Выпускники Слизерина

Рита терпеть не могла зиму. В этом году причин для ненависти прибавилось: с приходом холодов в замке невозможно было находиться, поскольку ветер просачивался внутрь и пробирал до костей. Она мёрзла, натягивая на себя свитера и постоянно бегая за Перечным зельем в больничное крыло, и считала дни до начала каникул. Теперь она даже завидовала другим факультетам, которым не приходилось прозябать в подземельях, и проводила все вечера напротив камина, дрожа. Белла и Долорес обычно сидели рядом, тренируясь в заклинаниях, а Рита просто наблюдала за ними, не проявляя никакого энтузиазма. Учёба её совсем не интересовала. Этот вечер не отличался от предыдущих: Белла пыталась применить «Люмос», пока Долорес заканчивала огромное письменное задание по зельеварению; Рита мёрзла. Она как-то пропустила момент, когда соседка перестала мрачно коситься на них и медленно начала вливаться в компанию, но была рада этой перемене. Теперь Рита могла скинуть на неё часть своих домашних заданий и не беспокоиться по поводу оценок. Долорес не особенно возражала. Помимо них в гостиной бездельничал Игорь, который вдруг заговорил спустя месяц отчаянных попыток завязать с ним диалог. Он левитировал в воздухе листочек комнатного растения, беспощадно оторванный им же пятью минутами ранее, и громко зевал. Время от времени Белла смотрела на него и хихикала, а Рита всё так же мечтала сунуть голову в огонь и наконец согреться. — Люмос! — в отчаянии воскликнула Белла и зло топнула ногой, не получив результата. Долорес подняла на неё взгляд. — Сосредоточься. — Я сосредоточена! Мерлин! — Белла рухнула на ковёр рядом с Ритой. — Я устала. Когда уже каникулы? — Ещё две недели, — мрачно ответила Рита, обнимая себя за плечи. — Эй, Игорь, ты собираешься возвращаться домой? — Нет, — после секундной паузы ответил он со смешным акцентом. Как оказалось позднее, Игорь очень сильно этого стеснялся, и поэтому ни с кем не разговаривал. — Меня ещё Людо просил остаться. — Я тоже не поеду, — сказала Долорес. Рита и Белла удивлённо посмотрели на неё. — Зачем? Я лучше в Хогвартсе позанимаюсь. Рита вдруг вспомнила, с какой неохотой Долорес говорила о своих родителях, и с трудом сдержалась, чтобы не начать допытываться. Белла как будто ничего не заподозрила, пожав плечами и тут же стащив у Риты шоколадную лягушку. Она не успела этому помешать и заехала локтём подруге в бок. Белла покатилась со смеху, а лягушка плавно перелетела к Игорю. Тот безо всяких раздумий откусил у неё голову. — Вам лишь бы напакостить, — пробурчала Рита, открывая вторую лягушку и тщательно следя, чтобы её не постигла та же участь. Долорес торжественно поставила точку на свитке и отложила его, чтобы подсушить чернила. В этот момент случилось две вещи: Рита взмахом палочки выбила из рук Игоря остатки лягушки и мстительно улыбнулась, а в гостиную вдруг влетел тощий домовик с несуразно длинными ушами. — Письма для мисс Блэк, мисс Амбридж и мисс Скитер! — пискнул он. Белла подошла к нему и забрала все три письма. — Это от профессора Слагхорна, — сказала она, раздавая конверты. Рита застонала. — Неужели просёк, что я у вас списываю? — Это приглашение, — сказала Долорес. Она уже успела распечатать письмо. — Пишет, что будет рад, если юные дарования пополнят ряды его выдающихся учеников. Какое-то собрание. Белла вдруг издала восторженный возглас, вцепившись в листок. — Это же замечательно! Почти вся моя семья там была, — сказала она, переводя сияющий взгляд с Риты на Долорес. — И папа, и тётя Вэл, и дядя Орион... Они будут так рады! Мне надо срочно им написать. С этими словами она тут же унеслась в спальню, никому не дав вставить ни единого слова. Рита растерянно посмотрела на своё письмо и только пожала плечами. Ей это ни о чём не говорило. — Видимо, стоит пойти, — протянула она, хотя ей совсем не светило видеться с профессором Слагхорном дольше тех скучных