Выпускники Слизерина

Летние экзамены Долорес сдала лучше всех на курсе, с блеском одержав победу в неравном бою с профессором Дамблдором, не желавшим ставить ей высокую отметку. Однако домой она ехала с тяжёлым сердцем: в последнюю очередь ей хотелось видеть свою семью, которая никогда не будет способна оценить её старания и понять, как много для неё это значит. Её отец, так рано состарившийся от тягот собственной жизни, всегда смотрел на неё с неким усталым равнодушием, и от этого взгляда ей хотелось кричать. Мать была ещё хуже: далёкая от магического мира, она с опаской наблюдала за тем, как Долорес занималась дома, и упрашивала больше так не делать. И был ещё младший брат, до сих пор не проявивший никаких способностей к магии: отец подозревал, что он родился сквибом, а Долорес просто думала, что он слишком туп и неповоротлив. И теперь она должна была снова вернуться в этот мерзкий дом, который разваливался от невнимания матери, и изо дня в день вспоминать о своём происхождении как насмешку над всем, чем она дорожила. За год в Хогвартсе она слишком наловчилась притворяться, что между ней и магглами не может быть ничего общего, и вот оно снова: её мерзкая мать и глупый братец, от одного вида которых её воротило. Отец встретил её на вокзале. Долорес поспешила побыстрее увести его подальше, пока — не дай Мерлин — его не заметил кто-то из её однокурсников. Облегченно выдохнуть она смогла только дома, обнаружив, что мать с братом ушли за покупками. — Ну как дела? — спросил отец, усаживаясь на ободранный диван. Долорес мрачно поджала губы. — Я сдала все экзамены на «отлично». — Молодец, — сказал он и открыл газету. Долорес набрала в рот воздуха, но проглотила все слова, рвущиеся с языка, и ушла в комнату. Там она принялась разбирать чемодан, пытаясь побороть свою злость. Скинув на пол игрушки брата, она водрузила на стол свои учебники и уселась за книги, которые оставила дома в прошлом году. Однако позаниматься ей не удалось: домой вернулась мать, и её позвали обедать. Ели они молча. Долорес только наблюдала за родителями, занимавшимися своими делами: отец курил трубку и всё так же читал свою газету, а мать то и дело отвлекалась на капризничавшего брата. Никто не интересовался тем, как прошёл её год в Хогвартсе, ей даже не выговорили за то, что за всё это время она ограничилась двумя короткими письмами домой. На Долорес обратили внимание только тогда, когда она успела взмахом палочки предотвратить падение чашки, которую её брат неловко задел её локтём. — Пожалуйста, не надо, — произнесла мать, печально взглянув на неё. Долорес знала, что она боится того, что её брат мог закомплексовать из-за этого и не проявить магические способности вовсе. — Тебе нельзя колдовать вне Хогвартса, — поддержал её отец, выглядывая из-за газеты. — Если на моей работе узнают… — То что? — Долорес нахмурилась. Она чуть было не сказала, что ниже уборщика он всё равно никуда не падёт, но придержала язык за зубами. — Ты знаешь правила, — отрезал он. Долорес коротко фыркнула. — И что ты мне предлагаешь? Сидеть здесь и притворяться магглом? Последнее слово она выплюнула как самое скверное ругательство на свете, и её мать даже вздрогнула. — Именно это я и предлагаю. Ты дома, так что придётся послушать меня, Долорес. Не в силах возразить, она только метнула злой взгляд на отца и уставилась в свою тарелку с совершенно ужасным супом. Сердце в груди бешено колотилось от злости, которую ей даже некуда было девать. Как же она ненавидела их всех! Долорес бы дорого отдала за возможность вернуться в Хогвартс прямо сейчас, но там нельзя было остаться на лето: она узнавала. Суп она доесть не смогла и поспешила вернуться в комнату обратно к книгам. Но сосредоточиться на трансфигурации у неё не получалось, и вскоре Долорес уже украдкой шептала заклинания, пытаясь превратить чашку в крысу. Из-за злости у неё ничего не получалось: проклятая чашка