Выпускники Слизерина

— Министр Лич подал в отставку. Эта новость к тому моменту, вероятно, уже успела прокатиться по всей Британии, но охваченные ажиотажем праздника студенты узнали об этом только к ужину — слова профессора Дамблдора шокировали всех, кроме стола Слизерина, за которым многие вдруг радостно заулыбались, многозначительно переглянувшись между собой. Белла же почувствовала некоторое облегчение, но не слишком этим заинтересовалась, хотя Рита и Долорес внимательно слушали речь директора. — Прискорбная новость для Министерства, — оборонила миссис Багнолд, сидевшая там же, за преподавательским столом. Профессор Дамблдор ей кивнул; оба они выглядели чуть мрачно и подавленно. Белла подпёрла рукой подбородок и тоскливо повозила вилкой в тарелке — до полуночи оставалось ещё слишком много времени, а наблюдать за развернувшимся перед ней политическим театром ей совсем не хотелось. Люциус Малфой, сидевший в толпе восторженно смотрящих на него друзей, о чём-то хвастливо вещал, не слушая профессора Дамблдора; Белла вдруг перехватила заинтересованный взгляд своей младшей сестры и шумно выдохнула. — Вероятнее всего, внеплановое голосование состоится в ближайшее время, — заключил директор, сложив руки перед собой. — А поскольку часть наших студентов уже достигла возраста совершеннолетия, один из избирательных участков традиционно будет организован в стенах Хогвартса. Делайте выбор с умом. — И голосуйте за Юджину Дженкинс, — сдавленным шёпотом закончила за него Рита и негромко прыснула в тарелку. — Вот кто-кто, а он первый побежит голосовать за неё. — Как будто у нас есть выбор, — Белла безразлично пожала плечами. — Вторым кандидатом всё равно поставили какого-то неизвестного чиновника из отдела магического транспорта. И так ясно, на кого делают ставку... — она скомкала салфетку. — Поэтому я голосовать, скорее всего, не пойду. — Я бы из вредности за этого второго и проголосовала бы, — Рита тяжело вздохнула. — Где справедливость, до совершеннолетия всего две недели... Белла только слабо улыбнулась: ей совсем недавно исполнилось семнадцать, но большого счастья от этого она не испытывала. Колдовала она всё равно тогда, когда ей того хотелось; возможность голосовать и самостоятельно распоряжаться своими счетами в Гринготтсе тоже не вызывала особого трепета. Она украдкой посмотрела на профессора Дамблдора, который опустился на своё место и что-то сказал профессору Макгонагалл, не выглядевшей особенно довольной происходящим. После ужина все обсуждали только политику. Тоскливо оглядев переполненную гостиную и посчитав оставшееся время до встречи с Родольфусом, Белла ускользнула в спальню, где вдруг обнаружила свою сову, которая отчаянно стучалась в окно. Она торопливо впустила её внутрь и мигом отвязала письмо; надежды на то, что то мог быть Родольфус, тут же пошли прахом, когда она увидела фамильную печать на конверте. На обратной стороне стройным почерком было выведено имя её тёти; Белла вскрыла конверт, и ей на колени упал один-единственный снимок, который она не без интереса принялась рассматривать. На первом плане она увидела широко улыбающуюся Вальбургу, которая посылала на камеру воздушный поцелуй; чья-то рука за объективом — по перстню Белла поняла, что это её отец, — пыталась отобрать у неё бокал шампанского. На заднем плане без труда узнавался интерьер гостиной дома на площади Гриммо. Там же, лениво развалившись в кресле, курил Орион: он полулежал, запрокинув голову вверх, и выпускал в воздух идеально ровные колечки. Камера даже успела схватить Сириуса, стремительно несущегося вон из гостиной следом за весело хохочущим Регулусом, и сидящего спиной Альфарда, который подливал вина в бокал Лукреции. На обороте почерком Вальбурги было выведено: «Моя дорогая, мы все искренне поздравляем тебя с этим чудесным двойным праздником». Белла криво улыбнулась; на душе почему-то стало тепло. Ей легко представились и шалости Сириуса, пытающегося утащить из-за стола сладости, и стычки Ориона и Лукреции, которые теперь, вдали от дома, не казались ей такими уж