Выпускники Слизерина

Рита полностью пришла в себя только с наступлением декабря — усталость тянула её к земле, и весь остаток ноября она была сама не своя. Она пила слишком много чая с укрепляющими микстурами, не чувствовала себя лучше и тихо ругалась, глядя на медленно исчезающий шрам на руке. Учёба пошла под откос больше обычного. — Когда там каникулы? — мрачно спрашивала она каждый вечер, развалившись на диване в гостиной. Обычно ей отвечала Долорес, неодобрительно сверкая взглядом, и напоминала, что ей лучше бы сделать очередное домашнее задание. Рита соглашалась. И не делала. Спала она тоже плохо: в кошмарах ей постоянно снилась Араминта, и Рита просыпалась в холодном поту, обнаруживая, что ухитрилась разбудить своими криками соседок по комнате. Редкая ночь проходила без этого, и в конечном итоге не выдержала даже Ладонна, которая жила через стенку, и поставила перед ней огромную склянку со снотворным. Белла заверила Риту, что никто не собирается её травить, и с тех пор она сны её мучить перестали. Легче, однако, не становилось. — Что это с вами, мисс Скитер? — спросила у неё как-то раз профессор Макгонагалл, хмурясь. Рита отвела взгляд и не ответила: ей уж точно не стоило говорить, что она пала жертвой собственной глупости и заработала дикий страх перед всякими тёмными колдуньями, способными менять свою внешность по одной только прихоти. Хорошо было только одно: Ладонна неожиданно перестала над ней измываться, но это совсем не означало, что сама Рита готова была объявить перемирие. Эта стерва всё больше и больше общалась с Корбаном, мило улыбаясь ему, и Рита иногда даже жалела, что её удалось расколдовать. В теле летучей мыши Ладонна бы вряд ли кому-то понравилась. С матчами в этом году тоже пришлось завязать: сославшись на плохое самочувствие, она упросила Септиму подменить её до рождественских каникул. Рита даже не пошла на игру, провалявшись весь вечер в постели, и только по громогласным воплям в гостиной поняла, что они победили. Мельком она увидела Беллу, которую таскали на руках ликующие однокурсники, и осталась лежать на кровати. Прежде горячо обсуждаемый ею квиддич отошёл на второй план, и утром она равнодушно поздравила однокурсников. В декабре, однако, ей стало значительно легче: повеявший ветерок каникул заставил её воспрянуть духом. За неделю до отъезда из Хогвартса Рита развеселилась настолько, что даже сделала все домашние задания — не без помощи Долорес — и с чувством выполненного долга осталась сидеть в общей гостиной, чтобы поговорить с однокурсниками и выяснить их планы на каникулы. — Остаюсь здесь, — заявил Корбан, сладко зевнув. — Родители сочли, что я им в этом году не нужен: они устроили себе второй медовый месяц. — И я, — хмуро вставил Игорь, подкинув в огонь какие-то ароматические травы. В воздухе тут же повис сладостный запах подступающего Рождества. — Дома делать нечего. — Многовато вас в этом году, — весело заметила Рита, покачивая ногой в воздухе. — Вот Долли и Людо уже традиционно шестой год остаются здесь... — Вчетвером выпьем, объедимся имбирным печеньем и разойдёмся по кроватям, — подытожил Корбан и снова зевнул так, что Рите пришлось очень сильно постараться, чтобы не ощутить привычное желание упасть на землю и больше никогда не вставать. Вместо этого она подумала о том, что сегодня вечером ей ещё предстоит запаковать подарки друзьям. Всё необходимое она уже давно заказала в один из тех дней, когда она лежала и бесцельно смотрела в потолок, и очень надеялась, что ни Белла, ни Долорес не вернутся в спальню раньше времени. — Ещё можно забежать к Слагхорну и скоротать время у него, — добавил Корбан. Игорь демонстративно поморщился. — Ну да, не твой случай. Сдаётся мне, ты уже с утра будешь пьян в стельку. Ответить Игорь не смог, покрывшись красными пятнами, и что-то зло огрызнулся себе под нос. Рите было невероятно его жаль: Белла обращалась с ним так, будто он был пустым местом, и проходила мимо, не удостоив даже взглядом. С другой стороны, они все сошлись на том, что во всех своих бедах виноват был по большей части только сам Игорь. — А ты что делаешь? — перевёл он тему, всё ещё хмурясь, и кинул в огонь какую-то скомканную бумажку. — Мы празднуем с мамой вдвоём, — ответила Рита. — Ничего интересного. У них была маленькая традиция, которой ни её мама, ни она сама не пренебрегали уже много лет подряд. Рите всё это