то обрастала шерстью, то вовсе не реагировала на её отчаянные попытки что-то сделать. Вскоре Долорес сдалась и просто свалилась на кровать, поспешив спрятать хвостатое подобие крысы под подушку. Она не знала, как вернуть ей первоначальный облик, и планировала заняться этим завтра. Впереди было ещё целых два месяца до учебного года, и она убеждала себя в том, что, несмотря на все запреты, она всё равно научится применять все основные заклинания для второго курса. В отличных оценках она видела не только утешение, но и возможность выбиться в люди: в отличие от Беллы и Риты у неё не было широких связей в магическом мире. И именно поэтому Долорес до сих пор не могла поверить в то, что те сами захотели с ней общаться: в первый день в Хогвартсе она попыталась оградить себя от их издевок, но вскоре поняла, что напрасно этого опасалась. Рите точно не было никакого дела до того, какой у неё был статус крови, и Долорес могла не бояться, что она вдруг действительно узнает правду о её матери. Однако с Беллой всё обстояло совсем иначе. Весь год Долорес слушала её насмешки в адрес магглорождённых и содрогалась от одной только мысли, что правда вскроется в самый ненужный для этого момент. Но могла ли она скрывать это вечно? И не могла ли Белла уже узнать у своих родных, кем на самом деле были родители Долорес? Долорес судорожно выдохнула и обняла подушку, пытаясь отогнать эти ужасные мысли прочь. Она уже безумно скучала по друзьям, понимая, что вряд ли увидится с ними до следующего учебного года. «Если так дальше пойдёт, я буду скучать даже по Яксли и его тупым шуткам», — подумала Долорес и нервно улыбнулась. Весь год он постоянно говорил что-то, что раздражало её до безумия, но хуже всего было только то, что Рита прожужжала ей все уши о нём. Долорес ума не могла приложить, что же такого она в нём нашла, но просто слушала, радуясь тому, что Рита доверяет ей такие вещи. Белле она об этом никогда не рассказывала. Она вдруг услышала стук в окно и вскинула голову, не понимая, что происходит. Выглянув на улицу, Долорес вдруг обнаружила угольно-чёрную сову Беллы и с нескрываемой радостью впустила её внутрь. Ей пришлось прислушаться, чтобы убедиться в том, что родители ничего не заметили, и только потом она отвязала письмо и зачарованно разглядела красивый конверт с фирменной печатью Блэков. С нетерпением открыв его, Долорес пробежалась глазами по строчкам, чувствуя, как сердце у неё замирает от радости при каждой прочитанном слове. «Дорогая Долорес! Куда ты убежала с вокзала? Мы с Ритой никак не могли тебя найти. Я познакомила её со своими родителями, и они — не поверишь! — предложили мне пригласить вас обеих к нам домой на пару недель. Как ты на это смотришь? Мама Риты совсем не против: она такая милая женщина! Моим родителям она тоже очень нравится, они говорят, что миссис Скитер очень умная и понимающая. Они хотели познакомиться с твоими родителями, но, как я уже сказала, нам так и не удалось тебя найти. Надеюсь, у тебя всё хорошо? Как прошла встреча с семьёй? Обязательно напиши мне ответ как можно скорее, я хочу, чтобы вы приехали уже в ближайшие дни: я уже чувствую, как скучно мне будет вместе с Медой и Цисси. Меда, кстати, тоже хотела поехать к своим друзьям, но мама ей не разрешила. Ещё бы — что ей делать целое лето у магглов? Я жду твой ответ с нетерпением! Пожалуйста, соглашайся. Белла». Долорес восторженно ахнула и, недолго думая, выбежала из комнаты, держа в руках письмо. Отца она нашла на кухне: он пытался украдкой от матери налить в кофе немного коньяка и вздрогнул, когда она вошла. — Что случилось? — хмуро спросил он, поставив бутылку на место. Долорес подняла руку с письмом. — Моя подруга зовёт меня погостить, — сказала она. — Можно? — Что за подруга? Она выдохнула, с трудом не закатив глаза. — Беллатрикс Блэк, папа, — отчеканила она, и вдруг стала свидетельницей того, как смертельно побледнел её отец. Он