уроков, которые стояли у неё в расписании. Долорес кивнула, положив письмо в толстый учебник по истории магии. — Может, и правда полезно. Ты знаешь, что профессор Дамблдор устраивает курсы для продвинутых со следующего полугодия? — О, нет. Даже не предлагай мне туда пойти, — Риту передёрнуло. Она терпеть не могла Дамблдора, как, впрочем, и весь остальной факультет Слизерина — уж слишком подчёркнуто он выбирал себе любимчиков исключительно среди гриффиндорцев. По той же самой причине многие не любили Слагхорна, но тот не выделял факультеты, а зацикливался на отдельных людях. — Нет, я про то, что профессор Слагхорн, наверное, подразумевает что-то похожее. Рита без энтузиазма пожала плечами. Зельеварения ей в жизни хватало, но то, что письмо было адресовано лично ей, не оставляло ей ни единого шанса проигнорировать его. И чему только Белла так обрадовалась? Долорес тоже не выглядела особенно заинтересованной. — Всегда можно вежливо отказаться, если не понравится, да? — уточнила Рита. Долорес только хмыкнула. — Я бы не очень на это надеялась. Перестанешь быть любимчиком, и он не будет закрывать глаза на твоё безделье. — Не сказал бы, — вмешался Игорь. — Мне на последних партах очень даже хорошо живётся. Долорес закатила глаза, а Рита довольно захихикала. В это время вернулась всё ещё улыбающаяся Белла, держа в руках чистый пергамент и перо, и уселась на диван. Низко наклонившись, она принялась что-то сосредоточенно писать, не обращая особенного внимания ни на что вокруг. Рита аккуратно подошла к ней и заглянула за плечо. — Ты пишешь письмо родителям или подробный отчёт о своей жизни? — ехидно поинтересовалась она. Белла отпихнула её в сторону. — Они переживают, — проворчала она. Рита плюхнулась рядом. — Моя мама, кажется, была рада от меня избавиться. Пишет раз-два в месяц и с концами, — она покосилась на Долорес, которая при разговорах о семье предпочла сделать вид, будто она очень сильно занята историей магии. — А ты почему своим не пишешь? — Нет необходимости, — ровно ответила она, не вдаваясь в подробности. Рита едва слышно цокнула языком, но Долорес не выразила желания продолжать. — Ты сирота? — ляпнула Рита. Повисла неловкая тишина, и только из-за этого она поняла, что вопрос был неуместен. Игорь кашлянул; Долорес ничего не ответила, бросив на Риту хмурый взгляд. Белла пропустила и это, продолжая строчить длинное письмо родителям. — Да что? Я вот отца шесть лет не видела, ничего такого. Мама его ненавидит. — Нет, я не сирота, — огрызнулась Долорес, передёрнув плечами. — В чём тогда дело? — Какая тебе разница? — Рита, перестань, — осадил её Игорь, и она негромко фыркнула, но допытываться перестала. Долорес поджала губы и вернулась к чтению учебника. Рите оставалось только с недовольством перебрать в голове те крупицы информации, которые получила по поводу её семьи: не магглорождённая и не сирота, в натянутых отношениях с родными. Она всё ещё понятия не имела, полукровка Долорес или чистокровная волшебница, и горела желанием это узнать. Через свою мать Рита выяснила, что некий Амбридж работает в Министерстве уборщиком, но никто про него ничего не знал, и она не могла с уверенностью сказать, что вычислила отца Долорес. Спрашивать прямо она опасалась и говорить об этом с Беллой — тоже. Рите в последнюю очередь хотелось, чтобы их небольшая компания развалилась: Белла могла воспринять всё это совсем иначе. До сих пор она была уверена, что её общение с девочкой из семьи Блэк произошло благодаря должности матери Риты в Министерстве магии. С её сестрой Андромедой всё было совсем иначе: та разрывалась между двумя самыми популярными компаниями гриффиндорцев и хаффлпаффцев и урывками общалась с Людо и Ритой, сочтя их не такими заносчивыми представителями Слизерина. Её не заботили ни богатства, ни статус крови волшебника, и она со смехом слушала громовещатели, которые ей частенько присылали