Выключи боль

12 ***

В свой единственный выходной я попросила Артема свезти меня в город. Очень хотелось увидеть Любу и сменить обстановку. Жизнь в заточении и прислужничестве очень меня удручала и морально загоняла в угол. Требовалось глотка свежего воздуха и общения с близким человеком. Люба отменила все свои дела и пообещала встретить, как только я прибуду в город. Впервые Никита остался дома один. Я видела, как он этого не хотел и как боялся, видела, как переживал Артем за пребывание Ника в одиночестве. Да, он был взрослым и самостоятельным, но его положение говорило за себя. Многие, на первый взгляд, элементарные вещи были ему неподвластны, но он мужественно отпустил Артема и меня, соглашаясь на это маленькое испытание. Уже в машине Артем признался, что тоже устал от всего и уже очень давно мечтает об отдыхе. Он хотел своей жизни, хотел семью, свою, хотел дом и собаку, большую. Он мечтал об этом, но продолжал взваливать на себя проблемы чужих людей, ставших ему родными. Бросить Никиту он не может и вряд ли когда-нибудь решиться на это, а сам парень хоть и желает для друга лучшей жизни, но без него уже вряд ли сможет существовать дальше. Они завязаны друг на друге. И это печально. — Слушай, я высажу тебя у торгового центра на въезде в город, хорошо? Не хочу оставлять его одного так долго, вдруг что… — в голосе Артема слышалась тревога, он нервничал. — Да, конечно. Люба заберет меня, а уже вечером отвезет обратно. Не переживай. — Да-да… — отмахнулся мужчина, но сам он был где-то глубоко в своих мыслях. — Никита тебе ничего не говорил про меня? Он злится? — Он тебе благодарен, а злится он больше на себя и свою беспомощность. Ему по-прежнему тяжело свыкнуться с мыслью, что это его бремя на всю оставшуюся жизнь… — Не говори так. Пока врачи не скажут, что он больше никогда не сможет ходить, я не успокоюсь. И ему не дам успокоиться. Может Никита и был мерзавцем в последние годы, но такого он точно не заслуживает. Жизнь дала ему второй шанс, даже помогла стереть из памяти самые ужасные моменты, лишь бы он снова смог полноценно жить. Я не ответила. Лишь глубоко погрузилась в свои мысли, чтобы не расплакаться от накативших воспоминаний и не рассказать Артему, что весь этот кошмар пришелся Киоссе по заслугам. Машина остановилась возле торгового центра, как Тема и говорил. Я вышла, мы попрощались, и мужчина повернул назад. Тут же позвонила подруга и спросила, где я, сказала, что будет с минуты на минуту. Голос ее был взволнованным и радостным одновременно. Я не придала этому значения, лишь поглубже вдохнула свежего воздуха и принялась ждать. После загородной жизни городской ритм становится очень назойливым и тяжело переносимым. Я наблюдала за мелькающими машинами, за людьми, спешащими кто куда. Наблюдала за суматохой и ловила себя на мысли, что там, вдали от всего этого, мне спокойно. Мне комфортно в окружении Артема, Никанора Ивановича, Галины Петровны, даже в окружении Никиты. К нему я уже привыкла. А со своим нынешним положением свыклась. А в городе все казалось чужим, отталкивающим и не моим… — Хэй, потеряшка, прыгай в машину! — до меня долетел звонкий голос подруги, я резко обернулась и расплылась в улыбке, срываясь с места. Люба распахнула свои руки, принимая в свои объятья. От нее пахло корицей и яблоком, я лишь сильнее прижалась к ней, сдавливая в своих руках, так сильно соскучилась. Девушка захохотала и приказала сесть в машину, у нее был для меня сюрприз. Я, воодушевленная и заряженная на хорошие дела, сделала так, как велела подруга, дожидаясь чего-то интересного… Все плохие мысли и размышления отошли на второй план. Люба сотворила чудеса. — Сейчас мы поедем домой. Господи, ты не представляешь, сколько мне нужно тебе рассказать. — улыбалась девушка.