уставился на неё с таким видом, будто она только что сказала, что её укусил оборотень. — Блэк? — выдохнул он. — Ты дружишь с девочкой из семьи Блэк? «Если бы ты спрашивал, то не удивлялся бы так», — с обидой подумала Долорес, кивнув. Отец сделал большой глоток из чашки и поморщился. — Как ты умудрилась подружиться с ней? — Мы живём в одной комнате, — пояснила Долорес. — Я общаюсь с ней и с Ритой Скитер. — Ещё и Скитер! Боже! — отец чуть было картинно не схватился за голову, но удержался от этого слишком драматичного жеста. Долорес же поморщилась от его маггловского восклицания и выжидающе посмотрела на него. — Эта сволочь из сектора борьбы с неправомерным использованием магии! — Почему сразу сволочь? — обиделась Долорес. — Ну хотя бы тебе не пришлют предупреждение за использование магии вне Хогвартса, — проворчал отец, не отвечая на вопрос. — А эта Беллатрикс? Чья дочка? Вальбурги или Друэллы? — Э… — Долорес растерянно моргнула, но вовремя вспомнила, что Рита показывала ей древо Блэков. — Друэллы Блэк. Отец кивнул, как будто бы утешившись этим фактом. — Они знают, что ты полукровка? — Папа! — Что? Как будто ты не знаешь, как Блэки к такому относятся! Что будет, если они узнают? — он выдохнул. — Почему ты им сразу не сказала? — Какая разница? Я могу поехать или нет? Долорес упёрла руки в бока, требовательно посмотрев на отца. Тот молчал полминуты и наконец сдался. — Ладно. Но будь осторожна, — сказал он. — Когда ты едешь? Как ты туда доберёшься? — Пока не знаю. Я ещё ей не ответила. Он кивнул, и Долорес предпочла уйти обратно к себе. Там она быстро написала ответ и отправила его с совой, стараясь выбросить из головы слова отца. Долорес твёрдо дала себе слово: что бы ни случилось, она хорошо проведёт эти две недели у Блэков и не пожалеет об этом.

***

В назначенный день мама Риты встретила Долорес, которая настояла на том, чтобы пойти туда в одиночестве, в Косом Переулке. Рита с новым чемоданчиком на коленях уже ждала её в кафе, поедая мороженое и весело улыбаясь. — Наконец-то! — сказала она. — Мне так не терпится. Можешь себе представить? Я слышала, что у Блэков такой роскошный особняк! Как думаешь, это правда, что у них вся посуда из золота? — Рита, — с улыбкой укорила её миссис Скитер. — Я была у них однажды, там очень красиво, но никакого золота там нет, уверяю тебя. — Ты там была? А почему мне не сказала? — возмутилась Рита. Долорес заказала себе мороженое и с затаённой грустью наблюдала за тем, как легко они общаются между собой. Её мать была совсем другой. — Я была и на Гриммо, милая. Но у Вальбурги Блэк так мрачно! Мне больше понравилось в особняке мистера Блэка и его жены Друэллы, два года назад они сделали роскошный ремонт. Сами всё увидите, девочки. Долли, а ты почему молчишь? — обратилась к Долорес миссис Скитер, и она вздрогнула. Её так не называли даже дома. — Что-то случилось? — Нет, всё хорошо, — рассеянно ответила она, игнорируя смешок Риты, которая тут же протянула «До-о-олли». — Что? Тебе не нравится, когда тебя так называют? — тут же спохватилась миссис Скитер. — Нет-нет, всё в порядке, — Долорес метнула взгляд в сторону Риты, и та покатилась со смеху. Глядя на них, Долорес подумала, что уже знает, как будет выглядеть её подруга через несколько лет. Миссис Скитер была белокурой женщиной с сияющей улыбкой, выглядящей намного моложе своих лет: со своей дочерью они больше были похожи на родных сестёр. — Как ты провела время с семьёй? Я хотела познакомиться с твоими родителями, но ты так быстро куда-то убежала, — сказала она. Долорес натянуто улыбнулась. — Отец торопился. У нас всё хорошо, они даже не хотели меня отпускать, — соврала она. — Соскучились. — О! Я тоже не хочу отпускать Риту, я её так давно не видела! — миссис Скитер с любовью посмотрела на Риту, беспечно болтавшую ногой в воздухе, и у Долорес сжалось сердце. — Но она так упрашивала, что я решила не мешать вам общаться. Может, потом