Выпускники Слизерина

Рождественским утром Долорес проснулась в спальне одна от того, что что-то тяжёлое свалилось с её кровати на пол. Спросонья она с недоумением уставилась на подарки, которые ей с какой-то стати навалили прямо на одеяло; в этом году их оказалось подозрительно много. Долорес свесила ноги с кровати и потянулась. Первым делом она не стала ничего разворачивать, но направилась в ванную, чтобы хоть немного прийти в себя после целой ночи попыток разобраться в теории трансфигурации. После душа, впрочем, лучше не стало, и она вернулась в спальню даже ещё более разбитая, чем до этого. Она подобрала с пола небольшой сверток, задумчиво повертела его в руках и плюхнулась обратно на подушку, тяжело вздохнув. На одеяле остались блёстки. Прочитав ярлычок, Долорес увидела, что подарок прислала миссис Скитер, и у неё сжалось сердце. Внутри оказались сладости: она всегда присылала их ей на праздники, а у Долорес привычно вставал ком в горле — она никогда не знала, как благодарить за это. Тихо застонав, Долорес залезла в тумбочку Риты и вытащила оттуда коньяк. Даже не позволив себе размышлять, она отвинтила крышечку и сделала большой обжигающий глоток. На мгновение как будто стало лучше, и она развернула второй сверток, в котором не оказалось подписи. Долорес с удивлением обнаружила внутри сборники по подготовке к ЖАБА и, повертев, не нашла внутри даже открытки. Она вздохнула — скорее всего, это был Людо, не обративший внимания на её требование ничего не дарить. Затем она, отложив книги в сторону с твёрдым намерением вернуть их, обнаружила на тумбочке маггловскую открытку и застыла от ужаса. Долорес взяла её в руки с таким видом, будто это была ядовитая змея, готовая в любую секунду ужалить её; на рисунке были изображены уродливые ангелы. «Да пребудет с тобой милость Божья», — прочла она на обороте. Написано было ручкой маминым почерком. Открытка загорелась в руках Долорес ещё до того, как она до конца осознала смысл написанных слов: ярость вспыхнула без предупреждения. Она задохнулась не то от слёз, не то от гнева, и отшвырнула от себя пылающую бумажку; та упала на одеяло, не тронув его огнём. Оставшийся пепел Долорес безо всякого сожаления смахнула на пол и вытерла с лица предательски хлынувшие слёзы. Мать так и не перестала считать их с отцом какими-то уродами, заслуживающими гореть в аду. Ей этого хватило — оставив без внимания нераспакованные свертки, Долорес вскочила с кровати, рывком распахнула дверцу шкафа и влезла в привычную школьную мантию, чувствуя, что всё её тело колотит от невероятной злости. Слёзы она согнала, зло сморгнув с глаз, и выбежала из спальни, надеясь, что после завтрака ей станет лучше. В Большом зале почти никого не было: все оставшиеся студенты и преподаватели сидели за одним столом. Профессор Дамблдор и профессор Макгонагалл тихо переговаривались между собой; рядом хохотала группка гриффиндорцев с младших курсов. Ни Людо, ни Яксли ожидаемо не оказалось, и Долорес уселась рядом с Корнелиусом, который, увидев её, тут же уткнулся в свою тарелку с овсянкой. — С Рождеством, — невнятно пробормотал он. Долорес удивлённо повернулась к нему: до этого он почти никогда с ней не заговаривал. — С Рождеством, — резче, чем следовало бы, отозвалась она. Она подтянула к себе тарелку с едой и вонзила в яйцо нож так, что оно моментально распалось на две половинки. Корнелиус заметно зарделся, но Долорес была слишком раздражена, чтобы придать этому значение. «Я не сгорю в аду, уж не волнуйся, мама», — едко подумала она. К религиям она всегда относилась прохладно, а после того, как она спросила у Беллы и Риты, верят ли она в бога, и те расхохотались во весь голос, только твёрже убедилась в своей правоте. — Будешь? — осторожно спросил