Выпускники Слизерина

Белла вошла в спальню, держа за хвостики трёх мёртвых мышей. Их тела мерно покачивались, стукаясь друг о друга. Рита ещё не спала: она сидела на кровати и что-то строчила в дневнике, не обращая внимания ни на что вокруг. Возле неё негромко мурчала Физер, свернувшись в клубок на подушке. — Рита? — окликнула её Белла, приземляясь рядом. Она подняла взгляд, увидела мышей и, издав короткий вскрик, отшатнулась в сторону. — Что? Я подумала, что ты могла бы накормить этим свою сову. Ну или Физер, — она покосилась на кошку, которая заинтересованно присмотрелась к мышам. — Уйди, — буркнула в ответ Рита. — Что вы с ними сделали? Замучили до смерти? — Ну, — Белла пожала плечами, — парочка не выдержала Круциатус. Мы чуточку перестарались. Ещё двух мышей Корбан забрал с собой: для будущих экспериментов. Белла встретила полный омерзения взгляд Риты и с недоумением нахмурилась. — В чём дело? — Держи их подальше от меня, Белла, — огрызнулась она. — И не рассказывай мне ничего, слышать не хочу. Не понимаю, как вы вообще могли это сделать… — Это же просто мыши, — Белла помахала ими перед носом Физер, и та, издав громкое мяуканье, потянулась к ним лапками. Рита ударила Беллу по руке. — Я же сказала: убери! Не давай это Физер, дементор тебя раздери, Белла! Зачем ты вообще притащила их в спальню? Белла, искренне удивившаяся такой реакции, убрала руку и поднялась с кровати. Рита выглядела по-настоящему рассерженной: губы искривились в брезгливой гримасе, зелёные глаза сверкали недобрым огнём. Неприятным открытием для Беллы стало и то, что подруга смотрела на неё с долей ужаса и неприязни, и это шло вразрез с тем, как вели себя все остальные этой ночью в кабинете. Когда прошла первая волна неуверенности и страха, Корбан и Игорь уже громко смеялись над собственными неудачами и соревновались, у кого получится держать палочку дольше. Улыбалась даже Долорес: пусть украдкой и без особой уверенности в себе, но никто из них даже не подумал счесть происходящее за что-то ужасное. Но Рита — Рита отреагировала совсем иначе. — Не принимай так близко к сердцу, — сказала Белла, положив мышей на свою тумбочку и неловко отбросив волосы за плечо. Рита громко фыркнула. — Мне кажется, эти заклятия не зря называются Непростительными, Белла. — Но если бы я применяла их на Тонксе, тебе было бы всё равно, да, Рита? — вяло огрызнулась Белла, вспоминая, что она сказала в самом начале. — Пересмотри свои приоритеты. — Это тоже было бы ужасно. Кому из нас надо рассмотреть приоритеты? Это ты убила мышку и даже бровью не повела! Мерлин, Белла! Что творится в твоей голове? Открыв рот, чтобы ответить, Белла тут же запнулась. Вопрос попал прямо в точку, и она закусила губу, отведя взгляд в сторону. Рита этого не заметила, снова фыркнув и вернувшись к дневнику. Теперь она строчила так зло, словно бы хотела порвать пером страницы блокнота. Летом, когда Белла украдкой проносила в свою комнату купленных мышей и надолго зависала над книгами, которые находила в библиотеке, она запиналась об одну основополагающую деталь Непростительных заклятий: желание. Желание причинить боль, желание подчинить и уж тем более — желание убить. Белла поднимала палочку и не находила в душе ни одного отголоска нужной ненависти, энергии, чтобы суметь заставить мышей свалиться на бок и запищать от боли. Она безуспешно представляла Дамблдора, иногда — направляла своё раздражение на мать, но это не работало. Ей не хотелось ни мучить, ни убивать никого из них, более того, ей было стыдно за подобные мысли. В этот раз кое-что изменилось. — Ты слишком остро реагируешь, — пробормотала Белла и, снова взяв мышей, вышла из комнаты; Рита не ответила. До совятни Белла добралась в полном одиночестве, чудом не попавшись на глаза Пивзу, который пролетал где-то неподалёку. Чтобы не думать о словах Риты, она попыталась понять, куда делась Долорес, но, заглянув по