заглянете и к нам тоже? Если твои родители не против? Я была бы так рада узнать поближе друзей Риты! — А можно? — глаза Риты загорелись. — Тебе понравится Белла! Она такая замечательная. Долорес промолчала, спрашивая себя, сможет ли она слоняться по гостям до конца лета, чтобы не проводить столько времени вместе со своей семьёй. Однако знакомство с мистером и миссис Блэк представлялось ей не таким радужным, как с миссис Скитер: она уже наслушалась причитаний отца. В её голове уже нарисовались какие-то надменные хищники, смотрящие на всех остальных с презрением во взгляде. Мороженое уже казалось ей не таким уж и вкусным: в горле пересохло от страха. — Если ты так говоришь, то точно понравится. И как вы только подружились, не представляю… — миссис Скитер с улыбкой покачала головой, но в её тоне не прозвучало ни страха, ни благоговения. От этого Долорес ещё больше возненавидела отца, раболепствовавшего перед Блэками и прочими чистокровными семействами. Рита принялась расписывать все их приключения в Хогвартсе, и Долорес предпочла молча слушать её, украдкой следя за живой реакцией миссис Скитер. Никакого сухого «молодец» здесь и быть не могло: она весело хохотала над историями и расспрашивала дочь обо всех подробностях, время от времени справляясь у Долорес, правда ли это. «Она у меня большая выдумщица», — оправдывалась она, не обращая внимания на протесты Риты. Когда мороженое было доедено, они наконец собрались в путь. — Наверное, трансгрессировать с вами будет сложновато, — сказала миссис Скитер, задумавшись. — Надеюсь, никого не расщепит. — Ну спасибо, — пробурчала Рита, хватаясь за её руку. Долорес после секундной паузы сделала то же самое. Миссис Скитер крепко стиснула её за ладонь, и в следующее мгновение их поглотила удушающая тьма. Долорес показалось, будто её с головой окунули в воду, но это чувство очень быстро прошло, и она обнаружила себя на каком-то пустыре. Приглядевшись, она поняла, что совсем недалеко от них возвышается огромный пятиэтажный дом. Рита за её спиной тихонько ахнула от восхищения. — Совсем не то что наша квартирка, да? — весело спросила миссис Скитер, тряхнув головой. Ей никто не ответил. — Долли, ты в первый раз с кем-то трансгрессируешь, да? Что-то ты очень бледная. Все части тела на месте? На всякий случай Долорес подвигала руками и ногами и с облегчением кивнула. Рита подскочила к ней и противным шёпотом заявила, что отныне будет называть её только Долли и никак иначе. Долорес пихнула её плечом и поспешила за миссис Скитер, с трудом справляясь с тяжёлой сумкой в руке. Она это заметила. — Знаешь, можно сделать кое-что, — сказала она, забирая у неё сумку и взмахивая волшебной палочкой. — Неужели твои родители тебе это не показали? Заклинание сложное, конечно, но зато как удобно... Миссис Скитер вернула ей сумку, и Долорес с изумлением обнаружила, что теперь она как будто совсем ничего не весила. Заглянув внутрь, она обнаружила, что там всё расширилось до невообразимых размеров: все вещи плавно перелетали с места на места. — Заклятие незримого расширения, — пояснила миссис Скитер. — Для второкурсника слишком сложное, конечно, но когда станешь постарше, обязательно научись. Делает жизнь намного легче. Долорес даже не успела как следует её поблагодарить: они уже подошли к особняку. У ворот их ждала миссис Блэк в сопровождении тощего домовика, который тут же забрал у них все сумки. — Рада вас видеть, — сообщила она, наклоняясь, чтобы расцеловать миссис Скитер в обе щеки. — Надеюсь, дорога не показалась вам утомительной. — Нет, всё в порядке, — миссис Скитер обернулась на Долорес и Риту и широко улыбнулась. — Никого не расщепило. Миссис Блэк негромко засмеялась, но её яркие голубые глаза остались серьёзными. Она держалась очень прямо и совсем не была похожа на тёмноволосую и улыбчивую Беллу, манерами больше напоминая заносчивую Рогану Малфой. — Не останетесь на