятие очень забавным и несерьезным, но ответила честно, что эта мазня очень напоминает мне моль или летучую мышь, мужчина попросил дать более определенный ответ, и я все же сказала, что моль. Он быстро что-то внес в свою тетрадь и попросил продолжить. На второй карточке появились красные чернила, но она несильно отличалась от предыдущей. Я долго вглядывалась в образы, но сперва ничего не видела, а потом разглядел медвежонка, нуждающегося в помощи. — Вот видишь, это очень весело. — прощебетал Толик, я кивнула и приступила к третьей карточке. — Я вижу двух людей… — пробормотала я, разглядывая черную кляксу. — Что они, по-твоему, делают, Таша? — Они моют руки или стирают белье. — Хорошо, продолжай. Мужчина внес мои слова в тетрадь. Кажется, это какой-то эксперимент, эта игра — возможность узнать обо мне чуть больше. Толик пытается забраться в мое подсознании и найти ответы на собственные вопросы. На секунду я испугалась, но потом быстро отбросила все сомнения и сосредоточилась на четвертой картинке. И мне стало жутко. Я вскрикнула и отбросила карточку подальше от себя. — Что случилось, Таша? Что ты там увидела? — обеспокоенно воскликнул Толя и подсел рядом, разглядывая картинку с ужасным монстром. — Что ты здесь увидела, Таша? — Огромный страшный зверь, монстр. Он смотрит на меня и смеется. Процедура затянулась. Мне стоило огромных усилий, чтобы прийти в себя, успокоиться и продолжить сеанс. Толя пообещал, что больше страшных картинок не будет, я ему с трудом поверила, но приступила разглядывать дальше...

***

Мне назначился курс лечения, главным пунктом которого являлись прогулки на свежем воздухе и положительные эмоции. Толик сказал, что с любой проблемой можно справиться, если только ты сам этого захочешь. Я хочу, но мне очень тяжело пересилить себя. Мне кажется, что такая, как я, не способна справиться с собственными эмоциями, которые только и делают, что душат каждый день, тем не менее, мужчина уверен, что скоро я сама себе помогу. — Пошли выгуляем Дэнни, он очень по тебе соскучился? — тепло улыбнулась Люба, присаживаясь рядом. Я взглянула на ее усталое лицо и отрицательно помотала головой. Не готова была еще выходить из дома. Мне казалось, что все вокруг знают, какая я грязная, что они начнут смеяться и тыкать пальцем. Не хотелось покидать квартиру, хотя без свежего воздуха было очень тяжело. Люба положила голову на плечо и вздохнула. Она понимала меня, как никто другой, потому что впитывала ощущения, словно губка, поэтому не требовала и не истерила. Спасибо ей за это! — Может испечем манник и посмотрим какую-нибудь комедию? Мультик? — не сдавалась девушка. — Не хочу. Хочу полежать, я очень устала сегодня. — извинившись, покинула гостиную и заперлась в комнате. Люба хорошая, она пытается мне помочь, да я и сама пытаюсь сделать это, только не получается. Не выходит пока. Но я верю, я искренне верю, что Толик выведет меня из этого ужасного состояния. Он уже дал мне надежду…