Выпускники Слизерина

Экзамены, прошедшие в конце пятого курса, оказались на удивление приятными: Белла сама в этом убедилась, с лёгкостью сдав всё, что от неё требовалось, без каких-то лишних хлопот, пока Рита и Долорес круглыми сутками страдали над учебниками. К середине лета ей прислали оценки, и Белла не без удовлетворения отметила, что сдала всё на «Превосходно». Её отец так этому обрадовался, что полностью компенсировал равнодушную похвалу матери; впрочем, она к этому уже давно привыкла. В итоге новость о её блестящей сдаче экзаменов разлетелась среди всех родственников, и Вальбурга Блэк даже примчалась лично, чтобы поздравить её. Её появление было похоже на всплеск чистейшей энергии: обычно тихий и сдержанный дом матери Беллы наполнился её громким голосом, создавая впечатление, будто она заняла собой всё пространство без остатка. — Ты моя умница! — воскликнула Вальбурга, простирая руки для объятий. Белла с некоторой долей неловкости подошла ближе и поцеловала тётю в щёку. — Все «Превосходно»! Даже Абраксасу такое не снилось! — Это ещё не выпускные экзамены, — напомнила Белла, улыбнувшись. Вальбурга картинно отмахнулась от неё. — И их сдашь, не глупи. Белла не стала её в этом разубеждать, хотя у неё самой было очень много причин для сомнений. Впрочем, Вальбургу это и не интересовало; для неё всегда был важен конечный результат, а не что-то ещё, чтобы она могла сказать: «Я так и знала!» или «Ты снова меня разочаровал». Последнее всё чаще относилось к её старшему сыну Сириусу. Белле даже было его жаль: бедный мальчик, ещё не успевший поступить в Хогвартс, стал центром всех надежд и чаяний Вальбурги, и она требовала от него слишком многого. Мать Беллы считала, что это из-за слишком поздней беременности: Вальбурга переживала, что не сможет родить вовсе, и теперь окружала долгожданного сына таким вниманием и опекой, что это было попросту трудно вынести. Регулусу тоже доставалось, но он был ещё слишком мал для того, чтобы суметь это понять. По той же причине Вальбурга обожала Беллу: с самого детства она уделяла ей столько любви и внимания, сколько та никогда не получала от собственной матери. Именно с ней Белла ходила за своей первой палочкой и с ней же занималась каждое лето перед Хогвартсом. Вальбурга часто жалела, что у неё так и не родилась дочь, и это место в её сердце единолично заняла Белла. Она часто говорила, что видит в ней идеальную представительницу рода Блэк и что («Мерлин, какое счастье!») в ней совсем не проявились черты семейства Розье. Белокурая и голубоглазая Цисси в число её любимчиков не входила, как и слишком своевольная Андромеда, которой претила такая забота. — Ну, — сказала Вальбурга, жестом веля Белле садиться в кресло напротив, — расскажи мне, как у тебя дела, милая. Ты совсем не писала мне весь этот учебный год! — Неправда, — Белла засмеялась. — Я папе столько не пишу, сколько тебе. Отчасти Вальбурга была права: Белла с трудом усаживала себя за письма раз или два в месяц, а потом долго не могла решить, что написать. На пятом курсе в её жизни происходило всё и ничего одновременно: были и скучные уроки, скрашиваемые беседами с Людо и Корбаном, и ночные побеги из Хогвартса, и походы в Запретную секцию благодаря разрешению профессора Слагхорна. Корбан открыл ей целый мир тёмной магии, в котором Белла утонула без остатка, пока Рита уже который год бегала по всему Хогвартсу и убеждала новоявленного директора в необходимости школьной газеты. Долорес временами присоединялась к Белле в библиотеке, интересуясь отдельными заклинаниями, но она вся погрузилась в подготовку