чай, Талия? — спросила она миссис Скитер. Та отрицательно покачала головой. — Очень хотела бы, но мне пора бежать. Дела не ждут. Быстро распрощавшись с Ритой и Долорес, миссис Скитер поспешила трансгрессировать обратно в Лондон. Они остались один на один с миссис Блэк, которая без единого лишнего слова пригласила их внутрь и повела за собой. Долорес оставалось только смотреть на её очень прямую спину и собранные в тугой хвост светлые волосы, спрашивая себя, почему все эти чистокровные волшебницы так хороши собой. — Белла! — позвала она дочь, заводя их в просторную гостиную. У Долорес даже захватило дух от роскоши, которая вдруг окружила её: расписные потолки и стены выглядели так впечатляюще, что она с трудом сдерживала восхищённый вздох. Рита тоже смотрела во все глаза, вертя головой в разные стороны. Они не сразу заметили Беллу, которая сидела на диване и игралась с пушистой собакой, расположившейся у неё на коленях. — Вы уже здесь! — ахнула Белла, вскакивая на ноги. Собачка тут же спрыгнула с её колен на пол и помчалась к Долорес, которая с долей брезгливости отступила на шаг назад, но мгновение спустя уже оказалась в объятиях Беллы. Миссис Блэк уже куда-то ушла, и от этого всем как будто стало намного легче. — Я так рада! Я чуть не умерла от скуки вместе с Медой. Ей бы только со своими грязнокровками общаться. А Цисси ещё такая маленькая... Белла демонстративно закатила глаза и расхохоталась. Долорес смотрела на неё и никак не могла отделаться от опасений, которые только закрепил в её голове отец: что будет, если она узнает? Особенно здесь, в этом доме? Одного взгляда на миссис Блэк хватало, чтобы понять, что её могут выставить отсюда в любой момент. Зато Рита чувствовала себя просто прекрасно: она уже носилась по гостиной и трогала непонятные безделушки, заваливая Беллу беспорядочными вопросами. Потом она бросилась тискать собачку, пока Долорес старалась держаться от неё подальше. Она очень опасалась этого слюнявого существа. — Пора ужинать, — сказала Белла спустя какое-то время, когда стрелки часов указали на семь вечера. — Не волнуйтесь! Дома только мои сёстры и мама, папа очень извинялся, но он задержится у тёти Вэл. Он сказал, что она попросила его помочь ей вывести паразитов. Эти докси постоянно где-то заводятся и очень пугают меня, — добавила она, с недовольством качнув головой. Долорес понятия не имела, что это такое, но на всякий случай сочувственно кивнула. Если в их доме что-то и заводилось, то это были тараканы. — Твоя мама очень пугающая, — поделилась Рита по пути. Белла весело рассмеялась. — С ней бывает. Зато папа хороший! Он точно вам понравится. Долорес искренне в этом сомневалась, но ей пришлось промолчать. Когда они вошли, за столом уже сидели миссис Блэк и Андромеда; маленькая Цисси возилась с какими-то игрушками на полу, не слушая увещеваний матери. Белла показала Рите и Долорес, куда им нужно сесть, и вскоре домовик принёс столько всяких блюд, что у них разбежались глаза. — Итак, — произнесла миссис Блэк, аккуратно разрезая на тарелке кусок мяса. — Как вы добрались, девочки? Вам всё нравится? За поверхностным дружелюбием Долорес услышала ледяные нотки, предупреждавшие, что даже если что-то не так, то им лучше будет придержать языки. И она предпочла заверить миссис Блэк на пару с Ритой, что им всё очень сильно нравится. — Очень жаль, что ты, Меда, не нашла себе компанию, — сказала миссис Блэк, обращаясь к дочери. Андромеда вспыхнула, но уткнулась в тарелку: Долорес подумала, что это было безумно несправедливо, но не торопилась ей сочувствовать. — Ты могла бы пригласить кого-то из своих друзей, если бы не была такой упрямой! Может, хотя бы начнёшь общаться с подругами Беллы? Они намного лучше всяких непонятных грязнокровок, которыми ты окружила себя! — Ты же сама говоришь, что любые связи полезны, — проговорила Андромеда. Миссис Блэк фыркнула. — Это не значит, что ты должна так близко