***

Одинокая квартирка Любы превратилась в настоящую мастерскую. Теперь она творила на дому и очень редко выезжала на встречи, в основном клиенты и заказчики приезжали к ней. Почему Люба не додумалась до этого раньше, было, конечно, загадкой. Я с упоением наблюдала за подругой, проводившей маленькую экскурсию по обновленным апартаментам, и не могла поверить, что не видела ее столько времени. Она так изменилась. Похорошела. Расцвела. Даже немного округлилась, но это преображение ей только шло. Она была очень женственной и элегантной. Одним словом — красотка! — Говоря о сюрпризе, Таш… — Люба вдруг замолчала, поджала губы и уставилась в упор, заставляя меня волноваться. — Мы с Толиком решили съехаться и съехались, но это еще не все… — она выдержала паузу, а потом добавила, — мы ждем малыша. И только сейчас я, наконец, обратила внимание на едва выпирающий живот. Эмоции захлестнули с головой. Я так была рада за подругу, что не смогла ничего сказать, только лишь расплакалась и кинулась ее обнимать. Моя Люба станет мамой. Мамой. — Таша, девочка моя, лучше расскажи, как ты… — она прижала меня к себе, успокаивающе погладила по голове и поцеловала в макушку. — Я очень за тебя переживаю. Помни, что ты всегда можешь вернуться. Мой дом — твой дом. — Я хорошо. Правда. Артем очень добр ко мне, как и его брат… — я не стала рассказывать Любе, как все обстоит на самом деле, будет лучше, если она никогда не узнает о Никите… Дальше мы говорили на отвлеченные темы, кушали сладости и громко смеялись. Давно я так не смеялась, чтобы ни о чем не переживать, а просто наслаждаться временем, мгновением. Но стрелки часов бежали, день ускользал, пришел момент прощания. Люба грустно вздохнула, когда мы оказались в машине, я не решилась что-то сказать. Мне не хотелось слов. Мне хотелось в последний раз насладиться моментом присутствия рядом с подругой и отпустить все. Мы, конечно, еще увидимся, но как скоро произойдет наша встреча — никто не знал, а потому мы прощаемся так, будто это последний наш вечер. Машина мчалась по проселочной дороге, пробираясь сквозь темноту. В салоне играл блюз, грела печка, Люба рассказывала про планы на будущее и говорила о возможном переезде в Дрезден. Толику предложили переехать в Германию на постоянной основе, его работой и методами заинтересовались немецкие психологи, мужчина на грани согласия, только он хочет, чтобы ребенок родился в России и первые дни своей жизни провел именно в этой стране. Мне становилось грустно и в то же время радостно за ребят, но, пожалуй, переезд Любы в другую страну — последнее, о чем я мечтала. Расстаться с ней будет непросто. — Малышка, пиши и звони мне, пожалуйста. Я очень за тебя волнуюсь. — Брось ты. Тебе сейчас строго запрещено волноваться. Мы прощаемся. Люба уезжает обратно в Москву, а я еще несколько минут смотрю в след ускользающему авто, стараясь справиться с эмоциями. Когда гул мотора сливается с шелестом деревьев, захожу во двор и очень медленно подхожу к двери дома. На втором этаже горит свет, значит, Артем не спит. Снимаю обувь, верхнюю одежду, прохожу коридор и попадаю в гостиную, откуда доносится приглушенное бормотание телевизора и мерцающий свет от экрана. — Я уже думал, ты решила сбежать. — улыбнулся Никита и сделал еще тише звук телевизора. — Но ты бы и сам этого хотел. — решила я ему напомнить его же слова, но, кажется, парень о них забыл. — Глупости. Я вовсе не хочу, чтобы ты уходила. Таша… — он перешел на шепот, тем самым привлекая мое внимание. — Ты плакала? Почему? — Я очень устала с дороги, Никит, и безумно хочу спать. — Конечно, конечно… Сладких снов, Таша… — он произнес мое имя так, будто пробовал на вкус, и меня это напугало. Да, я боялась. Снова. Я боялась, что он все вспомнил и, решив воспользоваться случаем, захотел опять надо мной поглумиться, но вот только его слова, его выражение лица говорили об обратном. Он был искренен. И, кажется, это пугало еще больше…