Выпускники Слизерина

В день выборов Хогвартс заполонили вездесущие работники Министерства, снующие повсюду и суетящиеся по любому поводу. Вся эта суматоха легко передалась и студентам: старшекурсники уже за завтраком во весь голос обсуждали кандидатов, тогда как те, кому было меньше семнадцати, просто завистливо вздыхали. Долорес до дня рождения было ещё далеко — она не могла даже сдать экзамен по трансгрессии, который, казалось бы, был уже на носу. Вместо того, чтобы присоединиться к громким разговорам Ладонны и Яксли, она сидела, укрывшись ото всех остальных за свежим выпуском газеты, и прерывала чтение лишь для того, чтобы отправить в рот очередную порцию омлета. — Нам так повезло, — сказала Ладонна с неподдельным энтузиазмом. — Наконец-то у нас появится дельный министр магии, знающий, в каком направлении должна развиваться наша страна. — Мне кажется, или ты одна ею так активно восхищаешься? — Белла беззлобно рассмеялась, но Ладонна почти всерьёз оскорбилась, передёрнув плечами. — Я считаю, что то, что она делает — это очень важно. — Я проголосую только из-за того, что отец сказал мне сделать это, — Яксли примирительно улыбнулся. — Если сходишь со мной в Хогсмид, то я отдам голос за Дженкинс. Долорес кожей почувствовала, как напряглась сидящая рядом Рита, но не смогла ничем её утешить. Ладонна подмигнула Яксли. — С удовольствием. — Ты уверен, что тебе стоит это делать? — с непонятным напряжением в голосе поинтересовался у Яксли сидевший рядом Игорь. На Беллу он старательно не смотрел; она отвечала взаимностью. Яксли в ответ только неопределённо пожал плечами. — Почему нет? Мне никто не запрещает. Он почему-то потёр пальцами свою левую руку под мантией, как если бы у него внезапно началась невыносимая чесотка. Игорь не ответил, угрюмо опустив взгляд в тарелку, и за столом на какое-то время повисло гнетущее молчание. Долорес от этого стало неуютно, и она вернулась к длинной статье с прогнозами на исход выборов. Впрочем, ничего нового она там прочесть не могла. За их спинами у стен устанавливали зачарованные ящики, в которые старшекурсники должны были опустить бюллетени. Активно подчёркивалось, что магия не позволит выборам пройти нечестным образом: каждому она даст право только на один голос, но никому и в голову не приходило это проверять: Хогвартс с самого утра заполонили мракоборцы. — Ну что, ребята, — раздался над ними жизнерадостный голос миссис Багнолд, — как вы чувствуете себя перед своими самыми первыми выборами? Её руки совершенно беззастенчиво легли на плечо Долорес и сидящего рядом Яксли. К этим маленьким жестам они уже давно привыкли. — Хотите, чтобы мы проголосовали за Дженкинс? — осведомилась Рита до того, как Белла успела заткнуть её взглядом. Миссис Багнолд рассмеялась. — Нет, конечно, — Долорес даже с закрытыми глазами могла себе представить, как её брови в изумлении взлетели вверх. — Весь смысл голосования заключается в том, чтобы вы выбирали сердцем и душой. Подвиньтесь-ка. Яксли угодливо отсел в сторону, позволив миссис Багнолд усесться между ним и Долорес. Она тут же налила себе в стакан тыквенный сок. — Мне просто было любопытно, не испытываете ли вы такого же трепета, как и я в своё время, — сказала она, сделав крошечный глоток. Розовая помада осталась на стенках стакана. — Правда, мне довелось это испытать не в семнадцать лет, а в двадцать два, и я голосовала за второй срок министра Тафт. Прекрасная была женщина — жаль, что её аллергию выявили так поздно... Миссис Багнолд опустила взгляд, и Долорес стало ясно, что она знала Вильгельмину Тафт лично. В самый разгар второго срока её доставили в больницу, где она скончалась из-за острой непереносимости алихоции. Какое-то время бытовало мнение, что министра отравили намеренно. — Думаете, её убили? — озвучил мысли Долорес Яксли, вопросительно вскидывая бровь. Миссис Багнолд пожала плечами. — Слухи ходили разные, конечно. Игнатий был способен на многое, но убить мать ради заветного кресла министра магии? Не верю, — она чуть поморщилась. — Белла, будь так добра, передай мне вон тот круассан. Благодарю. Я толком и не завтракала сегодня, в Министерстве полнейший бедлам. Никто не стал спрашивать, почему бы миссис Багнолд не поесть за столом преподавателей: обычно она усаживалась вместе со студентами и завязывала с ними непринуждённую беседу. Чаще всего она появлялась за столом её родного факультета — Рейвенкло, чуть реже — Слизерина. Ещё одной её отличительной чертой было то, что она никогда не называла студентов по фамилиям и легко запоминала все имена. Привыкшие к подчёркнуто официальным обращениям профессоров старшекурсники оценили это по достоинству. — А вы уже проголосовали? — спросила Долорес. Миссис Багнолд с энтузиазмом кивнула. — Одной из первых. Когда работаешь в Министерстве, к этому привыкаешь: пусть это и не совсем законно, но выборы обязательны для всех сотрудников, и за этим тщательно следят. А у вас всё начнётся как раз… — она посмотрела на свои крошечные наручные часы, — через пять минут. Кому тут уже есть семнадцать? — несколько рук неуверенно взметнулось вверх. — О, замечательно. Она подтянула к себе тарелку с едой. Яксли подложил ей пару бутербродов под пристальным взглядом Риты. — Знаете, что я думаю? — спросила миссис Багнолд после мгновения молчания. — Вам неплохо будет отметить результаты выборов этим вечером. Яксли и Игорь обменялись мрачными взглядами: им до этого тоже приходила в голову эта мысль, — как будто им вообще нужен был повод, чтобы выпить, — но протащить бутылки с алкоголем под боком у мракоборцев они не решились. Миссис Багнолд им подмигнула. — У коридора, ведущего прямиком в «Сладкое королевство», сегодня не пройдёт ни один мракоборец.