пути в ванную комнату, никого там не обнаружила. Наконец она зашла в тёмную совятню и взмахом палочки осветила помещение. Её угольно-чёрная сова, тут же узнавшая хозяйку, с радостным уханьем спорхнула со своего места и приземлилась Белле на плечо. Она со вздохом протянула ей мышку. — Ну хоть ты рада, — пробормотала она, выглянув в окно. Уже занимался рассвет. Второго мышонка Белла скормила сове Долорес, а третьего просто оставила на полу и ушла, надеясь, что не наткнётся по пути на кого-то ещё. Обошлось: добравшись до спальни, она обнаружила, что Рита уже спит, задёрнув полог. Долорес переодевалась в пижаму и пыталась сладить с застёжкой на мантии. — Где ты была? — спросила она у Беллы. — В совятне. А ты? Долорес слабо улыбнулась и жестом попросила Беллу помочь ей расстегнуть мантию. — Так, прошлась. Было о чём подумать. — Ты говорила с Ритой? Белла расстегнула пуговицы и отошла в сторону. Долорес посмотрела на кровать Риты. — Да. Она ещё не спит, всё дуется. Они помолчали. Белла нехотя опустилась на свою кровать и поняла, что вряд ли сможет заснуть в скором времени: её донимали мысли, о которых она совсем не хотела думать. Долорес тоже не выглядела сонной. — Тебе понравилось? — после долгой паузы спросила она у Беллы. Та закусила губу, не зная, что ответить. — Да, — наконец произнесла она и встретила в выражении лица Долорес явное облегчение. — Мне стало… как будто лучше, знаешь? — Мне тоже, — ответила Долорес и обернулась на кровать Риты. Реакции не последовало никакой. — Это же нормально, правда? Всё-таки это были просто мыши. — Верно, — выдохнула Белла. — Слушай, Долли… моя мама иногда так поступает с домовиками. У неё бывают такие дни, когда она очень сильно зла. Обычно тогда, когда когда мистер Лестрейндж снова уезжает на несколько месяцев, и она остается одна в доме вместе с моим отцом. Домовики, знаешь ли, громко кричат, — она помолчала, вспоминая истерики Друэллы. Однажды она замучила домовика до полусмерти за пролитый кофе, тогда как в обычные дни не замечала и худших провинностей. — Но кто может ей помешать? Отец всегда равнодушно проходит мимо, как будто ничего особенного не происходит. А мама продолжает и продолжает, так, что это слышно во всём доме. И после, надорвавшись, запирается в спальне и рыдает, не позволяя никому зайти внутрь. Я привыкла к этому, но всегда думала: откуда в ней столько злости? Откуда такая буря эмоций? Теперь, кажется, понимаю. Мне стало так легко. Белла неуверенно посмотрела на Долорес, ожидая любой реакции на свои слова, и не заметила и тени осуждения на её лице. С малых лет отец втолковывал ей и её сёстрам, какие вещи нельзя говорить при посторонних, стремясь скрыть то, что происходит в стенах их дома. Однако Белла, теперь уже прекрасно знавшая, что тайны других семей могут быть гораздо ужаснее их, чувствовала, что Долорес вполне может её понять. — За такое полагается пожизненное заключение, да? — негромко уточнила Долорес. Белла с кривой улыбкой кивнула. — Как странно. Тем временем мы в Хогвартсе изучаем смертельные яды, и это не запрещено. — Мой папа давно выступает за снятие с этих заклятий статуса «Непростительных», но в Министерстве в основной массе сидят одни лицемерные трусы, — фыркнула она. — Последнее слушание по этому вопросу так и закончилось большинством, проголосовавшим «против». Впрочем, на свете и без того достаточно проклятий и зелий, способных полностью компенсировать применение Непростительных, и их наше Министерство почему-то даже не додумалось ограничить в рамках закона. Откинувшись на подушки и натянув одеяло до подбородка, Белла повернулась лицом к Долорес и слабо улыбнулась её задумчивости. — Ты представляла своего отца? — вдруг спросила она. Долорес вздрогнула, явно не ожидая, что они вновь вернутся к этому разговору. — Да? — Я пыталась, — сказала она. Белла выгнула бровь. — А потом вспомнила, что у меня ещё есть мать. Они