с ними общаться! Всегда помни, что ты Блэк, и в твоих жилах течёт чистейшая магическая кровь, — миссис Блэк усмехнулась. — И общаться ты должна с равными тебе, а не со всяким маггловским сбродом, — она вдруг посмотрела прямо на Долорес. Ей стало ужасно неуютно: казалось, один только взгляд уже прочёл всю правду. — Только вот... Долорес, твой отец — Орфорд Амбридж, не так ли? Это правда, что он женат на маггловке? — Она мне не мать, — выдохнула Долорес. У неё похолодели руки. — Мачеха-маггловка... Ужасно, — миссис Блэк брезгливо скривила губы. Долорес не смогла поднять на неё взгляд, боясь, что она запросто распознает ложь по глазам. — Видишь, Меда? Пусть даже дочь какого-то уборщика, но всё же волшебница. Не чета тому маггловскому ублюдку, с которым ты хотела провести лето! — Мама, пожалуйста, — Андромеда в отчаянии посмотрела на миссис Блэк. — Не разочаровывай меня, Меда. Я жду от тебя другого поведения в будущем году. Рита нашла под столом руку Долорес и с усилием раскрыла её сжавшиеся в кулаки ладони. Легче не стало, но Долорес испытала прилив благодарности: она боялась, что не досидит до конца ужина, не расплакавшись. Белла метнула в их сторону быстрый сожалеющий взгляд и тут же отвернулась, боясь, что это заметит миссис Блэк. Долорес с трудом доела порцию в собственной тарелке и была рада, когда их отпустили из-за стола. С каждой минутой держаться становилось всё труднее. Когда Долорес оказалась в спальне и за ними захлопнулась дверь, она первым делом рухнула на кровать и закрыла лицо руками. Зашедшие вместе с ней Рита и Белла растерянно переглянулись, не зная, как её утешить. Долорес казалось, будто её опустили ещё ниже, чем она о себе думала, и от несправедливости сердце в грудной клетке билось всё сильнее. Отец был прав: и зачем она только поехала? — Эй, — она почувствовала, что Белла села рядом и неловко обняла её за плечи. — Пожалуйста, прости мою маму. Она порой говорит совсем ужасные вещи, я знаю, но не обращай на это внимания. Какая разница, кто твой отец? Пусть уборщик. Зато ты не какая-то там полукровка! В комнате повисла ледяная тишина. Долорес чуть не задохнулась от этих слов, отняв руки от лица и в ужасе посмотрев на Беллу. Рита, стоявшая неподалёку, шумно выдохнула. — Белла... — прошептала она. — Ты что, не поняла?.. Белла удивлённо посмотрела на Риту, а Долорес захотелось провалиться сквозь землю. Она не знала, как реагировать и что говорить, и могла только смотреть на Беллу, чувствуя, что слёзы горьким комом подкатывают к горлу. — Не поняла что? — спросила Белла. Рита села рядом. — Белла... Белла, — она посмотрела прямо ей в глаза, как будто пытаясь безмолвно внушить, что всё в порядке. — Долорес действительно полукровка. Долорес вся сжалась, когда ужасные слова тяжёлым грузом повисли в воздухе. Она боялась смотреть на Беллу, боялась двигаться и даже дышать; время как будто остановилось. Перед глазами Долорес уже стояла сцена, в которой её с позором изгоняют из дома Блэков, и в этот раз ей не удалось сдержать сухой жалкий всхлип. — Полукровка? — Белла с недоумением оглянулась на Долорес. — Но ты же сказала... — Я соврала, — сипло ответила Долорес. Белла моргнула. — О... На её лице смешалось множество эмоций: и удивление, и неверие, и даже отвращение — во всяком случае, так показалось Долорес. Рита болезненно стиснула руку Беллы, и та как будто очнулась, встряхнув волосами. — Ну и ладно, — сказала она, но голос её прозвучал неуверенно. — Это ничего не меняет. Но это меняло всё, и Долорес была не так глупа, чтобы не суметь это понять. Неуверенный тон Беллы резанул по самому больному, но больше ничего подумать она не успела: та притянула её к себе ещё более крепком объятием. Долорес не могла этого видеть, уронив голову на плечо Беллы, но этим жестом та лишь попыталась скрыть замешательство на своём лице. И это сомнение так и стало тяжёлым бременем между ними, не пожелав отступать.