к экзаменам и из-за этого почти с ними не общалась. Это она и рассказала Вальбурге, с некоторым облегчением понимая, что может не скрывать от неё ни попытки выпить на спор целую бутылку огневиски, ни первую выкуренную в Астрономической башне сигарету. Матери Белла никогда бы не призналась ни в том, ни другом, опасаясь нотаций и осуждения. Вальбурга реагировала иначе: она хохотала над историей о том, как Людо пытался сбежать за пределы школы на метле и напоролся на защитный барьер, а потом начала расспрашивать, не применяла ли Белла заклинание адского пламени на практике. — Не получилось, — ответила она, вспоминая свои отчаянные попытки в Запретном лесу, которые не привели ни к чему путному. Её утешало только то, что не получилось не у неё одной: ни Корбан, ни Игорь, ни тем более Торфинн не сумели овладеть этим заклинанием. Вальбурга усмехнулась. — До конца лета справимся, — решила она и сунула в рот сигарету, поджигая её взмахом руки. Белла только вздохнула: к магии без волшебной палочки она даже не притрагивалась, откладывая это дело до конца экзаменов. — Ты умеешь? — спросила она. Вальбурга кивнула. — Не ты одна проводила дни над книгами по Тёмным искусствам, которые, к несчастью, в Хогвартсе не преподаются, — она чуть поморщилась. — Я думала отправить Сириуса в Дурмстранг, но, знаешь… Я не хотела бы, чтобы он был так далеко. Они замолчали, когда в комнату вошёл отец Беллы. Он посмотрел на них и усмехнулся. — Тебя Элла убьёт, — сказал он, присаживаясь рядом. — Накурила на весь дом. Вальбурга выдохнула ему в лицо сигаретный дым и рассмеялась. — Не думаю, что она сегодня вернётся домой, — сказала она. Белла была с ней согласна: она уже знала, что Рабастан Лестрейндж вернулся из своего двухмесячного путешествия по Европе. Отец малодушно закрывал на это глаза или действительно ничего не замечал. — И вообще, ты разве мне не рад? Сигнус хмыкнул и позволил Вальбурге закинуть руки ему на шею. Она оставила на его щеке тёмно-бордовый отпечаток губной помады и самодовольно ухмыльнулась; он не попытался его оттереть. — Зараза, — сказал он. Белла спрятала улыбку за чашкой чая, принесённой домовиком. — А этот цвет тебе к чему? — он чуть мрачно кивнул на выкрашенные в золотой цвет волосы Вальбурги. — Мне не нравится. — Я что-то не помню, чтобы я твоё мнение спрашивала, — отрезала она, качнув головой. Белла хихикнула. — Кто постоянно говорил о том, что быть Блэком — это невероятная честь? — И что теперь, женщине нельзя перекрасить волосы? — Вальбурга отпихнула Сигнуса от себя и закатила глаза. — Мне кажется, что чёрные волосы прибавляют мне лишние года. Да-да, Сигнус! Не смотри на меня так! Белла посмотрела на Вальбургу и подумала, что отец слишком уж несправедлив к ней. Она действительно выглядела иначе, — совсем непривычно глазу — но при этом всё равно оставалась собой: притягивала она не только внешне. Её манеры, способность преподнести себя, жесты — всё это выгодно выделяло её среди чопорно-холодных женщин вроде матери Беллы и Роганы Малфой. Надменность, так явно проступающая на лице Вальбурги, совсем не мешала ей быть по-настоящему живой и яркой. Белла переняла эту черту именно у неё. — Мне не нравится, — упрямо повторил Сигнус. — Ты теперь больше похожа на Эллу, чем на саму себя. — Да? А вот Орион оценил, так что почему бы тебе не заткнуться? — при упоминании мужа Вальбурги Сигнус вдруг помрачнел и спорить перестал. — Кстати, Белла, я совсем забыла тебе сказать! Мы с твоим отцом решили, что в этом году тебе стоит побывать на ежегодном балу, — Вальбурга подмигнула Белле. — Тебе ведь уже