казалось неимоверно важным, а потому она ни разу не осталась в Хогвартсе на каникулы, несмотря на то, что на четвёртом курсе Белла уговаривала отметить Рождество втроём: в тот год её родители были на грани развода. Рита украдкой посмотрела на часы и вдруг обнаружила, что уже довольно поздно. — Во сколько Белла и Людо вернутся из Хогсмида? — спросила она у Корбана, постаравшись не заметить, как моментально потемнел лицом Игорь. — Мне нужно запаковать подарки. — Это же Людо и Белла, — Корбан хмыкнул. — Решили пойти за теми же подарками, а закончат в трактире. До полуночи точно не появятся, — Рита в ответ негромко захихикала, соглашаясь. — Ты уже всем купила? Не хочешь сходить завтра со мной? — вдруг осведомился он. Она чуть не поперхнулась воздухом. — Куп… — Рита укусила саму себя за губу и нервно улыбнулась. — То есть конечно, пойдём, мне ещё нужно найти что-нибудь… ммм… своей кузине. — А ты пойдёшь? — жизнерадостно поинтересовался Корбан у Игоря, не заметив ничего подозрительного. Тот отрицательно покачал головой. — Покупать-то особо некому, — пробурчал он и как-то подозрительно посмотрел на невольно зардевшуюся Риту. Она предпочла отвернуться и, наскоро распрощавшись, почти бегом унеслась к себе в спальню. Сердце в груди заколотилось как ненормальное. Рита плюхнулась на кровать и с тихим возгласом упала лицом в подушку, быстро перевернулась на спину и притянула к груди сопротивлявшуюся Физер. Неблагодарная кошка царапнула её за руку, и Рита выпустила её, тут же начав копаться в своём чемодане. Первым делом оттуда вывалились подарки Белле и Долорес, и только потом она достала аккуратно запакованную в пергамент книжку — это была «Трансфигурация в тёмных искусствах», та самая, которую Корбан так и не нашёл в библиотеке школы и ещё с осени планировал одолжить у Беллы. Она и сказала Рите, что он пока ни о чём её не просил. «Главное — не струсить и подарить», — твёрдо сказала она себе и достала пару декоративных ленточек, чтобы придать пергаменту праздничный вид. Рита постучала по бумаге палочкой и перекрасила её в тёмно-красный цвет. Недолго думая, она повязала книжку золотистым бантом, посыпала всё это сверху блёстками и осталась крайне довольной собой. В том, что Корбану понравится подарок, она не сомневалась, но боролась с желанием отправить его анонимно через совиную почту. Останавливала только мысль о том, что он может решить, будто книгу ему отослала Ладонна. Хмурясь, Рита положила оформленный подарок обратно в чемодан и притянула к себе то, что Долорес почти наверняка запустит ей в лицо в тот же день, когда она вернётся с каникул в Хогвартс. Белла вложила от себя чек из банковского счёта Блэков, подписанный рукой её отца; это было дополнением к тому, что собиралась дарить Рита: она сжала в пальцах разрешение на многоразовое использование портала за пределами Британии и понадеялась, что им не придётся накладывать на Долорес Империус, чтобы она согласилась поехать с ними в путешествие на летних каникулах. Привычное «нет» уже зловеще стояло в ушах, но Рита отбросила в сторону неприятные мысли и продолжила запаковывать остальные подарки, методично складывая готовые в свой чемодан. Полчаса спустя украшено было всё: и бутылочка виски для Людо, и сборник маггловских романов для Андромеды, и — самое важное — сквозное зеркало для Беллы, с которой Рита до этого могла связаться только через совиную почту. Убедить её разобраться с маггловским телефоном ей так и не удалось, а компромисс бросился ей на глаза ещё в Косом Переулке. Продавец убеждал, что зеркало — лучшее в своём роде. Стоило только Рите защёлкнуть чемодан, как в спальню ввалилась смеющаяся Белла. В руках она держала недопитую бутылку от сливочного пива. — Будешь? — спросила она, подсовывая её под нос Рите. — Это медовуха. — Давай, — Рита сделала глоток и улыбнулась: Корбан был прав. — Людо снова зубы заговорил мадам Розмерте? — Ты бы видела, — Белла плюхнулась на кровать и растянулась на ней, раскинув руки в разные стороны. — Она нам и налила в бутылки от сливочного пива, лишь бы Людо отстал. Мы ей галлеонов двадцать за это оставили... Она широко зевнула. — А где Долли? — В библиотеке, — Рита хмыкнула. — Где ей ещё быть? — Надеюсь, она не убьёт нас за подарок, — пробормотала Белла, с головой забираясь под одеяло. «А я-то как надеюсь», — подумала Рита и со вздохом опрокинула в себя все остатки медовухи.