и ужасными. Она бережно поставила снимок на тумбочку и поднялась с кровати, чтобы подойти к зеркалу и придирчиво рассмотреть своё отражение: она так и не решила, что будет делать с волосами и макияжем. За этим трудным решением её и застала Долорес, выглядевшая несколько подавленной после занятий по трансгрессии. Она со стоном упала на кровать, скрывшись за пологом, повозилась в кровати, натягивая одеяло до самого подбородка, и только потом подняла глаза на Беллу. — Ты уже поговорила с ребятами? — спросила она тоном старшей сестры. Белла закатила глаза. — Да, Людо и Корбан будут поблизости. Рита тоже обещала привести Феба, так что... — Не говори мне, что беспокоиться не о чём, — Долорес хмыкнула себе под нос. — И не перестарайся, ты не на званый ужин идёшь. Если придётся удирать, каблукам ты спасибо не скажешь. Белла почти обиделась, не понимая, почему она уже заранее сгущает краски вокруг столь долгожданного свидания, но заставила себя выдохнуть и просто заколола волосы повыше. В словах Долорес был смысл, но она восприняла их несколько иначе: ей не хотелось, чтобы Родольфус думал, что она потратила столько усилий и времени ради него. — А это что? — Долорес взяла в руки фотографию, которую прислала Белле Вальбурга, и слабо улыбнулась. — Как это мило. Что именно они празднуют? — Явно не четырнадцатое февраля, — Белла небрежно повела плечом. — Иначе дяди бы на этом снимке не было. Она наткнулась на удивлённый взгляд Долорес, но не стала ничего пояснять, махнув рукой: в их семье всё было слишком сложно, чтобы объяснить в двух словах. — Малфой говорит, что в Министерстве уже назначили дату следующих выборов, — сообщила Долорес. — Ровно через две недели. Рита очень огорчилась — это будет за день до её дня рождения. — Посмотрим, как долго она продержится… Очень может быть, что Рите недолго придётся огорчаться. Вальбурга говорит, что Дженкинс не хватает одного важного качества для того, чтобы стать успешным министром магии. — И какого же? Белла криво улыбнулась своему отражению и отложила в сторону тюбик с помадой. — Здравого смысла.

***

Родольфус уже ждал её недалеко от избушки лесничего; в руках у него белел букет гиацинтов. Белла застыла всего на мгновение, пользуясь тем, что он смотрел в другую сторону, расправила плечи и позволила себе улыбнуться. — Точно вовремя, — сообщил ей Родольфус перед тем, как поцеловать ей руку и протянуть букет. Она не отказала себе в удовольствии вдохнуть в себя аромат цветов — так у неё была возможность скрыть глупую радость, промелькнувшую у неё на лице. — Я опасался, что вы можете не прийти, мисс Блэк. И если у вас до сих пор остались какие-то сомнения: я сказал о сегодняшней нашей встрече вашей тёте, а рисковать её неудовольствием в свой адрес я не стану. — Это меня успокаивает, — пробормотала Белла, надеясь, что Родольфус не узнает о том, что ради неё в Запретном Лесу собралась едва ли не половина слизеринцев с шестого курса. Всё ещё встревоженная мрачными репликами Долорес, она могла утешать себя тем, что надела мантию с широкими карманами — вытащить палочку было проще простого. — Чудесный день, — после некоторого молчания сказал Родольфус. Белла, занятая тем, что тревожно оглядывалась по сторонам сгустившегося вокруг них леса, только пожала плечами. — Моя сестра считает, что к середине марта в мире на одного грязнокровку станет меньше. Разве это не хорошо? Блеск в его глазах Белле не понравился, но она просто кивнула. — Меня мало интересует политика. — Что весьма досадно, от неё напрямую зависит качество нашей жизни, — отозвался Родольфус, глядя куда-то в сторону. — Разве можно доверить такие важные вещи грязнокровкам? — Вальбурга говорит, что замена грязнокровки на магглолюбку не имеет никакого смысла, — Белла позволила себе сыронизировать, но его это нисколько не смутило. — Не всё сразу. Главное, что мы движемся в верном направлении. Белла подумала, что Вальбурга в ответ на это непременно бы рассмеялась. «Посмотрим, что ты скажешь, когда она примет закон, призывающий нас сношаться с магглами», — отчётливо