шестнадцать, и это самый прекрасный возраст, чтобы влиться в высшее общество. — Она просто хочет побыстрее выдать тебя замуж, — перевёл слова Вальбурги Сигнус и на всякий случай отодвинулся в сторону. Та уничтожила его взглядом, а потом повернулась к Белле и снова заулыбалась. — Замуж? — переспросила Белла. Мысли об этом посещали её в последнюю очередь. — Не слушай его. Я просто хочу обеспечить тебя прочными связями на будущее, — Вальбурга сложила руки на коленях. — И потом, я знаю, что ты уже давно мечтаешь туда попасть, так почему нет? Она была права: с самого детства Белла с завистью смотрела на маму, которая всегда тщательно готовилась к этому вечеру, заказывая мантии у лучших мастеров и проводя у зеркала несколько часов подряд. Такие мероприятия устраивались часто, но именно летний бал, который традиционно устраивала семья Блэк, был совершенно особенным. Туда мечтали попасть все вокруг, но приглашением обеспечивали лишь лучших волшебников Британии, и у магглорождённых не было ни единого шанса его получить. Вальбурга собственноручно сортировала гостей, отталкиваясь от их положения в обществе, чистоты крови и личного отношения к ним, а потому престиж и размах мероприятия не могли подвергаться сомнению: ей было трудно угодить. Ежегодно там появлялись почти одни и те же лица, и новичков принимали с подозрением: те часто не попадали туда больше одного раза. Даже нынешний министр магии не был желанным гостем: Белла слышала, что чистокровные волшебники плетут вокруг него какой-то страшный заговор, но не старалась вникнуть в подробности. Вальбурга, перебрав огневиски, рассказывала ей про какие-то местные скандалы: иногда ей даже казалось, что тётя знает все сплетни магической Британии. — Но бал же уже через неделю, — ахнула Белла, всплеснув руками. У неё не было ни наряда, ни времени на подготовку. — Ну я же не приехала с пустыми руками к своей любимой племяннице, да? — Вальбурга закинула ногу на ногу и многозначительно улыбнулась. — Я заказала тебе мантию, домовик уже отнёс к тебе в спальню. Если не понравится — быстро перешьем, это не проблема. У моего портного золотые руки. Белла издала восхищённый возглас и в следующее мгновение уже повисла на шее Вальбурги, которая со смехом обняла её в ответ. Сигнус посмотрел на них с некоторым умилением во взгляде и налил себе в стакан коньяк. Между делом Вальбурга решила остаться у них на ночь. А мать Беллы вернулась только на следующий день.

***

Мантию, подаренную Вальбургой, перешивать не пришлось: Белла влюбилась в неё без оглядки с первого взгляда. Когда она примерила наряд, то даже не узнала себя в зеркале, в котором отражалась уже взрослая девушка с горделивой осанкой и тонкой талией. В каждой складке мантии, в каждом узоре на корсете Белла видела приложенную к этому руку Вальбурги, и теперь ей казалось, что она похожа на неё как никогда раньше. И ей это безумно нравилось. Белла аккуратно подвела глаза и присмотрелась к себе внимательнее. Ей хотелось выглядеть идеально, и по этой причине она час провозилась с оттенком помады: теперь её губы отливали насыщенным коричневым цветом. Цисси, маячившая где-то за спиной, время от времени завистливо смотрела на неё и умоляла рассказать в подробностях, как пройдёт вечер. — А почему Меда не пойдёт? — спросила она. Белла вздохнула. — Она занята, — на самом деле Андромеда просто сбежала без разрешения в гости к своим гриффиндорским друзьям, как бы отец не пытался заставить её образумиться. — Цисси, помоги мне заколоть волосы, пожалуйста. Сестра с удовольствием выполнила просьбу, приподняв тяжёлые волосы Беллы