Выпускники Слизерина

На Рождество вся семья Беллы решила собраться вместе. Новость она восприняла без энтузиазма: это означало, что дом на площади Гриммо на один вечер превратится в пепелище из-за словесной бойни, которую устроят её родственники. Рада была одна Вальбурга, начавшая подготовку за две недели до торжества; Сигнус же прислал вслед за ней короткое письмо, в котором просил не оставаться в Хогвартсе, как бы сильно им всем того ни хотелось. Белла со вздохом послушалась, но на Андромеду это, разумеется, не подействовало. Получилось так, что в запланированный вечер за столом сидели далеко не все члены семьи: Белла мрачно жевала свою порцию салата, стараясь не слушать разговоры своих бабушек, Ирмы и Мелании, и не коситься с завистью на огневиски в руках их мужей, Поллукса и Арктуруса. Ей досталось вино, которое приходилось медленно растягивать, подавляя желание убежать со стола. Лукреции и Вальбурги ещё не было: с утра они ушли в Министерство и до сих пор не возвращались. — Неужели твоя жена не осчастливит нас своим присутствием, дорогой? — спросила у Сигнуса Ирма, изящно нарезая кусочки порции в своей тарелке; на её запястьях тяжёлыми браслетами обвивались жемчужные нити. — Понятия не имею, мама, — ровно ответил отец Беллы и сделал глоток огневиски. Ирма неодобрительно покачала головой. — Высокомерная дрянь, — прокомментировала она. — Ей было сложно даже придумать себе оправдание на этот счёт? Белла подавила вздох и встретила страдальческий взгляд своего отца. Утром Друэлла молча собрала чемодан и ушла из дома, ничего им не сказав; Вальбурга предположила, что она решила провести Рождество у Рабастана Лестрейнджа где-то заграницей. Сигнус воспринял это за добрый знак: её присутствие на ужине превратило бы семейную встречу в кошмар ещё худший, чем сейчас. — Я предупреждала тебя, что её не стоило выдавать замуж за Сигнуса, — встряла Мелания, со знанием дела встряхнув своими светлыми волосами. Среди всех них её внешность выделялась ярким пятном: она, худощавая голубоглазая блондинка, контрастировала на фоне всех остальных. — Худшая партия. Я всё ещё думаю, что ты, Сигнус, куда лучше смотрелся бы с моей дочерью. Сигнус подавился огневиски, но сделал вид, что просто закашлялся. — Два близкородственных брака могли быть чреваты последствиями, — вмешался Поллукс, покачав головой. — Да и взгляните на Беллу — разве можно было ожидать от Друэллы такого совершенства? — Тоже верно, — взгляд Мелании прошёлся по Белле, которая невольно приосанилась из-за неожиданного внимания к своей персоне. — Но ведь есть ещё Андромеда и Нарцисса. Где они, собственно говоря? — Меда решила остаться в Хогвартсе и подготовиться к сдаче экзаменов, — быстро отреагировала Белла, надеясь, что никто не начнёт задавать больше вопросов. Нарциссу Сигнус почти насильно отправил вместе с Орионом и его сыновьями к Малфоям на Рождество — тот предпочёл сбежать сразу же, как только узнал, что на ужине будет его старшая сестра Лукреция. Пока отец оправдывал их отсутствие, Белла тоскливо подумала, что ей тоже стоило остаться в Хогвартсе: она представляла себе, как Людо и Долорес беззаботно проводят там время за бутылочкой огневиски и искренне завидовала. Корбан тоже собирался остаться вместе с ними. Полчаса спустя из Министерства вернулись Лукреция и Вальбурга; Кричер открыл им дверь и начал бурчать себе под нос, что госпожи пренебрегают погодой за окном. Белле пришлось сдержать смешок, наблюдая за тем, как они стягивают с себя пальто и негромко переговариваются, стряхивая с волос снежинки. — Не ворчи, — сказала Вальбурга домовику. — Иначе сейчас у мамы появится ещё один повод, чтобы надавать нам за опоздание. Ирма, услышав эти слова, демонстративно закатила глаза. — Чудесную дочь я воспитала, ничего не скажешь. — И тебя с Рождеством, мама, — отозвалась Вальбурга, целуя её в щёку перед тем, как опуститься на стул рядом с Сигнусом. — Мы сильно опоздали? — Ирма в ответ скривила губы. — Значительно. — Не