***

За покупками Рита и Корбан отправились на следующий же день сразу после ужина. Ей пришлось подавить усталость и влить себе в тыквенный сок побольше зелья, чтобы не умереть прямо в Хогсмиде; стало немного лучше. — Что ты собираешься купить своей кузине? — спросил Корбан у Риты, пока они шагали по узкому проходу. Она на мгновение застыла и порадовалась тому, что в темноте не видно её лица: она чуть было не спросила, про какую кузину он вообще говорит. — Думаю, стоит заглянуть в Зонко, — выкрутилась она. — Она у меня большая шутница. А ты кому подарки покупаешь? Корбан помолчал, оставив Риту на целых полминуты в мучительной тишине. В этот момент ей казалось, что стук её сердца можно было услышать за милю. — Донне, — тихо ответил он наконец, и Рита всё-таки ударилась головой о низкий потолок, тихо взвыла и согнулась в три погибели, точно не зная, от чего именно на глаза навернулись слёзы. Всполошившийся Корбан выронил из рук палочку, и та погасла, оставив их в кромешной темноте. — Ты в порядке? — Д-да, — выдохнула Рита, не в силах остановить поток слёз, и недовольно шмыгнула носом. — Ты уверен, что Донне надо покупать подарки в Хогсмиде? Попросил бы отца Беллы привезти что-нибудь из Франции, — ядовито добавила она и осеклась, закусив губу. Корбан вздохнул; мгновение спустя огонёк на его палочке вспыхнул снова, ослепив Риту. — Знаю, ты её не любишь, — примирительно проговорил Корбан и подал ей руку, помогая двинуться дальше. — Я думал над тем, чтобы купить ей украшение, но потом мама сказала, что это будет слишком… — Заглянем в бар? — резко перебила его Рита. Он растерянно кивнул. — Я хотела сказать… эээ… от бутылочки хорошего вина никто не откажется. Правда же? Корбан не очень уверенно развёл руками. Рита мысленно обругала себя и первая вылезла из-под люка, порадовавшись тому, что Сладкое Королевство уже закрыто. — Сколько же тут всего… — пробормотал Корбан, оглядываясь. — Стащи, — легкомысленно предложила Рита, и он установился на неё в полнейшем недоумении. Она вздохнула — Феб на его месте уже давно набивал бы карманы конфетами. — Что такого? — У нас же есть деньги. Рита не стала на это отвечать, с трудом удержавшись от того, чтобы не закатить глаза. В подсобке они не задержались, сразу выбежав на улицу — там их встретил свежий запах мороза и предрождественский аромат корицы. Всюду сияли яркие огни. Корбан мечтательно зажмурился и сунул руки в карманы. — Обожаю Рождество, — сказал он. — С детства думал, что обязательно что-нибудь чудесное случится. «И не случается», — мрачно закончила за него мысль Рита и ничего не сказала вслух. Холодный ветер пробрал её до костей, и Корбан, заметив, что она дрожит, предложил первым делом зайти в бар и согреться. Она согласилась: других способов скрасить этот ужасный вечер попросту не было. Проклятая Ладонна ухитрялась портить всё на свете. В трактире, однако, легче не стало: стоило только Рите усесться за стол, как Корбан принялся расспрашивать работника о винах, примеряясь к каждому с видом истинного знатока. Закончилось всё тем, что их стол заставили пыльными бутылками, каждую из которых Корбан рассматривал до мелочей и долго, дотошно уточнял детали. Рита периодически кивала, когда он спрашивал её мнение, а потом отворачивалась в сторону окна и закатывала глаза. — Эту, — торжественно заключил Корбан, выбрав одну из самых запыленных бутылок. — И две порции огневиски здесь, пожалуйста. Я заплачу, — заявил он, заметив, что Рита полезла за кошельком. Её всю перекрутило, но досталось сумочке, которую она незаметно ударила кулаком. — У меня есть деньги, — почти процитировала она его сквозь зубы, но Корбан успешно пропустил это мимо ушей. — Осталось найти хорошую упаковочную бумагу, — веселым голосом подытожил он и потёр ладони. — Сейчас допьём и сходим в Зонко, да? — Да, — процедила Рита и с трудом удержалась от порыва опрокинуть в себя всю порцию одним махом. Настроение было безнадёжно испорчено. А Корбан — а Корбан как всегда ничего не заметил.