и аккуратно заколов их переливающимся гребнем. Результат понравился им обеим. — Ты такая красивая, — выдохнула Цисси. Она подошла к кровати и рухнула на неё, издав печальный стон. — Ты тоже красавица, Цисси, — сказала Белла, поднимаясь на ноги. — Скоро и ты будешь блистать на балу. Цисси благодарно улыбнулась и вдруг замахала руками, увидев время на часах. — Опоздаешь! — воскликнула она. — Спускайся поскорее, а то мама будет ругаться. Белла подчинилась: ей не хотелось опаздывать, день был слишком волнующим для этого. Она торопливо спустилась вниз по главной лестнице, заметив, что почти все гости уже собрались: Вальбурга и Друэлла приветствовали новоприбывших у двери. Всюду сновали домовики с подносами, на которых высились бокалы с шампанским. Размах был такой, что Белла даже не узнала собственный дом: Вальбурга продумала каждое украшение, каждую мелочь, чтобы всё прошло идеально. Друэлла в это не вмешивалась, позволив золовке распоряжаться мероприятием по собственному усмотрению. — Белла, — к ней подошёл Сигнус. Он улыбался. — Чудесно выглядишь. Ты так похожа на Вэл в этой мантии, честное слово. Улыбнувшись, Белла покрутилась вокруг, и отец засмеялся. — Как я тобой горжусь, — сказал он и обнял её. Белла прижалась к нему, чувствуя, что ей нужно куда-нибудь деть своё волнение, от которого предательски тряслись колени. — Спасибо, — прошептала она и отстранилась, постаравшись взять себя в руки. Сигнус посерьёзнел. — Сегодня на вечере будет Тёмный Лорд, — едва слышно произнёс он. Белла охнула. — Тихо, милая, тихо. Вэл его пригласила. Они старые школьные друзья. — Почему ты мне раньше не сказал? — Белла, почувствовав, что самообладание окончательно покинуло её, прикрыла глаза. Она многое слышала о неком Тёмном Лорде, которого опасались даже самые видные волшебники Британии. Корбан и Игорь часто говорили о нём. — Потому что Вэл сказала мне только сейчас. Говорят, он только вернулся в Британию. Белла закусила губу. — А ты его знаешь? — Не лично. Я учился на два курса младше, он и Вэл были старостами Слизерина. — Ещё какие-нибудь неожиданные гости? — Белла нервно улыбнулась. Сигнус повёл плечом. — Все вопросы к Вэл. Она каждый год чудит, — он поморщился. — Но в этот раз превзошла саму себя. Не согласиться с отцом Белла не могла. Её первый бал — и такое! Она слишком много слышала о Тёмном Лорде, чтобы воспринять его визит как данность. Репутация этого человека обрастала всё новыми и новыми пугающими слухами, и Белла с опаской спрашивала себя, как выглядит этот страшный человек. Она даже не предполагала, что Вальбурга могла быть так близко с ним знакома: она никогда не упоминала его в разговорах. Сигнус отошёл от Беллы, чтобы поздороваться с гостями, и она осталась стоять в одиночестве, терзаемая новыми волнениями. Однако долго скучать ей не пришлось: Друэлла перехватила её и утомительно долго представляла свою дочь гостям. Белла машинально кивала, думая о своём, и не запутаться в именах ей помогло только то, что многих из них она знала заочно. Она пожала руку надменному Абраксасу Малфою и его жене Рогане, успела переброситься парой фраз с родителями Корбана и услышать несколько шуток от Рабастана Лестрейнджа. Родольфус тоже был где-то здесь, и именно его горела желанием увидеть Белла. С того памятного дня на вечере у Слагхорна она встречала его несколько раз, но интерес к нему никуда не угас. — Ты не представишь меня им? — спросила Белла мать, кивком указав на странную пару у стола с угощениями. Оба рыжеволосые и неуловимо похожие мужчина и женщина держались близко друг к другу, не заговаривая с