имеет значения, — заверил Арктурус, закатывая глаза. — Как всё прошло? Вальбура и Лукреция, переглянувшись, просияли одинаковыми довольными улыбками. Арктурус удовлетворённо кивнул. — Тогда имеет смысл уже начать готовиться к выборам нового министра, — заключил он. — На кого следует обратить внимание? — Багнолд, я полагаю, — сказала Ирма, склонив голову набок. — Во всём Министерстве не найти никого, кто бы соответствовал нашим ожиданиям лучше, чем она. Лукреция скептично улыбнулась. — Боюсь, она не выражает на то никакого желания. Куда вероятнее, что это будет Юджина Дженкинс, — ядовито заметила она. При этих словах Ирма недовольно скривила губы. Белла без особого интереса прислушалась к разговору, хотя она имела очень смутное представление обо всех этих людях. — То есть вы избавились от грязнокровки ради того, чтобы ему на замену пришла проклятая магглолюбка? Неужели Абраксас или Араминта не могут выдвинуть свои кандидатуры? — Минта скорее удавится, чем станет баллотироваться на пост министра магии, — хмыкнула Вальбурга. — И уж будем честны, мама, её популярность в обществе ничтожно мала с тех пор, как она почти реализовала тот злополучный антимаггловский закон. — С тех ли пор? — Лукреция издала неприятный смешок. — Мы ведь говорим о мадам Я-Убила-Своего-Мужа-От-Скуки, если не ошибаюсь? — Несчастный случай, — с улыбкой поправила её Вальбурга. — Пусть расскажет мне об этом несчастном случае поподробнее, Игнотус досаждает уже который год, — пробурчала Лукреция, нанизывая на вилку помидор. Мелания укоризненно на неё посмотрела; в этот момент Белла увидела их невероятное сходство. Только у Лукреции были чёрные глаза и такие же волосы, которые она неизменно красила в чуть рыжеватый цвет. — Собственно говоря, где он? Вальбурга, кажется, приглашала вас обоих. — Игнотус? — невнятно отозвалась она, пытаясь прожевать кусочек мяса. — Надеюсь, умер на корпоративе. Понятия не имею, я с ним уже полмесяца не разговаривала. — Пора бы вам уже подумать о наследниках. — Я уже слишком стара для детей, мама. Белла понадеялась, что за этими нападками ни Ирма, ни Мелания не вспомнят о её присутствии; разговоры о собственном замужестве она бы не вынесла. Она мучительно подумала о Родольфусе Лестрейндже, которого не видела с октября, и сделала глоток вина. «Если бы он был заинтересован, он мог бы и написать», — пронеслось у неё в голове. Но Вальбурга уверяла, что он действительно заинтересован, и, казалось, уже придумала, где и как проведёт их свадьбу. Это раздражало Беллу больше, чем глухое молчание со стороны Родольфуса. — Орион мог бы вести себя приличнее, — вдруг услышала Белла недовольный голос Мелании и рассеянно приподняла голову, уловив, что во взгляде Вальбурги промелькнула раздражённая тень. — Что за демонстративное игнорирование... — Почему бы ему не делать то, что ему хочется? — ощерилась Вальбурга. — Дети у нас уже есть. Больше ничего ни от него, ни от меня не требуется, так? Лукреция вдруг издала неуместно громкий смешок и прикрыла рот рукой, поймав уничтожающий взгляд Вальбурги. — Я не потерплю позора, которым он может покрыть всю нашу семью, — зашипела Мелания, сжимая бокал с такой силой, что Белла подумала: вот-вот треснет. — Он ещё и детей с собой забрал! Неслыханная наглость! Сириус и Нарцисса достаточно взрослые, чтобы понимать, что происходит... — А что происходит? — снова оборвала её Вальбурга, вскидывая бровь. Мелания швырнула салфетку на стол. — Не заставляй меня говорить непристойности за столом! Не понимаю тебя совершенно, Вальбурга, мне тошно слышать, как ты покрываешь измены моего сына! — от негодования на её бледных щёках загорелся яркий румянец. — Кого волнуют измены? — вмешалась Лукреция, закатывая глаза. — А вот с кем мой брат изменяет, вот это уже... Белла снова перестала их слушать, опустив веки, и пожалела, что она не может закурить. В гостиной тяжёлым завесом стоял сигаретный дым: за ужином это делали почти все. Запах назойливо лез в