у неё Корнелиус, протянув ей упаковку с конфетами. Долорес покачала головой. — Почему ты осталась в Хогвартсе? — А ты? — хмуро ответила вопросом на вопрос она. Корнелиус снова залился краской и неопределённо пожал плечами. — Хотел подтянуть защиту от тёмных искусств, — проговорил он. — Не хочешь присоединиться? Я слышал, что ты получила «Превосходно» за СОВ, а я кое-как натянул «Выше ожидаемого»... Долорес вспомнила свою подготовку перед экзаменом, которая в основном включала в себя ругательства и самобичевание, и скептично улыбнулась. Перед каникулами они начали изучать заклятие Круциатус, — к вящей радости Беллы и Корбана — и Долорес, тоже немало этим удовлетворённая, легко усвоила методы защиты от него. Той же ночью после урока они решили попробовать применить их на практике и неплохо позабавились, осознав, что это не так-то просто: Круциатус сражал болью наповал. В следующем полугодии профессор по защите от тёмных искусств обещал начать проходить дементоров, и в этом Долорес уже была далеко не так уверена: счастливые воспоминания вытащить было труднее, чем желание причинить кому-то боль. — Я слышал, что дальше будет только труднее, — продолжил Корнелиус, запинаясь. — Ты про Патронус? — Долорес вздохнула. Он кивнул. — Можно попробовать, но сегодня у меня планы, так что... — Конечно, — слишком быстро согласился Корнелиус. — У меня тоже планы. Рождество же, да? Он нервно хихикнул, и Долорес поняла, что он солгал. Впрочем, жаль его ей не было, и Долорес безо всяких угрызений совести, наскоро с ним попрощавшись, ушла из Большого зала. Спустившись в подземелья, она обнаружила в гостиной Андромеду, но прошла мимо и вернулась в спальню. Долорес задумчиво посмотрела на две оставшиеся коробочки с подарками и задалась вопросом, может ли среди них оказаться что-то отца. Сама она ничего не отправляла ему со дня своего побега, несмотря на то, что он до конца лета упорно присылал ей сочащиеся ядом письма, которые Рита бесцеремонно отнимала у Долорес, не давая прочитать. И действительно: из скупо завёрнутого в пергамент подарка вывалилась карточка, подписанная его почерком. Долорес на мгновение задумалась, стоит ли это читать, а потом решительно собрала всё это и пошла в гостиную с твёрдым намерением сжечь в камине. К её изумлению, Андромеда в этот момент занималась тем же самым: она сидела на ковре и методично рвала на кусочки длинное письмо. На лице у неё было написано нарочитое спокойствие. Увидев Долорес, она молча подвинулась и с интересом посмотрела на то, что она держала в руках. — Тоже родители? — осведомилась она и кинула в огонь кусочки пергамента. Долорес кивнула. — Тогда лучше посмотри, что внутри, вдруг не сгорит... Андромеда хмуро продемонстрировала ей толстый справочник, в котором, судя по названию, перечислялись все чистокровные семьи Британии, а потом раскрыла его на первой странице и бесцеремонно вырвала листок, чтобы скомкать его и бросить в огонь. — Мерлин, — выдохнула Долорес, обнаружив в собственном свертке тоненький учебник по магической кулинарии. Андромеда, увидев это, расхохоталась в голос. — Смотри-ка, а они похожи, наши родители. Как бы говорят: посмотри, какое ты разочарование… — она отвернулась, чтобы, пошуршав обёрточной бумагой, достать оттуда золотую цепочку, на которой висел кулон с фамильным гербом Блэков. — Можешь отдать это Белле? Выбросить рука не поднимается, Вальбурга написала, что ему несколько столетий. — Конечно, — Долорес взяла в руки цепочку и сунула её в карман. Потом она, немного подумав, скомкала открытку отца и, не решившись её прочесть, кинула в огонь. С книгой она поступила в точности так же, как и Андромеда. Стало намного легче, и они ещё долго сидели молча, наблюдая за тем, как горит огонь в камине.