остальными. Друэлла сморщила нос. — К чему тебе Кэрроу? Я вовсе не понимаю, что они здесь делают, но Вальбурга приглашает из года в год, — в её голосе прозвучало столько пренебрежения, что Белла даже удивлённо вскинула брови. — Чем они так тебе не нравятся? — Как будто ты не знаешь их варварские традиции! Белла только пожала плечами. Она знала, что Кэрроу заключают браки только между собой, повторяя ошибку Гонтов, но она не видела в этом ничего особенного. Каждый поддерживал чистоту крови как мог. — Попрошу тётю Вэл, — сказала Белла, ища её взглядом. Друэлла оскорблённо фыркнула и отвернулась. Однако её планам не суждено было исполниться: на её пути вдруг встал высокий мужчина, ухватив её за руку. Она чуть было не запротестовала, но, вскинув голову, лишилась способности говорить. Это был Родольфус Лестрейндж, смотрящий на неё сверху с ехидной улыбкой на губах. — Куда-то торопитесь, мисс Блэк? Я надеялся, что смогу украсть у вас первый танец. — Танец? — тупо переспросила Белла и тут же почувствовала, что щёки ей заливает краска. — О... Конечно, мистер Лестрейндж. — У вас были другие планы? — Нет, — она положила свою ладонь в его протянутую руку и улыбнулась. — Я даже не думала о танцах сегодня. — Значит, мне повезло, — заявил Родольфус, выводя её на танцпол за руку и становясь рядом с Сигнусом и Друэллой. Те, увидев смущённо-радостную дочь в его обществе, только изумлённо переглянулись. — И каково это? Ваш первый бал, я полагаю, мисс Блэк? — Волнительно, — выдохнула Белла, радуясь тому, что она надела перчатки: ладони предательски взмокли от непонятных переживаний. Родольфус был выше её на голову, а она ещё никогда не танцевала с кем-то, помимо своего отца. Хуже было только то, что Белле казалось, будто на них смотрят все. Когда заиграла музыка, Родольфус мягко положил руку ей на талию и закружил в танце с такой лёгкостью, словно в этом не было ничего необычного. Белла едва успевала за ним, но, боясь ударить в грязь лицом, старалась по мере собственных возможностей, полностью сосредоточившись на движениях. — Не напрягайтесь так, мисс Блэк, — прошептал ей на ухо Родольфус, заметивший выражение её лица. — Это всего лишь танец. И, не предупреждая, он подхватил её на руки; Белла зависла в воздухе на несколько головокружительных мгновений, а потом они снова заскользили по полу наравне со всеми остальными парами. Родольфус полностью компенсировал её скованность, успевая подправить её неловкие ошибки и при этом даже не думая насмехаться над ней из-за этого. Скоро Белла даже думать забыла о своём волнении и просто следовала за ним, чувствуя, как громкая музыка отдаётся во всём её теле. — У меня будет возможность потанцевать с вами ещё? — спросил Родольфус, аккуратно подхватив у самого пола так, чтобы она не упала. Белла, зависнув в таком положении, вытаращилась на него и, казалось, снова покраснела. — Что, совсем никаких шансов? — Попросите как следует, — сказала она и не поверила, что это сорвалось с её языка. Родольфус негромко засмеялся. — Для меня будет честью, если вы уделите мне ещё один танец, мисс Блэк. — А для меня честью будет принять ваше предложение, мистер Лестрейндж, — сказала Белла и расцепила их руки в тот момент, когда оборвалась музыка. — Скажем, пятый или шестой? — И пятый, и шестой, — Родольфус снял с подноса бокал с шампанским и протянул ей. Белла с улыбкой его приняла. — Я уже говорил, что вам очень идёт эта мантия? С ответом Белла не нашлась и одарила Родольфуса благодарным взглядом. Он остался стоять рядом с ней, с каким-то странным выражением изучая её лицо: на неё никто