Выключи боль

4

«Я хочу уметь принимать свою боль без ужаса, наблюдать ее как один из процессов в теле. Я надеюсь, что мне однажды достанет мужества отказать ей в ее огромности, власти, цели.» — Вера Полозкова.

***

Каждая ночь — пытка. Страшно закрывать глаза, ведь страхи окольцовывают меня и берут в плен, я вновь оказываюсь в руках тех ублюдков, что посмели надругаться надо мной. Мне страшно выходить из дома. Страшно включать телевизор. Я боюсь увидеть своих обидчиков. Иногда мне кажется, что это паранойя, от которой уже не отвязаться, но Люба с Толиком успокаивают и говорят, что весь этот кошмар скоро кончится. Только он даже не собирается заканчиваться… Правда, после сеансов с психологом мне хочется бороться за собственное спокойствие, они помогают сильно не уходить в себя, ведь свои опасения и страхи я делю с Толиком, который внимательно слушает, а потом задает вопросы, вытягивающие тревогу, как магнит. Это определенно лучше, чем хоронить все это внутри себя. — Таша, здравствуй! — приятный голос мужчины прозвенел за спиной, и я даже улыбнулась. — Как ты себя чувствуешь? Люба говорит, что ты почти не притрагиваешься к еде. Почему? Это правда. Кусок в горло не лез совсем. Я не голодала, просто была не голодна. А это разные понятия. Люба переживала за мое состояние, поэтому рассказала обо всем Толе, надеясь, что он образумит и объяснит, чем чреват подобный образ жизни. — Таша, чтобы набираться сил, нужна энергия. — покачал головой мужчина и сел на свое привычное место. — Я не буду мучить тебя нравоучениями, выдохни. — он улыбнулся. — Давай сыграем еще в одну игру. Я буду задавать вопросы, а ты быстро и не задумываясь будешь отвечать либо да, либо нет. Договорились? — я кивнула. — Ты была на море? — Нет. — Любишь животных? — Да. — Скучаешь за кем-нибудь? — Нет. — Употребляла алкоголь? — Да. — Наркотики? — Нет. — Думала ли ты о суициде? — Да. — Ты ненавидишь себя? — кивок. — Испытывала ли ты любовь к своим родителям? — молчание. — Презираешь родителей? — кивок. — Сравниваешь себя с ними? — кивок. — Ты ненавидишь себя, потому что ты похожа на них? — кивок. — Ты хотела бы избавиться от этого чувства? — кивок. — Ты знала своих обидчиков? — молчание. — Лишь одного из них? — кивок. — Они угрожали тебе? — я отрицательно помотала головой, задерживая дыхание, это помогало блокировать воспоминания. — Они пытались с тобой связаться? — отрицательно помотала головой. — Ты готова отпустить эту ситуацию? — молчание. — Ты изводишь себя голодом? — отрицание. — Ты чувствуешь себя виноватой в случившемся? — кивок. — Когда ты подходишь к зеркалу, ты испытываешь неприязнь или стыд? — кивок. — Тебе сложно покидать квартиру, потому что ты боишься, что прохожие обо всем догадываются? — еще кивок. — Есть риск встретиться с обидчиками снова? — кивок. — Что бы ты им сказала? — НЕТ! — вырвалось из груди вместе с воплем, а потом я заплакала, чувствуя себя опустошенной и слабой. Жутко захотелось спать. — Сделай глубокий вдох и такой же выдох, Таша, почувствуй, как с воздухом выходят все твои страхи. — очень спокойно прозвучал голос врача, я попыталась сделать так, как он сказал, но глубоко вдохнуть удалось не сразу, лишь с шестой попытки, но у меня получилось, мне удалось побороть паническую атаку и более-менее успокоить себя. — Ты большая молодец, Таша. — он улыбнулся и вышел из комнаты, вернулся уже со стаканом воды. — Выпей. Сделав пару глотков, я почувствовала подступающую к горлу тошноту и скрючилась. Не хотелось опорожнять и без того пустой желудок прямо перед Толиком, поэтому я вышла из комнаты и влетела в уборную, включая кран с холодной водой и подставляя струе пылающее лицо. Странное состояние, когда ты являешься заложником своего организма, он будто манипулирует тобой. Задает процесс, которого не избежать, а потом вдруг сворачивает удочки и делает тебе ручкой… От тошноты не осталось и следа, но чувство тревоги не покидало меня. — Это от сильного эмоционального всплеска, твой мозг собрал все неприятные моменты в один клубок и начал бороться с тем, чего больше всего боялся. — сообщил мужчина, когда я уже сидела напротив него. — Твой организм борется вместе с тобой, Таша.