***

Ближе к полудню Долорес поднялась в библиотеку, надеясь не встретить там Корнелиуса, с парой учебников подмышкой. К счастью, там никого не оказалось, и она беспрепятственно уселась на своё любимое место возле окна. Она задумчиво раскрыла учебник на главе про дементоров и достала перо, не особенно этим интересуясь. Тем не менее, нежелание ударить в грязь лицом перед Корнелиусом, который явно попросил у неё о помощи, взяло над ней верх, и Долорес со вздохом начала читать, время от времени прерываясь на то, чтобы выписать себе что-то на пергамент. В способах борьбы с дементорами она неожиданно для себя обнаружила незнакомое слово — окклюменция — и с трудом вспомнила, что о ней упоминал мистер Блэк. Порывшись в стеллажах, Долорес быстро нашла нужные книги и с удивлением поняла, что в них почти ничего не говорится об использовании такой магии. Она выдохнула и потёрла виски, отложив в сторону уже вторую книгу, в которой были написаны только пространные инструкции и случаи применения окклюменции в магической истории. В конечном счёте Долорес, пообещав себе, что попросит подробностей у Беллы, закрыла все учебники и посмотрела на часы: уже близился вечер. Она с хрустом потянулась и, собрав свои вещи, вышла из библиотеки, намереваясь выпить этим вечером и забыть, кто она такая и почему у неё столько проблем. — Мисс Амбридж? — окликнули её у выхода из библиотеки. Услышав голос профессора Макгонагалл, Долорес попыталась улыбнуться и, поудобнее перехватив книги, повернулась к ней. — С Рождеством, профессор, — сказала она. Профессор Макгонагалл подошла к ней, с удивлением взглянув на учебники в её в руках. — С Рождеством, — ответила она. — Что это вы? Учитесь в такой день? — Я… так, — Долорес криво улыбнулась. — Заинтересовалась… дементорами, — она вздохнула, чуть не выронив пергамент из рук. Профессор Макгонагалл усмехнулась. — Уверена, профессор по защите от тёмных искусств оценит ваши старания, — прокомментировала она. — Но сегодня всё-таки праздник. Не хотите выпить со мной чаю? Бывшие ученики прислали мне замечательные конфеты. Долорес удивлённо посмотрела на профессора Макгонагалл, на лице которой не было привычно сурового выражения; она несколько рассеянно улыбалась и явно пребывала в очень хорошем настроении. — Конечно, — осторожно согласилась она. Профессор Макгонагалл жестом велела ей идти за ней. — Почему вы остались в Хогвартсе? — спросила она, когда они зашли в её кабинет. Долорес неопределённо пожала плечами, стараясь не вспоминать о том, что ещё только этим утром она сожгла открытку своего отца. — Семейные… проблемы, — вряд ли это можно было бы назвать проблемой, но она не смогла найти слова лучше. Профессор Макгонагалл с пониманием кивнула и указала ей на кресло, направившись в сторону письменного стола и достав оттуда коробку конфет. Долорес украдкой осмотрелась вокруг и села, задумавшись, почему она сама празднует Рождество в Хогвартсе — ей казалось, что профессор уж точно не должна была страдать от одиночества. Тем не менее, то, что она попросила её посидеть с ней в вечер Рождества, уже говорило само за себя. — Вам нужен сахар? — уточнила профессор Макгонагалл, взмахом палочки подзывая к себе чайник и чашки. Долорес молча кивнула