родители. Рите она нравилась своим цветущим настроением, которое не могли сломить никакие неприятности; в сравнении с ней Белла была порой даже чересчур раздражительна. — Ну и ладно, — Рита поднялась на ноги. — Пойду к себе. Она скорчила гримасу, но это оценил только Игорь. Рита направилась в свою спальню и свалилась на кровать, задёрнув полог; там она распахнула свой дневник и воровато заткнула обратно вывалившуюся колдографию Корбана. Затем она быстро нашла странички, посвящённые Долорес, и с кривой улыбкой поправила неловко приклеенный снимок: Рита успела щёлкнуть её на трансфигурации и чудом избежала мучительной смерти за это. Быстренько вписав туда только что услышанный факт, она задумчиво провела пером по листку и всё равно не пришла к какому-то однозначному выводу. Зато о Белле она знала очень много: на досуге она отыскала семейное древо Блэков и перечитала множество газетных статей о её родственниках. А ещё Белла обожала фотографироваться, и пару особенно удачных снимков Рита вклеила в дневник и отдала ей все остальные. Благодаря собранной информации Рита знала, какую книгу выписать для Долорес и какое колечко заказать для Беллы на Рождество. Захлопнув дневник и наложив на него простенькое заклятие защиты, Рита сунула его обратно в чемодан. Ложиться спать ещё было рано, но она всё равно забралась под одеяло и открыла новый выпуск Ежедневного Пророка. Многие вещи казались ей безумно скучными, но Рита обожала светскую хронику: там всегда было что-то интересное. В этот раз она узнала, что у матери Ладонны, первой красавицы всей магической Британии, был званый ужин. Рита с восторгом разглядела её серебристую мантию, которая, как уверяли журналисты, была сшита из тончайшего шёлка, и пожалела о том, что не родилась в такой же богатой семье. Ладонна ходила в лучших одеждах, частенько пренебрегая школьной формой, и Рита всегда умирала от зависти, глядя на неё. По этой причине они никогда не общались: Рите было легче с Беллой, которую совсем не волновали её непослушные волосы, торчащие в разные стороны, и с Долорес, очень аккуратно носившей старые мантии и никогда не говорившей о материальном достатке. Риту бы тоже не волновал её внешний вид, если бы она не видела каждый день Корбана с его острой улыбкой и не перехватывала его восхищённые взгляды, обращённые — нет, не к ней — к Ладонне Забини. Она душила в себе тупую ревность и постоянно огрызалась на чуть насмешливую улыбку Долорес, замечавшую это — Рита разрисовывала пергамент сердечками на каждом уроке. Белла этого не замечала, занятая разговорами с Людо и драккловым Корбаном, который всегда слонялся где-то рядом. — Рита? Ты здесь? — услышала она голос Беллы и вздрогнула, поняв, что она зависла над фотографией миссис Забини. Захлопнуть газету она не успела. Белла отодвинула полог и уселась на её кровать, тут же бесцеремонно заглянув в страницу. — О, я думала, это будет в завтрашнем выпуске. Моя мама тоже там была, — сообщила она, скидывая туфли и забираясь на постель с ногами. — Вот она, — Белла ткнула на вторую фотографию, которую Рита совсем не заметила. На первом плане всё ещё красовалась хозяйка вечера, но за её плечом весело хохотала изящная белокурая ведьма, державшаяся за локоть Рабастана Лестрейнджа. Рита узнала его, поскольку он смотрел прямо в камеру, скаля зубы в острой ухмылке. — А разве твой отец не пошёл? — спросила она. Белла замялась. — Наверное, нет. Он не любит шумные вечера. Неуместный вопрос чуть не сорвался с языка Риты, но она вовремя решила, что одной обиженной на неё Долорес на сегодня будет достаточно. И всё же она пообещала себе сделать ещё одну пометку в дневнике перед сном. — А вот родители Торфинна, — тут же перевела тему Белла, разглядывая снимки. Рита усиленно закивала, сделав вид, будто её интересует дородная миссис Роули с её совершенно невзрачным супругом. — А как мне нравится платье миссис Малфой!