обе нервно засмеялись и синхронно обернулись в сторону кровати Риты. Никто не торопился осуждать их вслух. — Ты действительно так её ненавидишь? — спросила Белла, когда их смешки медленно сошли на нет. Долорес, подтянув к груди колени, ничего не ответила и чуть поджала губы. — У тебя ведь в конечном итоге получилось, — добавила Белла. — Сразу, — поправила Долорес. — У меня получилось сразу, как я представила вместо отца маму. Белла удивлённо посмотрела на неё, и она заметно смутилась, выдавив натянутую улыбку. Со стороны Долорес выглядела маленькой и несчастной; Белла не смогла уложить в голове, откуда в ней может взяться такая ненависть. Но всего часом ранее она увидела это в нахмуренных бровях и стальном блеске в глубине её тёмных глаз. Тогда они все так выглядели: в самом процессе было столько личного, почти интимного, что они увидели друг друга с новой стороны. — Почему? — спросила Белла. Друэлла никогда не вызывала такой отклик в её душе, хоть она и знала, что не питает к матери нежных чувств. Долорес негромко фыркнула и тряхнула головой. — Я не хочу говорить об этом сейчас, Белла. — Ты никогда не захочешь, — упрекнула она, складывая ладони под щекой. — Давай я расскажу, кого представляла я? И потом ты поймёшь, что говорить о таких вещах не так уж и страшно. Улыбка, появившаяся на губах Долорес, ей совсем не понравилась: в ней было слишком много неверия. — После нумерологии я увидела Меду, целовавшуюся с Тонксом, — проронила Белла. Эти слова стояли у неё комом в горле при разговоре с Ритой и преследовали в течение всего дня. Даже сквозь усталость она чувствовала отголоски той злости, которую испытала, увидев, что её сестра обнимается с грязнокровкой. — Знаешь, что я почувствовала? — Белла помолчала, обратив свой взгляд в потолок. Мысли путались. — Это даже не вопрос чистоты крови, ничего такого, я просто... только тогда поняла, как Меда далека от меня. И на то короткое мгновение, что я смотрела на них двоих, таких счастливых и поглощённых друг другом, я осознала, что они прятались не от посторонних взглядов, не от учителей, но от меня. — Прости? — перебила её Долорес. Белла подавила нервный смех.— Почему вдруг от тебя? — Меда до сих пор думает, что это я сказала Вальбурге о происхождении Теда, но это была не я. А ещё она думает, что это я сказала отцу этим летом об их близком общении, но это снова была не я, понимаешь? Я не говорила им ничего, что могло бы выставить Меду в плохом свете; я догадывалась, что происходит между ними, но когда я это увидела... Когда я почувствовала, так по-детски глупо и эгоистично, что она предпочла мне какого-то грязнокровку, что она никогда не доверяла мне, но подпустила к себе близко совершенно постороннего человека, я разозлилась так сильно, что не знала, куда девать свои эмоции. Я подала идею с мышами Корбану, вспомнив, что делала в таких случаях мама, и решив, что это может помочь. И, знаешь, не ошиблась. Летом у меня не получалось, совсем ничего не получалось, когда я тайком пробовала эти заклятия на животных и пыталась направить обиду на маму в этом ключе. А в этот раз — получилось. И это было так легко, что я даже не сумела удивиться. В комнате повисла сумрачная тишина. Долорес не ответила, но по выражению её лица было ясно, что она как будто понимает всё сказанное. Белла шумно выдохнула. — Думаю, я верну ему должок. А теперь твоя очередь, ладно? — Моя? — Долорес тихо фыркнула. — Здесь нет ничего интересного. Почему я должна испытывать тёплые чувства к женщине, никогда меня не любившей? — Моей маме тоже всё равно, есть я или нет. Это же вопрос не тёплых чувств, а ненависти, — Белла даже приподнялась на локтях, выжидающе взглянув на Долорес. — Почему ты молчишь? — Мне нечего сказать, Белла, — она запнулась. — Я сама ничего не понимаю. Долорес с отчаянием посмотрела на неё. Белла не нашлась с ответом. — Давай лучше ляжем спать. Пожалуйста.