так прежде не смотрел. До этого она замечала этот же взгляд прошлым летом, когда Родольфус заглянул к её отцу на ужин, но не придала этому особенного значения. Сейчас же Белла с ужасом подумала, что он старше её родителей на два года, но ничего с собой поделать не могла: очарование этим человеком никуда не делось. Теперь, ко всему прочему, ей ужасно льстила мысль о том, что из всех людей вокруг Родольфус предпочёл именно её общество. В кругах чистокровных волшебников он и его брат Рабастан были завидными холостяками. Когда начался второй танец, Родольфус всё так же стоял возле неё и рассказывал удивительные вещи из своей жизни. Белла завороженно слушала его, не успевая удивляться тому, как много всего он знает. Родольфус говорил о странных магических ритуалах, о своих школьных воспоминаниях, о людях вокруг них и делал это столь легко и непосредственно, что она даже забыла о своём смущении. — Вальбурга рассказывала мне, что вы получили все «Превосходно» в этом году. Это правда? — вдруг спросил он. Белла рассмеялась. — Есть ли хоть один человек, которому она это не рассказала? Да, это так, — она качнула головой и, вдруг вспомнив о Вальбурге, поискала её взглядом снова. Много времени это не заняло: Белла вдруг поняла, что кругом что-то переменилось. Танцующие пары расступились, освободив огромное пространство для двоих, круживших в самом центре зала. Родольфус перехватил её взгляд. Белле вдруг стало жутко. Мужчину, танцевавшего в паре с Вальбургой, она никогда прежде не видела, но она сразу поняла, кем он был. Высокий и безумно худой, с трудом подходивший под описание «человек», Тёмный Лорд уверенно и цепко держал руки Вальбурги, кружа её в таких немыслимых па, что её ноги почти не касались земли. Она запрокидывала голову вверх, позволяя ему низко наклоняться к её шее, и как будто улыбалась, не замечая ничего и никого вокруг себя. Все их движения были резкими, рваными, но между тем такими завораживающими, что Белла не нашла в себе сил отвернуться: и не она одна. Все гости, затаив дыхание, наблюдали лишь за ними. Полы длинной мантии Вальбурги путались вокруг её ног, но она уверенно следовала за каждым шагом Тёмного Лорда; иногда даже казалось, будто танец ведёт она, вовсе не он. Полностью сосредоточенные на собственных движениях, они отдавались этому с головой и смотрели только друг на друга. Безгубый рот Тёмного Лорда изгибался в ужасном подобии усмешки, и Белле подумала, что они как будто борются между собой в мастерстве танца. — Видите? — спросил Родольфус. Белла дёрнулась и вопросительно посмотрела на него. — Они пытаются перетанцевать друг друга, сбить с ритма. И тут она поняла, что оттого их движения и казались столь резкими, но ни один из них не выглядел особенно напряжённым: накалялся скорее воздух вокруг них. Белла даже отсюда слышала, как громко стучали каблуки Вальбурги в те мгновения, когда Тёмный Лорд опускал её на землю. — Зачем? — спросила она. — Понятия не имею, — сказал Родольфус, усмехнувшись. — Но они уже вытеснили собой всех танцующих. — Вы ведь учились вместе с... — Белла посмотрела на этого жуткого мужчину и выдохнула. Родольфус кивнул. — Вальбурга была курсом старше нас. Очаровательная женщина, — добавил он, наблюдая за их танцем. Среди заинтересованных лиц в толпе Белла увидела своего отца, застывшего со стаканом коньяка в руках. Губы Сигнуса изогнулись не то в брезгливой, не то в гневной гримасе, но этого больше никто не замечал. Когда танец закончился, он не зааплодировал чуть запыхавшимся танцорам и просто отвернулся. А Вальбурга, явно не замечающая нездоровый