***

— Не знаю, как вы, а я сбегу при первой возможности. Рита упёрла руки в бока, встав посреди комнаты в совершенно ужасном — как она думала — наряде, который ей прислала мать. Нежно-розовая мантия делала её ещё младше своих лет, а такими трудами уложенные Беллой волосы при любом неверном движении норовили снова собраться в беспорядочные кудряшки. Рита показалась самой себе в зеркале настоящим чучелом и теперь с долей зависти смотрела на подруг, торопливо заканчивающих собственные сборы. Белла в атласной мантии того же цвета, что и флаг Слизерина, выглядела так красиво и статно, что никому не пришло бы в голову назвать её первокурсницей. Её блестящие чёрные волосы волнами ниспадали до самой поясницы, и даже Долорес с затаённым восхищением поглядывала в её сторону. Однако Рита была готова биться об заклад, что и она выглядела намного лучше её самой: чуть строгое фиолетовое платье сидело на Долорес так, словно его сшили специально для неё. — Вежливо сбежишь, — поправила Долорес, мрачно рассматривая свои прямые волосы. Ей пришлось вылить на голову половину бутылки с зельем, чтобы привести их в порядок. — Папа сказал мне, что там очень весело, — отрезала Белла. — А одну вы меня не бросите, да? — Почему одну? У тебя будет Яксли, — съязвила Долорес. — Я никуда уходить не собираюсь. Профессор Слагхорн знает кучу людей, это интересно. — Он будет с Ладонной, — возразила Белла, закатывая глаза. Их несносная однокурсница тоже получила приглашение: до сих пор никому не удавалось сварить зелье на уроке лучше неё, как бы сильно не старалась Долорес. — А Слагхорн сказал, что он пригласит кого-то из своих бывших учеников. Моя мама говорит, что иметь правильные знакомства — это очень важно. — Ага, а в итоге он пригласит твоего отца. Вот весело-то будет, — пробурчала Рита, подавляя желание упасть на кровать. — Он бы мне сказал. Не ворчи, Рита, идём, а то мы опоздаем. С явной неохотой Рита поплелась за Беллой, проклиная всё на свете. Если бы у неё спросили, она предпочла бы провести этот вечер в спальне, разрисовывая страничку с Корбаном сердечками, а вместо этого должна была смотреть, как он увивается за Ладонной. А та, разумеется, никогда не пренебрегла бы возможностью покрасоваться: когда они вошли в кабинет профессора Слагхорна, первым делом в глаза бросилась именно она. Ладонна блистала в золотистой мантии во всех смыслах, о чём-то переговариваясь с Корбаном. Рита почувствовала, как её сердце ухнуло в землю. — А! Вот и мои новые звёздочки, — произнёс профессор Слагхорн, увидев их издалека. Рита невольно съёжилась, не желая привлекать к себе столько внимания в таком ужасном виде, но поздно: Ладонна уже смерила её оценивающим взглядом и усмехнулась. Зато при виде Беллы её тонкие губы дрогнули, и она поспешила отвернуться. — В этом году прибавление необычно большое, не находите? Он обращался к стайке старшекурсников. Те оказались дружелюбнее Ладонны: уже пять минут спустя Рита перезнакомилась со всеми и отчаянно старалась не смотреть в сторону Корбана, чувствуя, что румянец заливает ей всё лицо. Среди рейвенкловцев она с удивлением обнаружила младшего брата действующего министра магии Игнатия Тафта: впрочем, любимчиком профессора он оказался благодаря матери, которая тоже занимала этот пост до своей смерти. Белла тут же увлекла его болтовней, а Рита предпочла компанию старосты своего курса и одной отличницы с Гриффиндора, которая была всего на год старше их. Краем глаза она видела, что Долорес тоже не осталась одна, начав обсуждать с профессором какую-то скучную тему по зельеварению. — Думаю, никто не обидится, — сказала староста, приманивая палочкой огневиски, приготовленный для гостей постарше. Рита хихикнула, наблюдая, как она незаметно налила алкоголь в свой стакан и вернула бутылку на место. — А кто сюда придёт? — спросила она, оглядываясь по сторонам. — А вам не сказали? Профессор пригласил супругов Малфой. И, кажется, брата миссис Малфой, Родольфуса Лестрейнджа. Услышав знаменитые фамилии, Рита навострила уши, но тут же сникла, вспомнив про свой наряд. Она отошла, чтобы налить себе пунш, и не уставала размышлять, как бы завязать с гостями разговор и не опозориться. Белла наверняка знала всех троих, но спросить