прозвучал в её голове голос тёти, но самой Белле это было абсолютно безразлично. А потому она просто промолчала и вгляделась в очертания луны, с трудом проглядывающей сквозь ветви деревьев. — Куда мы идём? — спросила она. Родольфус ей улыбнулся. — Имейте терпение. Вам понравится. Казалось, он внимательно высматривал что-то в темноте, в то время как Хогвартс всё больше и больше удалялся от них. Белла свободной рукой нашарила в кармане пачку сигарет и со вздохом закурила, не беспокоясь, что из-за запаха или огонька их может обнаружить кто-нибудь, на кого она хотела бы наткнуться в последнюю очередь. — Сегодня полнолуние, — заметила Белла и усмехнулась. — Надеюсь, мы не рыщем в поисках оборотней. — В Запретном Лесу нет никаких оборотней, — тут же ответил Родольфус, чуть сжав её ладонь в своей руке. — Всего лишь волчата, появившиеся от спаривания двух оборотней при полной луне. — Откуда-то же они взялись? — Белла выгнула бровь. Он рассмеялся. — Дамблдор выпустил их в лес несколько лет назад, мисс Блэк. В любом случае, со мной вам бояться нечего. С оборотнями я точно управлюсь. Белла с некоторым недоверием прищурилась, но абсолютно беспечное настроение Родольфуса оказалось заразным. Какое-то время спустя он показал ей на голые кусты, на ветках которых запуталось что-то похожее на паутинку, мерцающее мягким золотистым свечением. — Волос единорога, — сказал он. — Жеребёнка, если быть точнее. С этими словами он бережно снял с куста волос и протянул Белле. Она с любопытством осмотрела его. — Для палочек не подойдёт, конечно, но его всё равно можно продать за неплохую цену, — Родольфус улыбнулся. — Или оставить себе на память, чудесная вещица. — Так это единорогов мы ищем? — осведомилась Белла, спрятав волос в кармане. — Слишком банально, мисс Блэк. Уверен, на уроке по уходу за магическими существами вы уже с ними познакомились… Да и, в конце концов, у вашей тёти Лукреции в конюшнях можно встретить и не таких лошадей. В этом он был прав: Лукреция была без ума от верховой езды. В первый и в последний раз Белла была у неё в конюшне, когда ей было двенадцать лет, и она наотрез отказалась оседлать огромного абраксанского коня. Венцом коллекции тёти были серебристый единорог, позволивший погладить себя, и пара фестралов, в существование которых Белла не верила до тех пор, пока не увидела, как в пустом стойле сено принялось есть себя само. Потом отец со смехом рассказал ей, что Лукреции потребовалось несколько месяцев, чтобы уговорить лесничего, Хагрида, продать ей пару таких лошадей, и удалось ей это только после вмешательства Дамблдора, запросившего за них запредельную сумму. — И хорошо, я не в восторге от лоша... Белла не договорила: Родольфус вдруг толкнул её, прижав к огромному дереву и закрыв ей рот рукой; от страха мысли разлетелись в разные стороны. Она уже почти собралась укусить его за ладонь и начать защищаться, когда он отпустил её, прижал указательный палец к губам и взмахнул палочкой, чтобы наложить на них чары невидимости. — Посмотрите туда, — сдавленным шёпотом велел он, аккуратно развернув лицом к освещённой луной полянке, на которую Белла не сразу обратила своё внимание: та скрывалась за ветвями низко склонившегося дерева. Сначала она не заметила ничего необычного и уже почти собралась возмутиться, но потом её взгляд привлекло маленькое серебристое существо, неуверенно ступавшее по мёрзлой земле. — Что это? — Белла прищурилась и заметила, что из чащи на полянку вышли ещё три таких же несуразных зверька. У них были огромные выпуклые глаза. — Лунные тельцы. Вы когда-нибудь видели, как они танцуют при полной луне? Она почти увидела, как он просиял улыбкой, говоря эти слова, но из-за чар не могла разглядеть даже собственных рук. Родольфус стоял где-то совсем рядом, и от этого осознания Белла почувствовала себя ещё счастливее, чем тогда, когда она получила его приглашение прошлым вечером. «Как романтично», — пронеслось у неё в голове. Все страхи развеялись так же быстро, как и появились. Помощь Корбана и Людо той ночью ей совсем не понадобилась.