интерес гостей к своей персоне, позволила Тёмному Лорду увести себя с танцпола и что-то ему говорила, смеясь. Тот ухмылялся. — Какой же ужас ты сотворил со своим лицом! — услышали они с Родольфусом. — Как ты мог? Ты ведь был таким красивым, Том! — Могу сказать то же о твоих волосах, Вальбурга, — ответил Тёмный Лорд, нехорошо улыбнувшись. — И ты туда же. Роди! — воскликнула Вальбурга, увидев их с Беллой. — Ты тоже думаешь, что мне не идёт? — Ни в коем случае, моя дорогая Вальбурга, — Родольфус с улыбкой поцеловал её в щёку и приветственно кивнул Тёмному Лорду. Белле показалось странным, что в его взгляде мелькнуло что-то подобострастное, да и кивок был больше похож на поклон. — Ещё один твой сглаз я не переживу. — Ты и без того рискуешь, — Вальбурга кивнула на Беллу. — Какого дементора ты крутишься вокруг моей племянницы, Лестрейндж? — Разве я мог устоять? Мисс Блэк обещала мне пятый и шестой танцы. — Это правда, Белла? Если он тебя достал, то только скажи, я сразу вышвырну его отсюда. Родольфус громко фыркнул под смех Вальбурги; Белла же, которую безумно пугал стоявший рядом Тёмный Лорд, даже не нашлась с ответом. — Ты всегда была очень гостеприимной, Вальбурга, — с холодной усмешкой заметил Тёмный Лорд. — Ах, прошу меня извинить, — она как будто спохватилась, но не упустила возможности вставить колкость в свой голос. — Белла, познакомься с... Впрочем, представляйся сам, — осеклась она. Белла поняла, что Вальбурга хотела назвать его Томом, но выражение лица Тёмного Лорда тут же заставило её передумать. — Лорд Волдеморт, — произнёс он и уверенно стиснул ладонь Беллы свои длинными пальцами. Она подавила желание отшатнуться. — Наслышан о вас, мисс Блэк. — И я... о вас, — запнулась Белла, случайно заглянув в его глаза. Лучше бы она этого не делала: багрянец в их глубине заставил её вздрогнуть. — Родольфус, ты не возражаешь, если я заберу твою собеседницу на один танец? — вдруг спросил Тёмный Лорд. Сердце Беллы пропустило удар; мысленно она взмолилась, чтобы Родольфус возразил, потому что отказать сама она не могла. Он, разумеется, делать этого не стал. — Я бы лучше справлялся у Вальбурги, — сказал он, покосившись в её сторону. Она засмеялась, но что-то в выражении её лица изменилось, посерьёзнев. — Нет, Том, не в этот раз. Нет, — твёрдо повторила она, заметив, что Тёмный Лорд собрался возразить. Белла испугалась, что он разозлится, но на его лице появилась лишь усмешка. — Как скажешь, моя дорогая, — проговорил он и театральным жестом подал Вальбурге руку. — Раз уж твой муж не почтил нас своим присутствием, сегодня я не отойду от тебя ни на шаг. Однако я немало удивлён тем, что ты не заставила его прийти: даже Сигнус здесь. — Орион лежит в горячке уже который день. Никак не пойму, что с ним такое, — Вальбурга нахмурилась. Родольфус хмыкнул. — Ты уверена, что не перепутала склянки с ядом и с кофе? Чисто случайно, разумеется. — Какие вы оба отвратительные! — Вальбурга закатила глаза под хохот Тёмного Лорда и Родольфуса. — Идём, Белла, я хочу потанцевать с тобой. А эти двое пусть остаются здесь одни со своим дурацким чувством юмора. Она цепко схватила Беллу за предплечье и поволокла в сторону танцпола, свободной рукой придерживая подол мантии. Выглядела Вальбурга очень довольной собой. — Ах, милая моя, я так рада, — сказала она. — Такой успех на первом балу! Как ты себя чувствуешь? — Не знаю, — прошептала Белла, едва успевая за движениями Вальбурги. Ей казалось, что реальность куда-то пропала, оставив её один на один с замешательством. Вальбурга в ответ засмеялась и закружила Беллу вокруг