ноздри, дразня. — Белла, мы можем выйти на минутку? — тихо окликнул её Сигнус, мотнув головой в сторону двери. Она радостно встрепенулась и кивнула; их ухода никто не заметил, однако приглушённая ругань была слышна даже в коридоре. — Всегда одно и то же, — прокомментировал Сигнус, мрачно доставая из кармана сигару. Белла, увидев это, вопросительно вскинула брови. — С каких пор? Отец страдальчески закатил глаза и закурил, распахнув окно. — Как узнал, что Рождество предстоит очень весёлое, — вяло пошутил он. — Всё-таки зря я попросил тебя приехать. — Было бы хуже, если бы не приехала. — Согласен. Никак не нарадуюсь, что Минта отказалась от приглашения — они с мамой загрызли бы друг друга ещё пару часов назад. К счастью, Рождество она не празднует. Белла хмыкнула: она тоже помнила, какие отвратительные отношения связывают Ирму и Араминту. Как-то раз дело чуть не дошло до драки, в которой, как после весело уверял Альфард, он бы поставил далеко не на свою мать. — Почему не празднует? — уточнила Белла, вскинув брови. — Ты ведь знаешь, что такое Рождество? — осведомился Сигнус. Белла не ответила. — Кто бы сомневался. Это католический праздник в честь рождения Христа. Другое дело, что в нашем мире этот праздник приобрёл иное значение, и теперь это скорее тёплая семейная традиция... Которой, конечно, наши родственники даже не придерживаются, — с долей грусти закончил он, ухмыльнувшись. — Минта считает, что маггловские праздники ниже её достоинства, и не то чтобы я был с ней не согласен. — Но ты же говоришь, что это религиозный праздник, а не маггловский, — Белла с недоумением вскинула брови. Сигнус негромко рассмеялся. — Лишь магглы и те, кто не может позволить себе видеть и мыслить шире, впускают религию в свою жизнь. И если первые не могут увидеть правду ввиду своей природной ограниченности, то вторые вызывают у меня искреннее презрение. Между бровей Сигнуса пролегла отчётливая складка; выражение его лица приобрело крайне суровый вид. Белла вздохнула. — Значит, Араминта вообще никакие праздники не отмечает? — Ну почему? Хэллоуин... — он как-то странно хохотнул и прислушался к происходящему за дверью гостиной. Голоса неожиданно затихли. — Они там сожрали друг друга? — предположил он, выкидывая остатки сигары в окно. Белла хихикнула. — Придётся возвращаться. Когда они зашли, то с удивлением обнаружили, что родственники ссориться действительно перестали; Вальбурга и Поллукс негромко обменивались новостями, пока все остальные, сохраняя убийственное молчание, занимались едой на тарелках. Белла успела проскочить мимо Лукреции до того, как она подняла взгляд; Сигнусу повезло меньше. — Что это на тебе такое? — снисходительно поинтересовалась она, вскидывая бровь. Белла посмотрела на мантию отца и не нашла в ней ничего особенного, но Лукреция всегда находила повод придраться. — Моё лицо? — мрачно огрызнулся Сигнус, приземлившись на своё место. — Тоже не очень, — не растерялась Лукреция и фыркнула. — Кошмар, Вэл, занялась бы Сигнусом, чувством стиля он явно не страдает. Я бы сказала, что он заразился этим от Друэллы, но, если уж совсем честно, он всегда выглядел... Не выдержав, Сигнус подался вперёд; Вальбурга с силой надавила ему на грудь ладонью, заставив сидеть на месте. Лукреция злорадно захихикала. — Хватит уже портить всем ужин, — одёрнул её Арктурус, нахмурившись. — Разве я что-то порчу, папа? — отозвалась Лукреция, вскидывая брови. — Всего лишь добрый совет, Сигнус, — она небрежно взяла в руки бокал вина. — Очень надеюсь, что на интервью в Ежедневном Пророке ты придёшь не в этом. Не заставляй меня стыдиться того, что у меня такой троюродный брат. Вальбурга шумно выдохнула и, запустив пальцы себе в волосы, неразборчиво пробормотала что-то под нос. Белла предпочла слиться со стеной. — Какое интервью? — нейтральным тоном уточнила Вальбурга, намереваясь сгладить конфликт. Лукреция расцвела даже больше, чем тогда, когда унижала Сигнуса на глазах у всей семьи. — О, — протянула