***

Рита очень сухо разговаривала с ними всё утро. На завтраке она сидела, закрывшись от всех остальных за новым выпуском «Ежедневного Пророка», и не реагировала даже тогда, когда к ней обращались напрямую. Белла и Долорес не стали к ней лезть; Корбан и Игорь недоумённо переглядывались. И только Людо, не знавший об их ночных приключениях, выглядел неуместно громким во всеобщей звенящей тишине. — Да что с вами такое? — не выдержал он. — Что за похоронные лица? — Три часа сна называется, — отшутилась Белла, мечтая нырнуть с головой в остатки кофе в своей чашке. Краем глаза она заметила, что Рита выглянула из-за газеты и многозначительно выгнула бровь, но не стала обращать на это внимания. — Хотите обрадую? Пока вы где-то шлялись всю ночь, я притащил две коробки маггловского пива, — сказал Людо, ухмыльнувшись. Игорь заметно ожил. — Маггловского… — без энтузиазма протянул Корбан. Белла фыркнула. — Алкоголь есть алкоголь, знаешь ли. — Маггловский, — упрямо повторил он. Рита зло отбросила газету в сторону и прожгла Корбана яростным взглядом; тот чуть не поперхнулся тыквенным соком. — Конечно же, пить маггловское пиво для его величества Корбана Яксли — ниже всякого достоинства. Совсем другое дело мышей Круциатусом мучить! Это достойное занятие, ничего не скажешь! — рявкнула она и, решительно поднявшись на ноги, умчалась из Большого Зала. Все сидевшие рядом слизеринцы проводили её изумлёнными взглядами. — Мышей мучить? Это она о чём? — спросил Людо, недоумённо вскинув бровь. — Что с ней такое вообще? — Это… Сама не знаю, — Белла нахмурилась. — Мы вчера тренировали Непростительные, — спокойно сказал Игорь; в его сторону метнулись три раздражённых взгляда, но Людо, услышав об этом, даже бровью не повёл. — Рита расстроилась. Мышек жалко, видите ли. — Странно, — прокомментировал Людо. — Что же меня не позвали? Они удивлённо переглянулись; никому и в голову не пришло, что Людо мог бы разделить их сомнительное приключение. Он только фыркнул. — Ну спасибо, что сбросили меня со счетов. Меня одного обделили? Если не считать Меду, конечно. — Ещё Септима и Донна, мы их и не спрашивали, — ответила Белла, подперев щеку рукой. — А могли бы, — укорил Людо. — Ну, знаешь, чтобы если в Азкабан, то сразу всем курсом. Не знаю насчёт Септимы, правда, но я вчера видел, как Донна испытывала огромную дозу напитка живой смерти на какой-то птице. Скончалась в считанные секунды, неудивительно, что Слагхорн ей за это зелье высший балл поставил… Белла и Долорес растерянно посмотрели друг на друга. — Ты серьёзно? — недоверчиво спросил Корбан. Людо со знанием дела кивнул. — Мерлин, эта девушка нравится мне всё больше и больше. Они замолкли, увидев, что в их сторону направляется Тед Тонкс. Белла с трудом сдержала гневную гримасу, почувствовав, что сердце в её груди заколотилось сильнее, и не она одна — Корбан и Игорь скорчили одинаково брезгливые лица. Тонкс это проигнорировал, уверенно подойдя к Людо. — У тебя не найдётся пера? — будничным тоном спросил он. Людо покачал головой. — Я даже палочку с собой на завтрак не взял, ты о чём? Белла, украдкой взмахнув над собственным пером палочкой, щёлкнула