у неё не представлялось возможным — она всё ещё стояла с тем старшекурсником. Это было странно — за полгода Рита привыкла к тому, что студенты постарше не обращали на них никакого внимания, но теперь что-то переменилось. Складывалось ощущение, будто приглашение профессора поставило их на одну ступень со всеми остальными, и хотя бы из-за этого она была рада находиться в этом месте. — Рита! — вдруг гаркнул у неё над ухом Корбан. Рита дёрнулась и совершенно по-дурацки пискнула, чуть не расплескав на себя весь пунш. — Как ты… — Вы со мной даже не поздоровались, что вы за друзья такие? — укорил её Корбан как ни в чём не бывало. Рита открыла рот и снова его закрыла: при виде него у неё совсем пропал дар речи. — Я не смог оторвать Беллу от её нового знакомого. Что за бойкот, а? — Ты был слишком занят Ладонной, — вяло огрызнулась Рита, защищаясь. Корбан посмотрел на неё с притворным укором. — Повод не поздороваться? О, гляди, это, кажется, обещанные гости, — он сунул руки в карманы. Рита заметила, что профессор Слагхорн бросился встречать темноволосую женщину с тяжёлым взглядом, которая шла рядом с неуловимо похожим на неё мужчиной, возвышавшимся над ней на целую голову. — Мой муж просил передать вам свои извинения, — услышали они. — Боюсь, он задержится на работе и не сможет прийти. Тон у неё был такой, что Рита на месте профессора Слагхорна уже сама бы рассыпалась в извинениях за то, что назначила встречу в столь неудобное для Абраксаса Малфоя время. — Ничего-ничего, моя дорогая, — профессор Слагхорн расплылся в своей привычной улыбке и жестом пригласил их пройти поближе к столам. — Я уже рад тому, что вы и ваш брат смогли порадовать нас своим присутствием. — Старый-добрый Хогвартс, — сказал Родольфус Лестрейндж. Его улыбка выглядела совсем искренней, тогда как его сестра выдерживала непроницаемое выражение лица. — Как мы могли отказаться? Когда все расселись по своим местам за столом, профессор Слагхорн представил им гостей, а после принялся перечислять всех студентов по именам, не скупясь на похвалы в их адрес. Рита, когда очередь дошла до неё, широко улыбнулась: он беззастенчиво расписал её успехи, которых на самом деле не было, и не забыл упомянуть о её матери в Министерстве. Рогана Малфой смерила её оценивающим взглядом и ничего не сказала, зато Родольфус весьма дружелюбно поинтересовался здоровьем её матери, упомянув, что знал её в школе. Лёд в глазах миссис Малфой чуть растаял только тогда, когда ей представили Беллу. Рита так и думала: они уже давно были знакомы. — Какая же она мерзкая, — едва слышно прошептала она на ухо Долорес. Та ничего не ответила, одним только взглядом посоветовав держать язык за зубами. — Как поживает ваш брат Рабастан? — добродушно поинтересовался профессор Слагхорн. — Всё путешествует? — Верно. Он возвращался на неделю в Британию и вновь отправился в путь, — сказала миссис Малфой, жестом веля домовику налить себе ещё огневиски. — Думаю, сейчас он где-то в Греции. — Да, он всегда был одержим путешествиями, даже я это запомнил, — хохотнул профессор. Рита, бросив взгляд в сторону Беллы, вдруг обнаружила, что та неотрывно смотрит на Родольфуса. — Что же вы не едете к нему? — Кому-то нужно держать семейные дела в порядке, — Родольфус усмехнулся. — Рабастан бессовестно скинул эти обязанности на меня. — Я был бы рад видеть его у себя, если он выразит желание, разумеется. По лицу миссис Малфой прочитать что-то было невозможно, но нечто во взгляде Родольфуса заставило Риту подумать, что их брат не пришёл бы в восторг от такой идеи. Профессор Слагхорн этого не заметил, занявшись огневиски в своём стакане. — Он интересовался сегодняшним вечером, — ответил Родольфус. — И очень жалел, что не сумеет присоединиться. — Ну что ж, это не последний вечер, верно? Если он надумает прийти, обязательно передайте ему, что я буду ему рад. Думаю, ему есть что рассказать подрастающим поколениям — путешествия даром не прошли, не так ли? И он всё так же добродушно рассмеялся. Вечер потёк своим чередом — Рита, едва только закончился ужин, поспешила перехватить Беллу и отвести её в укромный уголок, чтобы хорошенько расспросить. Но у неё ничего из этого не вышло: стоило им только начать разговор, как