и сложила учебники на пол, радуясь тому, что ей хотя бы не нужно думать ни о каких дементорах. — Вам ведь нравится? Здесь, в Хогвартсе? Вопрос показался Долорес странным, но она снова кивнула. Профессор Макгонагалл протянула ей чашку с дымящимся чаем. — В школьные годы я тоже рвалась сюда после каждых каникул, — вдруг сказала она. Долорес вежливо улыбнулась, не понимая, чего она добивается. — Кто ваши родители? — спросила профессор Макгонагалл, резко переменив тему. Долорес закусила губу. — Мой отец работает в Министерстве, — почти не солгала она. Профессор Макгонагалл кивнула, не став уточнять, и выжидательно посмотрела на неё; Долорес поняла, что слова о матери встали у неё в горле. — Я живу с отцом, профессор. Они с матерью в разводе. Ей совсем не понравилось то, как внимательно посмотрела на неё профессор Макгонагалл. Долорес подумала, что она вот-вот начнёт расспрашивать о её матери, но вместо этого она протянула ей конфету и скупо улыбнулась. — Ваши друзья, насколько я знаю, сейчас сидят у профессора Слагхорна, — произнесла она. — Почему вы не с ними? — Я же сказала, — Долорес занервничала, почему-то почуяв в словах профессора укор. — Дементоры, верно, — профессор Макгонагалл хмыкнула и отпила чай из чашки. — Ещё не пытались вызвать Патронуса? Собираетесь в мракоборцы? «Ещё чего», — подумала Долорес и закусила губу, с трудом удержав эти слова на языке. — Нет, я всё ещё не решила, но мракоборческая деятельность точно не входит в число моих приоритетов, — вежливо ответила она. — Я думала над вашими словами про Министерство, но вряд ли что-то... — Разве вы не сказали, что там работает ваш отец? — перебила её профессор Макгонагалл. Долорес криво улыбнулась и ничего не сказала; та всё поняла без слов. — Так или иначе, вам не о чём беспокоиться. При достаточном упорстве, которое у вас, вне сомнения, имеется, можно построить карьеру где угодно. В том числе и в Министерстве, — она перехватила недоверчивый взгляд Долорес и позволила себе усмехнуться. — Да-да, я знаю, о чём говорю. За два года я почти дослужилась до заместителя главы сектора борьбы с неправомерным использованием магии, не имея влиятельных родителей, но вместо этого выбрала должность преподавателя в Хогвартсе. Долорес недоверчиво прищурилась; у неё никак не могло уложиться в голове то, что можно вот так вот просто отказаться от всех перспектив и вернуться в Хогвартс, где единственным повышением могла оказаться должность директора школы. — Насколько я знаю, сейчас сектор возглавляет моя бывшая коллега, мать вашей подруги, — добавила профессор Макгонагалл, и Долорес показалось, что в её голос закралось неодобрение. Удивительного в этом ничего не было: она, везде ищущая справедливости, никак не могла одобрить все те махинации, которые проворачивала на своём посту миссис Скитер. Долорес это мало трогало: каждый выживал по мере собственных возможностей, а никого дружелюбнее и отзывчивее матери Риты она в своей жизни ещё не встречала. — Замечательная женщина, — нашла в себе силы вступиться за неё Долорес и тут же поймала на себе снисходительный взгляд. — Вот поэтому вы и учитесь на Слизерине, — почему-то сказала профессор Макгонагалл. Долорес так и не поняла, осуждение это было или нет.