она, и её глаза сверкнули. — Большая-большая статья в память о почившем мистере Личе, разумеется. Я решила, что подготовиться заранее совсем не помешает! — И напишешь сама, надеюсь, не привлекая к этому делу лишние уши, — процедила Вальбурга. Лукреция демонстративно закатила глаза. — По-твоему я совсем идиотка? Конечно, это сделаю я. А фотографиями займётся мой помощник, на него можно положиться. — Варнава Кафф? — осведомился Арктурус. Лукреция кивнула. — Он самый. Очаровательный, если ты понимаешь, о чём я... — Лукреция! — рявкнула Мелания. Та покатилась со смеху, явно ни о чём не жалея. Насколько знала Белла по рассказам Вальбурги, Лукреция была большой охотницей до молодых парней. Корбан как раз очень хорошо подходил под её любимый типаж; Белла надеялась, что в ближайшем будущем они не пересекутся. — Что за непристойности за столом! — Мы ведь обсуждаем любовников Ориона за столом, — невозмутимо ответила Лукреция, поведя плечом. — Мои чем хуже, мама? А хотя… Ну что ж, ты права, этот мальчишка с непонятной родословной и рядом не стоял с Абраксасом. Приношу свои глубочайшие извинения. Мелания смертельно побледнела; её кожа, казалось, вот-вот сравняется цветом с её белоснежной мантией. Со всей силы ударив по столу, она вскочила и, не дав никому возможности помешать, выбросила вперёд руку с волшебной палочкой. Лукреция, взвизгнув, рухнула на пол. — Твою мать, Мелания! — рявкнул Арктурус, тоже вскакивая на ноги. Вальбурга попыталась помочь Лукреции встать, но отпрянула в сторону: взвившиеся в воздух плетья-змеи устремились к Мелании, снося всё на своём пути. Белла предпочла нырнуть под стол. — Как ты обращаешься со мной, Лукреция?! — раздался визг Мелании откуда-то сверху. — Хватит! — в один голос заорали Арктурус и Вальбурга, но их никто не пожелал услышать. Белла увидела, как приподнялась скатерть, и уже приготовилась обороняться, но вдруг в просвет проскользнул её отец и устало прижался спиной к ножке стола. В руках он держал палочку. — Ну, с Рождеством, Белла, — с долей сарказма и горечи сказал Сигнус и подмигнул ей.

* * *

— Ненавижу их! — в бешенстве выплюнула Вальбурга, расхаживая по всей гостиной. Кругом стоял невероятный бардак; усталые Сигнус и Белла лежали на диване, передавая друг другу вино. — Разорви меня горгулья! Она пнула ногой подвернувшуюся салатницу: всё равно хуже уже быть не могло. Кричер суетливо сновал туда-сюда, то поправляя покосившиеся занавески, то приводя в порядок поломанный стол. — Знаете, что? В следующем году я просто пойду и напьюсь огневиски в одиночестве! — Вальбурга зло плюхнулась в кресло, у которого был подпалён уголок спинки. — Да из года в год одно и то же, чему ты удивляешься? — меланхолично отозвался Сигнус, бросая ей в руки пачку сигарет. — Хорошо ещё, что мама не успела начать прохаживаться по поводу… Он моментально замолчал, поймав яростный взгляд Вальбурги. — Да уж по всему прошлись, — пробурчала она, доставая сигарету из пачки. Потом она подняла взгляд на Беллу. — Будешь? — Какого... — Заткнись, Сигнус, Мерлина ради. Под мрачным взглядом отца Белла с явным облегчением закурила и закрыла глаза. Голова болела: в Беллу случайно попало заклятие, брошенное Лукрецией; без сознания она провела добрых полчаса, пока родственники пытались привести её в чувство. После этого Вальбурга бесцеремонно выставила всех за дверь. На часах не было даже полуночи. — Ещё не поздно присоединиться к Ориону, — негромко предложил Сигнус. Ему никто не ответил. — Почему нет? У Малфоев сейчас наверняка полно народу, и никто не намеревается вгрызться в чью-то глотку из-за пустячной ссоры. — Ну нет, я собираюсь к Минте, — Вальбурга скрестила руки на груди. Сигнус закатил глаза. — Всё кончится тем, что вы кого-нибудь убьёте. — И чудесно, — огрызнулась Вальбурга. — А ты можешь взять с собой Беллу. Не хочешь? Тогда идём со мной, — Белла чуть нахмурилась, спрашивая себя, сколько удовольствия ей доставит общество Араминты после случившегося