***

Дома Рите стало намного легче. Мама ничего не знала о злоключениях, произошедших с ней в Хогвартсе, и она не собиралась ничего ей говорить, чтобы не волновать в лишний раз. О Корбане Рита тоже ничего не рассказывала. Талия украсила всё к Рождеству с таким старанием, что Рита полдня носилась по квартире и рассматривала всё до мельчайших подробностей. Огромная ёлка, возвышавшаяся в гостиной, была главной изюминкой вечера; и пусть эту красоту могли увидеть только они вдвоём, удовольствие всё это доставляло неимоверное. — Наконец-то, — с облегчением сказала Талия, когда все последние приготовления были завершены. Стол, накрытый для них двоих, громоздился от количества еды. — Ну что, займёмся подарками? Рита тут же залилась краской: она купила матери небольшой подарок на ту небольшую выручку, которой её обеспечили статьи за последний месяц. Она невольно чувствовала страшную гордость за себя и уже почти приплясывала от нетерпения, ожидая, когда мама откроет его. — Погоди, — сказала Рита и взмахнула палочкой, включив радиоприёмник. Талия мечтательно улыбнулась. — Обожаю Рождество, — пробормотала она почти с такой же интонацией, что и Корбан. Рита удержала на лице улыбку. — В этом году на меня опять хотели повесить дежурство, но я успела перевести стрелки на Боунс, — Талия хихикнула. — Зачем нам ещё новички, правда же? А ей будет полезно. Она торжественно приподняла вверх бокал с шампанским, но не успела отпить: в дверь вдруг кто-то позвонил. Рита даже вздрогнула от неожиданности; они никого не ждали. — Кого там принесло... — недовольно пробормотала Талия и поднялась из-за стола. Она скрылась в коридоре, а Рита осталась ждать её, скучающе перекатывая салфетку в руках. Её больше волновал небольшой сверток под ёлкой, который мама до сих пор не открыла. Потом Рита услышала сдавленное ругательство матери, какой-то треск и шаги в прихожей. Когда она вскинула голову, то увидела стоящего у двери в гостиную высокого мужчину со спутанными волосами; лицо его было красным не то от мороза, не то от выпитого алкоголя. Следом влетела Талия, в глазах которой сверкал недобрый огонь. — Рита! — выпалил мужчина и расплылся в глуповатой улыбке. Она невольно отпрянула в сторону и ударилась о спинку стула. — Ты разве не рада меня видеть? — Тебя сюда никто не звал! — ответила за Риту Талия, хмуро уперев руки в бока. — Убирайся, пока я... — А кто это? — громко перебила её Рита, нахмурившись. В лице этого мужчины она угадывала своего отца, однако что-то встало у неё поперёк горла, не давая признать это вслух. — Я вас не знаю. С явным торжеством мать Риты повернулась к отцу, молча вскинув брови и как будто сказав: «Вот видишь?». Тот помрачнел, но уходить даже не подумал, направившись прямиком к столу. Рита отодвинула свой стул подальше от него. От его взгляда это не укрылось. — Я тут принёс тебе кое-что, — заявил отец, доставая из кармана мантии небольшой сверток и протягивая его ей. Рита помедлила. — Мне это не нужно, — хмуро сказала она. Он нахмурился, но сверток убирать не стал, оставив его на столе. Рита не пошевелилась, наблюдая за тем, как отец наливает себе вино и жадно пьёт, причмокивая губами. За его спиной Талия с заметным трудом проглотила все нелестные слова и судорожно выдохнула, пытаясь заставить себя успокоиться. — Вырастила такую же суку, — вдруг выдал отец, оглядываясь на неё. — Вся в тебя. А я же говорил, что ты должна водить её ко мне, чтобы этого не случилось! — Не