***

В гостиную Слизерина Долорес вернулась уже ближе к полуночи, всё ещё не оставившая надежды забыться. Её однокурсники уже были там: Людо важно расхаживал по всей комнате и что-то увлечённо доказывал Яксли, который лениво зевал на диване. Игорь тоже был там, но он был занят тем, что стравливал между собой две шахматные фигурки и сосредоточенно хмурился, наблюдая. — Где это ты была? — поинтересовался у неё Людо, едва Долорес переступила порог гостиной и без сил развалилась в кресле, запрокинув голову к потолку. — В библиотеке, — ответил за неё Игорь, не отрываясь от своего занятия, и хохотнул. Людо всплеснул руками. — О нет! Серьёзно? Долорес неопределённо пожала плечами. Яксли с другого конца гостиной вытаращился на неё как на ненормальную. — Срочные новости: сегодня Рождество, Долорес, можно отдохнуть, — фыркнул он. — Ну и что на этот раз? Прошла всю программу шестого курса? — Нет, — огрызнулась Долорес. — Вы слышали, что мы будем проходить дементоров в следующем полугодии? Нас будут учить применять заклятие Патронуса? Повисла тишина; Игорь и Людо уставились на неё так, будто она вдруг заговорила на русалочьем языке. Зато Яксли расплылся в широкой улыбке, единственный поняв, о чём она говорит. — Не будут, держи карман шире. Только теория, но мы... — он демонстративно вытащил палочку из-за пазухи и описал ею идеально ровный круг в воздухе. — Мы это запросто исправим, как только разберёмся с Империусом и тем, как ему противостоять. На ЖАБА всякое спросить могут, а уж если ты хочешь «Превосходно», то даже Убивающее заклятие пригодится, — он довольно расхохотался. Они уже знали, что применить его гораздо легче Круциатуса: убивать было проще, чем мучить. За неделю до каникул они устроили мышиные гонки, соревнуясь, кто из них первым попадёт в свою жертву до того, как она сбежит. Победу с достоинством одержал Уолден к великому сожалению Беллы, которая не смогла с первого раза попасть в удирающую мышку. — Если бы нас попросили убить кого-нибудь, у меня было бы «Превосходно», — проворчал Игорь. Его королева с грохотом разнесла ладью. — Что такое Патронус? — Такая штука, которая защищает от дементоров и смеркутов, — нетерпеливо пояснил Яксли. — Говорят, вызвать их чрезвычайно трудно. Я готов это проверить, а вы? — А ещё говорят, что тёмные волшебники не могут вызвать телесного Патронуса, — задумчиво сказала Долорес. Яксли громко фыркнул. — Мой отец говорит, что это вздор. Если ты про Разидиана, которого сожрали черви, то это не больше, чем сказка, в морали которой говорится: не становитесь, дети, тёмными волшебниками. У них что, не может быть счастливых воспоминаний? У каждого счастье своё, — он закатил глаза. — Лично я видел, как мистер Блэк прислал отцу огромного орла-Патронуса, а темнее его волшебника я ещё пока не встречал. Услышав эти слова, Долорес выразительно посмотрела на него. Яксли хитро прищурился. — Я же сказал: волшебника, не волшебницу, да? По-твоему, после того, как миссис Мелифлуа нас за дверь взмахом руки выкинула, она какого-то паршивого Патронуса вызвать не сможет? Кто вообще придумал это дурацкое разделение на тёмных и светлых волшебников? Я могу спокойно использовать и ту, и другую магию, и кем мне после этого называться? — Серым магом, — Людо прыснул себе в кулак. — Давайте заканчивать, вы в тоску вгоняете. Я уже успел протрезветь после вина Слагхорна. Яксли с ним согласился, и они вдвоём дружно отправились к себе в спальню за бутылками алкоголя, а Долорес и Игорь остались сидеть на месте, каждый размышляя о своём. Неожиданная тишина сдавила им уши. — Ты серьёзно сидела в библиотеке до полуночи? — первым заговорил Игорь, недоверчиво вскинув на неё взгляд. Долорес отрицательно покачала головой. — Профессор Макгонагалл поймала, — сказала она. — А ты чем занимался? — Да так... — Игорь зевнул. — В Хогсмид ходил, Дарья Ивановна хотела повидаться, — наткнувшись на недоумённый взгляд Долорес, он спохватился и пояснил: — Дарья Демидова, которая приходила в Хогвартс на Хэллоуин, помнишь? — А почему Ивановна? Игорь лениво махнул рукой. — Не заморачивайся. Детям в России дают сверху ещё и отцовское имя. Долорес подумала, что это было бы ужасно — до конца жизни носить имя своего отца как вечное напоминание о нём. Её взгляд невольно метнулся к камину. — И что она хотела? — нарочито небрежным тоном поинтересовалась Долорес, стараясь отогнать от себя неприятные мысли. Игорь вдруг оживился, будто только и ждал от неё этого вопроса. — А это и есть самое интересное. Погоди немного, я хочу, чтобы Корб и Людо тоже об этом услышали. Она кивнула, задумчиво прислушавшись к тому, как гремят бутылками её однокурсники в коридоре. Вскоре они сами вошли в гостиную, держа в руках огневиски; Людо помимо этого притащил с собой коробку имбирного печенья. Алкоголь быстро разлили по стаканам, и только после этого Игорь решил заговорить. — Корб, помнишь, ты рассказывал нам про Тёмного Лорда? — спросил он. Яксли заинтересованно кивнул. — Мне сказали, что он сейчас ищет перспективных сторонников. Неплохо звучит? Старательно попытавшись вспомнить, что это за Тёмный Лорд такой, Долорес пригубила огневиски в своём стакане и жестом попросила у Людо ещё. Впрочем, она была единственной, на кого эти слова не произвели никакого впечатления: Яксли даже выпрямился в своём кресле, вскинув брови и совсем забыв про свою порцию. — Кто тебе это сказал? — жадно спросил он у Игоря. — Дарья. Сегодня утром она прислала мне сову и попросила встретиться в Хогсмиде, хотя до этого мы с ней не так чтобы очень хорошо общались, — он помолчал. — В общем, она сказала мне, что, по её мнению, долг каждого чистокровного — выслушать идеи Тёмного Лорда и общими усилиями сделать магический мир лучше, чем он есть сейчас. — А мы тут причём? — брякнул Людо. Игорь и Яксли с возмущением уставились на него. — Я слышал, что он принимает в свои ряды только исключительных волшебников. Слушайте, мы же ещё даже Хогвартс не окончили. Долорес же, едва только услышав о чистокровных идеях, тут же потеряла к разговору полнейший интерес. Её больше заботили рассказы профессора Макгонагалл о карьере в Министерстве магии, несмотря на то, что её происхождение в их стандарты тоже едва ли могло вписаться. — Успешный рекрутинг должен включать в себя даже таких школьников, как мы, — парировал Яксли. — Не просто же так Игорю это рассказали, да? — Она ради этого меня и позвала, — несколько угрюмо проговорил Игорь. — И сказала, что если это заинтересует меня или кого-нибудь ещё, нужно обязательно поставить её в известность. Обещала, что Тёмному Лорду есть, что нам предложить. — И что, даже критериев никаких нет? — недоверчиво хмыкнула Долорес, доливая себе третью порцию огневиски. — Что-то вроде: «Только совершеннолетние волшебники». Или: «Только чистокровные». — Помните того заносчивого семикурсника с Рейвенкло? — Игорь чуть наклонился вперёд. — Селвин, кажется? При его упоминании Долорес совсем помрачнела и сделала большой глоток огневиски. Игорь заинтересованно на неё посмотрел. — Ты его знаешь, да? — Нет, — соврала она. — А что с ним такое? — Он вступил в ряды Пожирателей смерти ещё на шестом курсе, — поведал Игорь. — Можно и с ним поговорить, чтобы узнать подробности. — Подожди, должно ли это означать, что вы собираетесь вступить в какую-то оппозиционную группировку на добровольной основе? — Долорес недоверчиво хмыкнула. — Что в таком случае этот Тёмный Лорд вообще может вам предложить помимо какой-то призрачной идеи? Эти её слова вызвали явное возмущение у Яксли, который тут же вскочил на ноги и принялся расхаживать по гостиной. — Разве не идея должна вдохновлять жить дальше? Ты только представь! — он круто развернулся и ткнул в Долорес пальцем. — Постоянная борьба, неопределённость, приключения — это ли не прекрасно? Вежливости ради Долорес с сомнением выгнула бровь. Яксли закатил глаза. — Порой я удивляюсь, как ты сама с собой ещё от скуки не померла. — Ха-ха, Яксли, — огрызнулась она, поднимаясь с кресла. Пить ей внезапно расхотелось. — Я пойду спать. И да, — она повернулась к Людо. — Не забудь забрать свои книги, я же тебя просила ничего не дарить. Людо смерил её недоумённым взглядом, но Долорес не стала углубляться в спор и ушла в спальню, напоследок налив себе ещё огневиски. Настроение стало ещё паршивее, но едва ли это Рождество могло стать хуже, чем оно было сейчас.