осенью. — Ну не останешься же ты одна на Рождество? Уверена, Минта будет рада: сидеть одной в такой день... — Я тебя умоляю, Минта? — Сигнус расхохотался. — Дай ей волю, и она прирежет всё человество, а потом будет преспокойно наслаждаться одиночеством и тишиной. Белла нервно хихикнула и проследила за тем, как Кричер взмахом руки поставил на место всё убранство стола. Стало намного чище. — Хорошо, — сказала она. — Идём к Араминте. Сигнус бросил на Беллу обиженный взгляд, но не стал возражать. Вальбурга самодовольно хмыкнула и поднялась с кресла, ища взглядом порох; тот обнаружился за журнальным столиком рассыпанным по всему ковру. Она бесцеремонно взяла горсть, не став убирать. — За мной, — велела Вальбурга, поманив Беллу. Та нехотя поднялась на ноги. Вальбурга исчезла в языках изумрудного пламени; Белла дождалась, пока оно утихнет, и тоже шагнула в камин. Обернувшись на отца, она поймала на себе его демонстративно недовольный взгляд и хихикнула, когда Сигнус показал ей кулак и устало откинулся на спинку дивана. Мгновением позднее она уже не видела гостиную на площади Гриммо, но на головокружительной скорости неслась по дымоходу. Длилось это всего несколько секунд: потом она вдруг обнаружила себя в камине посреди просторной комнаты, погруженной в полумрак. Спиной к ней стояла Вальбурга, пытающаяся смахнуть с подола пепел. Рядом, скрестив руки на груди, хмурилась Араминта; выглядела она так, будто её только что подняли с постели: она была босиком, в наспех запахнутом халатике. — Ну? — сказала она, обращаясь к Вальбурге. Та выпрямилась и скорчила грустную гримасу, жалобно посмотрев на Араминту. — Я же тебе говорила, не так ли? С мгновение Араминта смотрела на Вальбургу, снисходительно изогнув бровь; потом она, вздохнув, сдалась, обняла её и незаметно закатила глаза. — Дура, — подвела итог Араминта и отошла в сторону, чтобы взмахом руки зажечь свечи в комнате. Уютнее от этого, впрочем, не стало: убранство её дома было исключительно мрачным. Ничего вокруг не указывало на то, что сегодня было Рождество. На коврике возле камина дремал чёрный пёс, который, как знала Белла, обладал исключительно зловредным характером и мог загрызть кого угодно по одной только просьбе хозяйки. — Курить нель... Араминта запоздало обернулась, но Вальбурга уже успела прикурить сигарету и нагло ухмыльнулась ей в лицо. — Нельзя, — закончила она и нахмурилась. — Тогда обойдёшься без огневиски, у меня дома такие вещи всё равно не водятся. — Ну, это решаемо, правда? — Вальбурга дважды хлопнула в ладоши и задумчиво прислушалась к тишине. Под недовольным взглядом Араминты в её гостиную трансгрессировал Кричер. — Можешь принести пару бутылок огневиски? — обратилась Вальбурга к домовику. — И поскорее, пожалуйста. Пока она договаривалась с Кричером, Араминта жестом велела Белле сесть на диван и приземлилась рядом, обдав ароматом тяжёлых духов. Белла, приглядевшись, обнаружила, что сегодня глаза у неё ярко-зелёного цвета. — Как дела? — поинтересовалась Араминта, ухмыльнувшись. — Получше, чем у Риты, — Белла недовольно выгнула бровь. В ответ она услышала только смех. — Я не виновата в том, что твои подружки слушали меня вполуха, — Араминта качнула головой и недовольно попыталась поправить свою причёску. Её что-то не устроило, и Белла увидела, как её волосы сами собой заплелись в нарочито небрежные косички. — А вот у тебя, — она сделала многозначительную паузу, — большие проблемы с трансфигурацией. Сигнус сказал мне, что вы даже не догадались о причине, пока он не подсказал. С таким же успехом вы могли бы трансфигурировать Минерву в её анимагической форме. И заколдовать сложно, и расколдовать — собственно, почему я говорю, что эта девочка очень хорошо постаралась... Араминта подавила зевок. К ним подсела Вальбурга, заинтересованно прислушивавшаяся к их разговору до этого. — Почему не догадались? — вмешалась она. — Сигнус сказал мне, что эта девочка... которая дочка министерского уборщика, кажется?.. — Ну