от тебя мне слушать советы по воспитанию моей дочери, — отрезала Талия. Рита до боли стиснула под столом собственные пальцы, когда кулак отца обрушился на стол. Тарелки подскочили в воздухе, жалобно зазвенев. Талия зажмурилась и выругалась сквозь зубы. — Как раз-таки мне! — рявкнул отец. — Я так не думаю. Талия направила палочку прямо на него; в её поджатых губах явственно читалась решительность. Рита зажала рот ладонью и на всякий случай тоже нащупала свою волшебную палочку в кармане. В её смутных детских воспоминаниях такое случалось, но тогда она ничего не могла сделать; в этот раз всё было иначе. Тогда отец напивался и начинал кричать; мама постоянно пыталась выставить его из дома. От их ссор сотрясался весь дом. После развода он появлялся всего раз или два; обычно трезвый, поскольку ему нужны были деньги. Талия всовывала ему галлеоны прямо на пороге и выпроваживала вон, а потом, садясь рядом с Ритой, говорила, чтобы она не вздумала повторять её ошибки с мужчинами. Что-то Рите подсказывало, что к совету матери она не прислушалась. — Не глупи, Талия, — отец Риты нервно хохотнул, примирительно разведя руками в разные стороны. — Сегодня праздник. — Да, — предельно спокойным тоном согласилась она. — Праздник, который ты вознамерился загубить. Что тебе нужно? Деньги? Отец медленно встал, пошатываясь; Рита подумала, что он выглядит так, будто вот-вот блеванёт прямо на пол. — Рождество — это семейный праздник, — сказал он. Повисла тишина. Сделав неуловимый выпад палочкой, Талия обожгла его заклятием по щеке. Отец вскрикнул, прижав к кровоточащей ране пальцы, и не сумел вытащить свою палочку из кармана джинсов. — Убирайся! — взвизгнула Талия, медленно вытесняя его в сторону двери. Очередная вспышка вспорола его пальто. — Ты совсем больная? — завопил отец Риты, отступая назад. Сама Рита, воспользовавшись этой передышкой, перебежала на диван: он всё-таки вытащил палочку. — Экспеллиармус! — вскрикнула Талия, но промахнулась: заклинание разбило вазу на полке. — Вон из моего дома! — Твоего дома?... Ответа матери Рита не услышала: той удалось вытолкнуть отца на лестничную площадку и захлопнуть дверь так, что теперь до неё доносились только их приглушенные голоса. Рита шумно выдохнула и, случайно наткнувшись взглядом на подарок, оставленный на столе, направила на него палочку. — Эванеско! — сказала она, и сверток исчез. От этого Рита почему-то почувствовала удовлетворение. Из подъезда раздался страшный грохот; крики отца сначала прорезали тишину, а потом начали медленно затихать вдали. Рита сжалась и притянула к груди подушку; такой её и нашла Талия, вернувшись: взъерошенная и раскрасневшаяся от ярости. — Я спустила его с лестницы, — сказала она и вдруг нервно расхохоталась, стащив со стола полный бокал вина, который моментально опустошила. Рита приподняла голову. — Тебе же ничего не будет? Взгляд Талии недобро сверкнул. — Пусть попробует. Я натравлю на него добрую половину Министерства, — она усмехнулась и налила себе ещё. — Миссис Мелифлуа точно будет не против помочь с советом, а ещё ей будет крайне интересно, с какой стати он... Рита, что это с тобой? — Ничего. Рита неубедительно улыбнулась: при упоминании имени Араминты её изнутри проела холодная дрожь. Мама подозрительно прищурилась, но ничего не сказала. — Но мы не позволим ему испортить наш праздник, правда же? — спросила она. Рита кивнула. — Ну вот и отлично! Поднимайся с дивана, мы ещё не распаковали подарки.