***

На следующий день Белла всё ещё витала в облаках, не отвечая на расспросы Риты и Долорес. Они втроём вместе с Корбаном сидели в пустом кабинете, лениво переговариваясь о событиях прошлой ночи. — И в итоге мы с Фебом потерялись посреди Запретного Леса, — закончила Рита, недовольно потерев руку — во время прогулки она случайно дотронулась до какого-то ядовитого куста и не решилась сходить к мадам Помфри, чтобы учителя не узнали о её ночном приключении. Теперь ей приходилось натягивать рукав до самых пальцев, чтобы никто не заметил множество мелких зудящих прыщиков на её ладони. — И как вы выбрались? — полюбопытствовал Корбан. Довольным он не выглядел: Ладонна в последнюю минуту предпочла ему какого-то семикурсника, и всю ночь он провёл в компании Игоря, Торфинна и Уолдена. — Наткнулись на Людо, — Рита хихикнула. — Правда, потом выяснилось, что он тоже потерялся, но втроём мы нашли дорогу к замку. Вернулись засветло, зато допили весь огневиски — замерзать не пришлось. — А потом она спьяну перепутала кровати и упала прямо на меня, — вставила Долорес. Рита громко расхохоталась. — И как прошла твоя невероятно романтичная ночь наедине с домашним заданием профессора Макгонагалл? Долорес показала ей не самый приличный жест и лениво махнула палочкой, получив всё то же слабое серебристое облачко, от вида которого она была совсем не в восторге. Белла, уже сгоравшая от нетерпения попробовать тоже, с трудом заставила себя не улыбаться подобно последней дуре. — Очень продуктивно, Рита, чего не скажешь о… Корбан уж совсем мрачно хмыкнул и упал на спину, растянувшись на полу. Выглядел он хуже всех: в гостиной Слизерина устроили вечеринку для одиночек, на которой старшекурсники перебрали алкоголя. Пьяный Игорь под утро попытался поймать Беллу по пути в спальни для девочек, но она отпихнула его в сторону, не пожелав разговаривать. На завтраке и на обеде следующего дня он не появился. — Поменьше разговоров о трансфигурации, у меня до сих пор болит голова, — пожаловался Корбан, закрывая глаза. — И уши чешутся. Мне кажется, я умираю. Профессор Макгонагалл заставила их отработать заклинание, способное модифицировать уши, — после этого Белла и сама чувствовала себя вымотанной. С заданием никто не справился, и домашнего задания у них теперь было в два раза больше обычного. — Не представляю, сколько ты должен был выпить, что тебе не помогло даже зелье, — Рита задумчиво взмахнула палочкой и издала разочарованный стон, когда ничего не произошло. — И всё равно эти занятия пошли нам на пользу, — оптимистично заявила Белла. Рита недоверчиво хмыкнула. — В конце концов, благодаря первому уроку по Патронусам мы заработали двадцать дополнительных очков для Слизерина! В этом году кубок у нас в кармане. — Я бы раньше времени не радовался, — пробурчал Корбан, не утруждаясь поднять голову. — Рейвенкловцы нам в затылок дышат. У нас ещё скоро матч с ними… Хотя их капитан такой дурень, что вы их запросто разнесёте. Осталось только обыграть Хаффлпафф и понадеяться, что Гриффиндор продует Рейвенкло. — Не так уж и сложно, — подвела итог Белла. Рита внимательно посмотрела на неё. — Может, ты уже скажешь, чем вы там с мистером Лестрейнджем занимались? Корбан издал какой-то странный звук, напоминающий не то смешок, не то кашель; Долорес бросила на него неодобрительный взгляд и уткнулась обратно в книгу, хотя Белла видела, что она не читает и внимательно слушает каждое их слово. — Он показал мне пляску лунных тельцов, — скромно ответила Белла, позволив себе слегка улыбнуться. Корбан приподнялся на локтях. — Это какая-то метафора или… Белла покачала головой и хихикнула. Картина вчерашней ночи всё ещё стояла у неё перед глазами, а потому ей даже не пришлось тратить дополнительное время на то, чтобы сосредоточиться. Вместо ответа она просто аккуратно взмахнула палочкой, точно зная, что в этот раз всё обязательно получится. — Экспекто Патронум! Изящная серебристая волчица выскользнула из её палочки и описала круг над потолком кабинета. Повисла долгая тишина, и Белле показалось, что она может слышать стук собственного сердца; однокурсники уставились на неё с нескрываемым изумлением в глазах. Рита даже негромко ахнула. — Он меня поцеловал, — негромко пояснила Белла и улыбнулась.