***

Сегодня я первый раз за две недели вышла на улицу. Первые несколько минут было очень сложно расслабиться и не думать о плохом. Мне казалось, что каждый прохожий осуждающе смотрит на меня и презренно качает головой, мол, сама виновата. А потом я поняла, что им нет никакого дела, каждый был занят своим делом и витал в собственных мыслях. «Таша, проблемы не только у тебя» — подумала я тогда и отпустила волнение. Люба заулыбалась, когда заметила перемены с моей стороны. Она предложила прогуляться до парка и купить сладкой ваты, от последнего я отказалась, так как кушать по-прежнему не хотелось, а вот от прогулки устоять не смогла. Нужно хотя бы попытаться противостоять своим страхам… Мы шли пешком, подруга старалась не умолкать и держать беседу в активных позициях, мне же хотелось просто насладиться тишиной и воздухом, но обижать Любу я не могла, поэтому на ее вопросы невнятно мугукала и выдавливала улыбку. Признаюсь, очень сложно собирать свою новую жизнь по крупинкам, особенно когда ты всего боишься и не уверен, стоит ли оно того, но я стараюсь. Нет, правда стараюсь. — Может хот-дог? Или мороженое? Ну хоть что-нибудь? Таша! Я делала вид, что не слышу предложения подруги, а с особым интересом оглядываю местность. Люба недовольно цокнул языком и пошла покупать мороженое, велев никуда не уходить. Пусть ее просьба звучала очень странно, но я, согласно кивнув, подошла к фонтану, расположенному посреди парка, осторожно уселась на край бортика, ощущая тепло нагревшейся за день плитки, и подставила ладонь под бьющую вверх струю воды. Так хорошо сейчас было, так спокойно. Вода расслабляла и успокаивала. Я чувствовала, как дрожь внутри меня унималась. Это позволяло ровно дышать. — Зря ты отказываешься от мороженого. Оно здесь самое вкусное! Малиновое! — защебетала подруга, поедая свое лакомство, я решила ничего не отвечать, только лишь слабо улыбнулась. — Посидим здесь немного, а потом пойдем? — Да. Оперевшись двумя руками о бортик фонтана, я подставила лицо солнышку и закрыла глаза, ощущая внутри борьбу. Борьбу за спокойствие. Толик сказал, что начинать жизнь с нуля после подобных случаев непросто, концентрация требует больше времени и сил, но если я начну сопротивляться и не поддаваться страхам, то уже в скором времени смогу простить обидчика и тем самым переступить через боль. Его слова казались небылицей, но мне очень хотелось поверить в эти небылицы и вернуться к прежней жизни, а главное — забыть тот вечер. — Ты в этом желтом платье очень похожа на цыпленка! — донеслось со стороны.

Цыпленка! Цыпленка! Цыпленка! Цыпленка! Цыпленка!

В голове все застучало и запульсировало, подсознание вновь выбросило меня в прошлое, в тот самый ужасный вечер. Я запаниковала, стала оглядываться по сторонам, Люба обеспокоенно крякнула и ухватила меня за руку, пытаясь выяснить, что случилось. — Он здесь. Он следит за мной. Он только что назвал меня цыпленком. Уйдем отсюда! — я заспешила в сторону дома, стараясь блокировать очередную паническую атаку, судорожно вспоминая слова психолога, но не смогла собрать в голове и дюжины пазла наших практических занятий, все как будто удалилось из памяти, а вот наглый взгляд карих глаз остался на подкорке, как и липкие шершавые губы, которые то и дело расползались в оскале и повторяли:

Цыпленок! Цыпленок! Цыпленок! Цыпленок! Цыпленок!

— Таша, подожди! Таша! — Люба остановила меня за руку. — Что произошло, Таша? — в глазах ее читалось беспокойство. — Нужно срочно идти домой, мне страшно! Больше вопросов она не задавала, лишь крепко сжала мою ладонь в своей и ускорила шаг в сторону возвышающейся многоэтажки. Мы спешили, как могли, будто за нами была устроена погоня, но на тот момент мне действительно казалось, что Никита находится поблизости и выжидает удобного случая, чтобы еще раз повеселиться… Уже дома я рассказала подруге о своих подозрениях и та лишь крепко меня обняла, сказав, что опасность больше мне не угрожает и весь кошмар закончился, что она рядом и все у нас будет хорошо. Я расплакалась. Не то от ужасных воспоминаний, не то от слов поддержки Любы, но эти слезы были спасением, вместе с ними наружу выходила обида и страх. Толик сказал, что эмоциональная разгрузка необходима, поэтому попросил не препятствовать слезам, если вдруг мне захочется плакать. Я примерная ученица, как оказалось, поэтому к советам своего врача прислушивалась и старалась им следовать.