не Белла же? — резонно возразила Араминта. «Она ведь полукровка, эта твоя подружка, не так ли? — вдруг явственно услышала её голос в своей голове Белла и подскочила от неожиданности. Вальбурга с недоумением посмотрела на неё. — Позор, что ты не поняла этого раньше какого-то маггловского выродка». Белле захотелось её придушить, но Вальбурга слишком подозрительно косилась на них; она подозревала, что от души мысленно произнесённое: «Катись к дементорам» осталось без внимания. — Думаю, стоило привести Сигнуса сюда, — проговорила Вальбурга, сменив тему. — Мне кажется, он здорово обиделся. — Ты прекрасно знаешь, что я не терплю мужчин в моём доме, — почти промурлыкала Араминта. — Даже если это Сигнус... Прости, Вэл. — Меня всегда раздражали твои предубеждения... — начала было Вальбурга, но Араминта со смехом её перебила: — А меня всегда забавляла моя репутация чёрной вдовы. И потом, милочка, я ничего не имею против мужчин — ровно до тех пор, пока они не лезут туда, куда им лезть не следует. — То есть в твой дом? — Вальбурга сухо улыбнулась. — Именно. Ты видишь здесь Августуса? Что ж, и я не вижу! — она расхохоталась так зловеще, что Белла невольно сжалась. — Но не утрируй, Вэл, ты прекрасно знаешь, о чём я сейчас говорю. Я бы с удовольствием помогла тебе и Лу сегодня, зная, что после смерти этого грязнокровки министром магии станет — что ж, хотя бы — женщина... Но на деле вы просто помогаете вашему закадычному дружку захватить власть над Британией, и мне это ой как не нравится. — Выдвигай свою кандидатуру, — тут же ввернула Вальбурга. Араминта фыркнула. — Я не ищу власти. А ещё я подожду. Милли справится куда как лучше... — Но она не хочет. — Пока не хочет, — поправила Араминта, закатывая глаза. — Ты просто никогда не была в числе тех, с кем она делится своими далеко идущими планами, уж не обижайся. Моя кузина не так проста, как ты думаешь. А пока — жди Юджину Дженкинс у власти. Вальбурга застонала, прикрыв глаза. Белла лениво вспомнила, что писала об этой женщине Лукреция, и слабо улыбнулась. — Любительница магглов и оборотней вместо грязнокровки, это как раз то, ради чего мы все старались, — процедила наконец Вальбурга под смех Араминты. — Серьёзно, Минта? Твоя кузина не может поднять свою задницу и сделать то, что должна? — Она никому ничего не должна, — Араминта щёлкнула пальцами, и только что зажжённая сигарета во рту Вальбурги потухла. — Не время. И что плохого в оборотнях? Прелестные существа, — она хрипло расхохоталась. Вальбурга её не поддержала. В этот момент появился Кричер с двумя бутылками в руках. Белла облегчённо выдохнула, наблюдая за тем, как он разливает огневиски по стаканам: пьяной пережить остаток этого вечера было бы гораздо приятнее. Вальбурга, явно разделяя её мнение, тут же прикончила первую порцию и жестом попросила у Кричера ещё. Араминта к своему стакану даже не притронулась и подошла к проснувшемуся псу, который недовольно заворчал, увидев домовика. К полуночи Араминта и Вальбурга успели обсудить всё, что только было возможно, а Белла почти уснула на диване рядом, мало заинтересовавшись политическими проблемами и сплетнями обо всём на свете. Впрочем, это было во много раз лучше, чем сидеть у Малфоев и пытаться притворяться, что ей нравятся люди вокруг неё. Домой Белла вернулась уже под утро, пьяная и сильно уставшая ото всех потрясений дня. Там никого ожидаемо не оказалось: отец всё ещё веселился у Малфоев, а мать почти наверняка отлично проводила время с Рабастаном Лестрейнджем. Она упала в постель и случайно нащупала на подушке что-то в шуршащей обёртке; включив свет в комнате, Белла обнаружила небольшой букет с синими цветами и маленькую коробочку, на которой лежала золотистая открытка. Секундное замешательство сменилось неожиданным наплывом радости. Белла шумно выдохнула и прижала цветы к лицу, вдыхая их сладкий аромат. Открытка выпала из её рук; на ней изящным почерком было выведено: «Счастливого Рождества, мисс Блэк».