к ним вдруг подошла миссис Малфой и попросила Беллу уделить ей пару минут. Они растянулись до целого часа: к ним присоединился Родольфус, и Рита издалека мрачно наблюдала за ними, встряхивая остатки пунша в стакане. Долорес тоже была занята, отыскав себе собеседников из числа старшекурсников, и в этот момент Рита отчётливо ощутила себя лишней. От скуки она принялась разглядывать платье миссис Малфой, вспомнив, как они с Беллой обсуждали её наряд на вечеринке матери миссис Забини. В этот раз она была в тёмно-алой мантии, туго стягивавшей её талию кружевным корсетом, а бархатные перчатки, скрывавшие её руки до локтей, она не снимала с самого начала вечера. Рита решила, что она безумно красива и статна, но один только взгляд на её лицо вызывал животный страх, и она не понимала, как Белла и профессор Слагхорн могли так легко общаться с ней. Казалось, что она оставалась равнодушной, если даже не враждебной, ко всему происходящему. Родольфус выглядел иначе. При всей своей внешней схожести с миссис Малфой он источал вокруг себя дружелюбие и держался так, словно его совсем не волновал статус собеседника. Как могла видеть Рита издалека, диалог поддерживал он, вовсе не Рогана; постепенно вокруг них собралось ещё несколько студентов, и с каждым Родольфус общался на равных. Рита к ним не подходила, подумывая уйти. Она уже знала, что миссис Малфой в последнюю очередь заинтересована в ней, а компания Корбана и Ладонны ей совсем не светила: те вовсю наслаждались обществом друг друга, и Рите было больно на это смотреть. В конце концов Рита, стащив со стола бутылку сливочного пива, ускользнула в коридор. Этого никто не заметил, и она почти бегом добралась до подземелий, машинально выдохнув пароль, и поспешила скрыться в спальне. Там она первым делом стащила с себя ненавистную мантию, переоделась в пижаму и с головой забралась под одеяло, прихватив с собой сливочное пиво и дневник. Думать ей совсем не хотелось, но она исписала пять страниц, путаясь в собственных мыслях и эмоциях. Только закончив, она поняла, что, как бы сильно её не раздражала Ладонна, почти всё она посвятила мыслям о собственной малозначимости. Но что она могла сделать? Её родословная не могла похвастаться несколькими поколениями исключительно выдающихся волшебников, да и академические успехи у неё не шли ни в какое сравнение рядом с Беллой и Долорес. От отчаяния Рита вскрыла очередную упаковку шоколадных конфет и отправила в рот сразу три, поглядывая в сторону часов. Соседки вернулись только после десяти. Рита услышала их издалека: смех Беллы ни с чем нельзя было спутать. Она первая появилась в дверях, на ходу расстёгивая мантию, и свалилась на кровать с сияющими глазами. Долорес зашла следом, не так явно выражающая свой восторг, но тоже очень довольная вечером, и Рита с трудом смогла выдержать на лице улыбку. — Почему ты ушла? — спросила Белла, переодеваясь. Рита встряхнула волосами. — Кажется, я отравилась пуншем, — сказала она. Белла посмотрела на неё с явным сочувствием, не заметив шоколадные обёртки, валяющиеся на подушке Риты. Долорес оказалось не так легко провести, но она ничего не сказала по этому поводу. — Очень жаль! Знаешь, мистер Лестрейндж такой замечательный, — она даже закатила глаза от удовольствия. — До этого я ещё никогда с ним не разговаривала, а вот его брат частенько у нас гостил. Но как же интересно с ним говорить! Он столько всего знает. — И, на минуточку, ему почти сорок, — вставила Долорес. Белла фыркнула. — О чём ты только думаешь! — Небольшое замечание, — Долорес самодовольно усмехнулась. Рита рассмеялась, но ей показалось, что даже это прозвучало натянуто и грустно. Впрочем, Белла не заметила и этого. — Но я согласна, он очень интересный человек. А вот эта… Малфой… — А, — Белла легкомысленно передёрнула плечами. — Я привыкла. Моя мама может быть ещё хуже временами. Зато миссис Малфой очень красивая. — Ты будешь такой же красивой, когда вырастешь, — протянула Рита, разглядывая блестящие волосы подруги и мысленно проклиная свои непонятные кудряшки. У неё невольно сжалось сердце, и она поймала на себе внимательный взгляд Долорес, мысленно приготовившись завтра отбиваться от её расспросов. А Белла только польщённо улыбнулась.