***

— Если моя мама узнает... — Белла, это неважно. Что изменилось? Скажи мне. Разве Долли стала от этого хоть сколько-нибудь хуже? Долорес стояла за дверями их спальни и подслушивала, затаив дыхание. Ей пришлось зажать рот рукой, чтобы не выдать себя рвущимися из груди всхлипываниями, и пыталась совладать с собой. Из этого не получалось ничего путного: по щекам катились предательские слёзы. — Не стала, — после паузы сказала Белла. — Конечно, не стала. — Так в чём же тогда проблема? Белла! Ты общалась с ней целый год, чтобы отвернуться из-за какой-то дурацкой чистоты крови? Это же так глупо! Ты не можешь общаться только с теми, кто входит в число чистокровных семейств Британии! Иначе что я здесь делаю? — Но ты — не полукровка, Рита. — Зато мой дедушка — полукровка, — парировала Рита. — И что? Долорес медленно сползла на пол, цепляясь за ворот мантии так, словно это была единственная её соломинка для спасения. Слёзы застилали лицо. Каждое слово Беллы ударяло не хуже ножа, и Долорес не знала даже, стоит ли ей слушать их дальше. Но разве могла она войти к ним с заплаканным лицом? — Если моя мама узнает, будет ужасный скандал, — повторила Белла. — Если ты ей не скажешь, она не узнает. — Она может узнать и так. Если она захочет, она перетряхнёт всех своих знакомых, чтобы выяснить это. — Нет, Белла. Она поверила. Кому придёт в голову проверять, когда отец Долорес женился на её матери? Белла горько рассмеялась, и Долорес почти увидела, как она запустила пальцы в волосы и низко наклонила голову. Так она делала всегда, когда не могла что-то решить. Рита вздохнула. — Тёте Вэл бы пришло, — неуверенно сказала Белла. — А ей-то какая разница? — Я откуда знаю! Это она сказала маме, что Тед — грязнокровка, и убедила её не отпускать Меду к нему на лето. А ведь она почти разрешила, — Белла тягостно вздохнула. — Но Меда слишком плохо соврала. Маму можно обмануть, а тётю Вэл — нет. — Значит, мы хорошо соврём, — твёрдо сказала Рита. — Забудь про них. Тебе же нравится Долли! — Нравится, — тихо согласилась Белла. Долорес, снова услышав этот неуверенный тон, вскочила на ноги и, собрав волю в кулак, распахнула дверь. Она увидела Беллу и Риту, сидящих вместе на кровати и тут же испуганно дёрнувшихся при виде неё. — Я всё слышала, — тихо сказала Долорес. На лице Риты отразилось сожаление, но теперь это не утешило её, а разозлило: сколько можно! Долорес казалось, будто она была тяжелобольной, которую друзья в мыслях уже давным-давно похоронили и теперь решали, как быть дальше. Ей не хотелось вызывать жалость. Белла так вовсе побледнела и не нашлась с ответом. — Я могу уехать, — одними губами выдохнула Долорес. Рита ахнула. — Ты что? Ни в коем случае! Белла, — Рита сурово посмотрела на растерявшуюся подругу. — Ты же не хочешь, чтобы она уехала? — Нет, — сказала Белла и медленно поднялась с кровати. Она попыталась схватить Долорес за руку, но она успела увернуться. — Совсем не хочу. Долорес собралась духом и заглянула ей в глаза. Белла не лгала, но сомнение в её глазах никуда не делось, и от этого ей стало ещё хуже. — Белла переживает из-за родителей, — поспешила спасти ситуацию Рита. — Только и всего. Миссис Блэк ужасно обошлась с тобой сегодня, и… — Я сама всё слышала, — ровно сказала Долорес, и она даже не могла выразить, как тяжело дался ей этот тон. Она медленно опустилась на кровать и заставила себя дышать глубже, не пуская в голову никаких беспорядочных мыслей. Долорес совсем не знала, что ей теперь делать, и позволила отчаянию и растерянности взять над собой верх. — Я принесу что-нибудь из кухни, — вдруг сказала Белла. — Хотите какао? С её стороны это было всего лишь малодушное бегство, но Долорес и Рита машинально кивнули. Белла с явным облегчением унеслась