пальцами, привлекая к себе внимание. Тонкс с явным удивлением посмотрел на неё. — Возьми моё, — сказала она, улыбнувшись, и протянула ему перо. Озадаченные взгляды Корбана, Игоря и Долорес она предпочла не заметить, изо всех сил стараясь не выдать фальши в голосе. Тонкс чуть нахмурился, но взял его. — Спасибо, — проговорил он. — Сейчас верну. — Не торопись, — едва слышно оборонила Белла, провожая его взглядом. — Это что такое было? — громко возмутился Корбан, брезгливо скривив губы. — Мы вроде бы Империус вчера не практиковали, Белла! — Просто смотрите, — ответила она, усмехнувшись, и сунула в рот полную ложку овсянки. Игорю и Корбану пришлось обернуться, но зато Белле было прекрасно видно, как Тонкс склонился над чистым пергаментом, начав быстро выводить какие-то слова. С мгновение ничего не происходило. Потом по Большому Залу эхом прокатилось громкое ругательство; Тонкс вскочил на ноги, отбросив от себя перо и прижав к груди кровоточащую руку. Корбан и Белла захохотали, низко наклонившись над своими тарелками с едой. — БЛЭК! — прогремел Тонкс, выхватывая палочку из кармана. Белла, не переставая смеяться, легко вскочила на ноги, совсем забыв о своём убийственном желании спать, но Игорь переградил путь, встав между ними. — Нужны проблемы, грязнокровка? — поинтересовался он. Белла обогнула стол и встала рядом, поигрывая волшебной палочкой в руках; её вдруг с головой охватило желание наслать на Тонкса какое-нибудь проклятие. — Да ему слабо, — лениво вставил Корбан, облокотившись о стол и сев вполоборота к ним. Тонкс наставил палочку на Беллу. Она засмеялась. — Это всё, что ты можешь? Диффиндо! — воскликнула она, сделав почти неуловимый выпад палочкой; Тонкс в последний момент успел выставить перед собой щит. — Инкар… — Экспеллиармус! — услышали они голос профессора Макгонагалл. Палочка из рук Тонкса вылетела, а Игорь стиснул ладонь Беллы, заставляя её встать позади него. Она предпочла подчиниться, спрятав палочку в складках мантии. На них теперь смотрел весь Большой Зал. — Мистер Тонкс! Что здесь происходит? — Он напал на Беллу, профессор, — соврал Игорь, даже не моргнув глазом. Белла заметила, что Корбан уже незаметно приманивал перо, оставшееся на столе хаффлпаффцев, прямо за спиной профессора Макгонагалл. — Она дала мне проклятое перо, — выплюнул Тонкс. — Правда? — спросила Белла, озадаченно нахмурившись. — Я ничего тебе не давала. Тонкс вскинул руку, но на тыльной стороне ладони уже ничего не осталось: только лёгкое покраснение, словно бы его укусил комар. Профессор Макгонагалл выгнула бровь. — Покажите мне перо, — прохладно сказала она. Тонкс обернулся на свой стол, но там уже ничего не было: Корбан успел спрятать улику в карман. — Где оно? — Только что было тут, профессор, — отозвался он, метнув в сторону Беллы злобный взгляд. Ей пришлось сдержать улыбку. — Дайте мне своё перо, мисс Блэк, — потребовала профессор Макгонагалл. Белла посмотрела на неё, вдруг поняв, что у неё не было с собой запасного. — Конечно, профессор. Белла вернулась к своему месту и притворилась, что копается в сумке. Людо невзначай подвинулся так, чтобы профессору Макгонагалл не было видно, что именно она