себя. — Почему... почему ты называешь его Томом? Волнующий вопрос сорвался с губ, и Белла подумала, что Вальбурге он не понравится, но та лишь снова расхохоталась. — Потому что его так зовут, милочка. — Неужели ты совсем его не боишься? — Разве мне пристало кого-то бояться? — Вальбурга пренебрежительно скривила губы. Белла, вспоминая выражение лица Тёмного Лорда в те моменты, когда она называла его Томом, подумала, что её тётя играет с огнём, но не стала возражать. — Лицо у него, конечно, настоящий кошмар, но, поверь мне, в лучшие годы он был восхитительным красавцем. У меня должны были остаться фотографии. Но это неважно! Я заметила, как Роди смотрит на тебя. Что ты о нём думаешь? — Он очень... — Белла запнулась, не сумев подобрать слова. Милый? Дружелюбный? Она не была уверена, что это правильное описание её впечатлений. — Приятный? — предположила за неё Вальбурга. Белла вымученно кивнула. — Ты не выглядишь счастливой, Белла. В чём дело? — Я просто... — Белла криво улыбнулась и помотала головой. — Ничего, я переволновалась. Я искала тебя, кстати. Ты не представишь меня мистеру и миссис Кэрроу? — О, они не самые активные собеседники, но разумеется, — Вальбурга усмехнулась. — Меня восхищает их преданность традициям. Мы ничуть не хуже, конечно, но ты только подумай: они брат и сестра! Министерство пыталось это пресечь, но у них ничего не вышло, — с заметным злорадством добавила она. — Мама говорит, что Кэрроу отвратительные, — наябедничала Белла. — Что с неё взять? — Белла знала, что Вальбурга недолюбливает её мать, считая, что она совсем не подходит Сигнусу и семье Блэк в целом. — Элла никогда не любила выглядывать за рамки своего хрупкого мирка. Не обращай на неё внимания, если будешь её слушать, закончишь бесправной домохозяйкой в собственном доме. В этом была доля правды, и Белла только вздохнула. Её мать ничем не занималась, проводя все дни за какими-то бесполезными делами: она обожала выходить в свет, но не больше того. Друэлла сооружала вокруг себя эфемерный идеал, иллюзию благополучия, тогда как дела в семье шли хуже некуда. С Сигнусом они уже три года жили в разных спальнях и почти не разговаривали, мучая этим Беллу, которой приходилось видеть все их ссоры со стороны. Даже глупости, которые выкидывала Андромеда, Друэлла уже не замечала, всякий раз легкомысленно находя этому какое-то оправдание для окружающих. Нарциссу она воспитывала своим маленьким подобием, и Белла не могла сказать, что ей это нравилось. Всякий раз, когда она сравнивала властную и вездесущую Вальбургу со своей матерью, она понимала, что вывод напрашивается неутешительный. Однажды она услышала от тёти, что Друэлла всего лишь красивая пустышка, и не смогла ей возразить: она была кругом права. Саму Вальбургу можно было упрекнуть только в её несдержанности и непримиримости характера. Белла знала, что она внушала опасения многим волшебникам, даже не знакомым с ней лично, и обладала огромным влиянием в высшем обществе. Вальбурга могла выяснить о человеке любую информацию, пользуясь не только широким кругом связей, но и забираясь к ним в голову одним только взглядом в глаза; Белла знала это, потому что два года назад она, устав от оправданий по поводу отсутствия Андромеды на семейном ужине, вытащила ответ прямиком из воспоминаний Друэллы. Мама Беллы страшно разозлилась, но сделать ничего не смогла: исключительными магическими способностями она не обладала. — А теперь улыбнись, — сказала Вальбурга. — Я хочу, чтобы этот вечер прошёл для тебя просто великолепно. И Белла, посмотрев ей в глаза, безо всяких раздумий подчинилась.