из комнаты, а Долорес вяло подумала, что для этих целей у Блэков есть домовик. Слёзы снова подкатили к горлу. Рита молчала недолго: она села рядом с Долорес и просто обняла, постаравшись вложить в этот жест всю поддержку, которую только могла предложить. Недавняя злость на неё растворилась без следа; Долорес уронила голову ей на плечо и судорожно выдохнула, пытаясь сморгнуть с глаз пелену слёз. — Я думаю, всё прошло хорошо, — тихо сказала Рита. Долорес издала горестный смешок. — Правда. Ей просто нужно подумать. — А пока оставить всё как есть? — она отстранилась и часто заморгала, чтобы избавиться от слёз. Рита кивнула. — А если у родителей Беллы появятся вопросы, мы заранее придумаем, что сказать. Долорес это совсем не успокоило, но ей пришлось с этим согласиться. Ничего лучше на ум не приходило. Ей понадобилось ещё пять минут, чтобы окончательно успокоиться, а Белла всё не приходила и не приходила. Рита очень старалась увлечь Долорес разговорами, но каждое слово выходило слишком натянутым и нарочитым; некоторое время они даже молчали, пока вдруг не услышали чьи-то голоса, доносящиеся с первого этажа. Из комнаты ничего нельзя было разобрать, но Долорес без труда поняла, что говорила — даже кричала — миссис Блэк, и она была очень рассержена. Рита тоже навострила уши. — Что там такое? — спросила она у Долорес; та пожала плечами, надеясь, что это не из-за неё. Тогда Рита подскочила к двери и распахнула её, чтобы слышать лучше. Голоса зазвучали громче: Долорес разобрала среди выкриков миссис Блэк и незнакомый мужской. — Кажется, мистер Блэк вернулся, — сказала она. Рита шикнула, пытаясь разобрать слова. — …сколько можно лгать! — услышали они. — Думаешь, я этому поверю? Ей не надоело прикрывать тебя каждый раз? Рита вдруг отпрянула от двери. Долорес вопросительно посмотрела неё, но отвечать не пришлось: в комнату вошла Белла, удерживая в воздухе три кружки с какао. Они тут же заметили, что она выглядела совсем бледной и расстроенной: Долорес тут же поняла, что теперь уже не из-за неё. — Какао, — сказала она, аккуратно опуская кружки на тумбочку. Потом она села на свою кровать и прикусила губу. — Что случилось? — спросила Рита, даже не обратив внимания на угощение. Белла неопределённо махнула рукой и взяла дымящуюся чашку. — Опять ссорятся. Мама увидела у папы на шее синяк. Долорес озадаченно нахмурилась: ей и в голову не могло прийти, кому бы вообще захотелось драться с мистером Блэком. Белла выглядела не менее растерянной. — Не понимаю, что такого, — сказала она. — Мама очень расстроилась. — Он с кем-то подрался? — озвучила свои мысли Долорес. Белла не успела пожать плечами: Рита вдруг громко и неуместно рассмеялась, покачав головой. — Да нет же! Синяки на шее — от поцелуев. — Разве могут быть синяки от поцелуев? — растерянно спросила Белла. Рита со знанием дела кивнула. — Моя мама поэтому развелась с моим отцом… ой! — она хлопнула себя ладонью по губам, увидев, как переменилось лицо Беллы. — Я совсем не это имела в виду! Разве мистер Блэк не был у твоей тёти? — Мама думает, что они заодно и оба нагло ей врут. Она сказала папе, что если синяки ему поставили докси, то он может выметаться из дома, — повисла долгая пауза: они не знали, что и сказать. С виду благополучное семейство Блэк на проверку оказалось совсем не таким, и для Долорес это было в новинку: она-то думала, что её подруги живут в счастливых семьях. Рита тоже выглядела ошарашенной, а Белла сделала большой глоток из кружки и грустно посмотрела на Долорес. — Прости меня, пожалуйста, — вдруг сказала она. — Я, наверное, совсем дурочка. — Наконец-то ты это признала, — заявила Рита, не дав Долорес вставить ни единого слова. Белла нервно рассмеялась. — Это точно. Так, значит, мир?