делает под столом; Долорес успела незаметно передать ей своё перо. Белла с некоторым торжеством показала его профессору и протянула ей через стол. — Совершенно обычное, — сказала она. Людо, сидевший спиной к профессору Макгонагалл, заговорщицки подмигнул Белле. Профессор Макгонагалл взмахнула палочкой; ожидаемо ничего не произошло. — Это не то перо, профессор, — холодно сказал Тонкс. — Ну разумеется. Сегодня после ужина я жду вас на отработках, мистер Тонкс, — профессор Макгонагалл вернула Белле перо. — И минус двадцать очков с Хаффлпаффа за нападение на другого студента. Рано радуетесь, мисс Блэк. Я снимаю двадцать очков и со Слизерина. — Это ещё за что? — вспыхнула Белла. — Вероятно, за то, что вы собирались применить Режущее заклятие к мистеру Тонксу, мисс Блэк, — ответила профессор Макгонагалл. — Ещё одно возражение, и вы сегодня вечером составите компанию мистеру Тонксу. Как вам только могло в голову прийти применить это заклинание на человеке? Белла поджала губы и ничего не ответила. — Самозащита, профессор! — возмутился Корбан. — С каких пор это запрещено? — Очень похвально, что вы пытаетесь выгородить свою подругу, мистер Яксли, но правила есть правила, и никаких поблажек с моей стороны ожидать не стоит. Минус двадцать очков, и это моё последнее слово, — с нажимом сказала она, увидев, что Корбан снова собирается возразить. — Не увлекайтесь, мистер Яксли, иначе я и с вас сниму баллы за неуважение к преподавателю. Вам всё ясно? — Да, профессор, — Белла бросила злобный взгляд на Тонкса и опустилась обратно на своё место. Профессор Макгонагалл сунула палочку в карман и прошла в сторону преподавательского стола, придерживая подол длинной мантии. В воскресное утро она сидела там совершенно одна. — Думаю, тебе стоит поостеречься, Тонкс, — негромко произнес Игорь, убедившись, что профессор Макгонагалл их не слышит. — Кто знает, что с тобой может случиться? — Может, шею на лестнице свернёшь, будет так неприятно, — добавил Корбан, поморщившись. Тонкс, явно сочтя ниже своего достоинства отвечать на эти выпады, развернулся на каблуках и вышел прочь из Большого Зала. — Прекрасная работа, — прокомментировала Белла, небрежно поправив причёску. — Спасибо, Корбан. У нас почти получилось. — Да не за что, — он вернул ей под столом проклятое перо. — Что это за заклинание, не подскажешь? — Ну, видимо, из арсенала мистера Блэка, — проговорил Людо, возвращаясь к тыквенному соку. Белла вскинула брови. — Как будто я не видел, что твой отец с Медой сделал этим летом. — Вот не надо меня осуж… — Я не осуждаю, — Людо пожал плечами. — Я тебя прикрыть пытался, если ты не заметила. — Ладно, — Белла вздохнула. — Я потом покажу, что это за проклятие. Оно довольно простое… — Но эффективное, — закончил за неё Корбан, принимаясь за остывшую яичницу. — Макгонагалл как всегда вовремя, конечно, чтоб её дементор поцеловал... — Да потише ты, — цокнула языком Долорес, отбирая у Беллы перо. — И расколдовать своё не забудь, растяпа. — Не забуду, — Белла показала ей язык. Несмотря на потерянные двадцать баллов, в душе у неё всё ликовало: желание спать как рукой сняло. — Ты уже поела? Нам пора в библиотеку.