***

Долорес ускользнула из Большого Зала сразу после того, как там официально объявили начало выборов: Рита осталась там, чтобы посмотреть на процесс, а Белла всё же решила отдать свой голос за соперника Дженкинс. Она же не горела желанием наблюдать за всем этим и, ко всему прочему, собиралась зайти к профессору Макгонагалл, которая попросила её помочь с проверкой домашнего задания у второкурсников. Такие просьбы в последнее время происходили на удивление часто: Долорес уже почти привыкла к кабинету профессора Макгногалл, в котором они вдвоём в полной тишине скрипели пером по пергаменту. Каждый раз Слизерин неизменно получал двадцать дополнительных очков. — Доброе утро, профессор, — поздоровалась Долорес, заглянув в кабинет. Профессор Макгонагалл ей кивнула, ненадолго оторвавшись от бумаг на столе. — Ваша стопка, — она указала на первую парту в первом ряду. — Вы довольно рано, уже успели проголосовать? — Мне ещё нет семнадцати. Профессор Макгонагалл вскинула на неё внимательный взгляд. Долорес опустилась за парту, вытащив перо и чернильницу. — Ну да, разумеется, — сухо сказала она. — А вы собираетесь голосовать? Повисла неловкая пауза, за время которой Долорес уже успела пожалеть о своём вопросе и уткнуться носом в первую попавшуюся работу. Проверять там, как назло, было нечего: какой-то второкурсник решил сдать чистый лист пергамента, написав только своё имя в углу. — Чуть позже, возможно, — наконец ответила профессор Макгонагалл таким тоном, будто одна только мысль о выборах вызывала у неё глубокое отвращение. — Это долг каждого британского волшебника, не так ли, мисс Амбридж? Будь это любой другой преподаватель, Долорес бы обязательно спросила, за кого она собирается голосовать. Один только вид профессора Макгонагалл ставил крест на всех дальнейших дискуссиях. Какое-то время они молчали. Долорес старательно расшифровывала записи второкурсников, почти водя носом по пергаменту, и с удивлением понимала, что многая часть материала успела забыться. Она даже достала для себя чистый кусок пергамента, на котором помечала темы, обязательные для повторения. Внимательный взгляд профессора Макгонагалл явно обозначал её одобрение. — У вас есть вопросы, мисс Амбридж? — спросила она. Долорес задумалась. Конкретных вопросов не было: имелось скорее разочарование из-за того, что такой лёгкий материал сумел выветриться у неё из головы. — Наверное, я лучше оставлю последнее задание вам на проверку, — сказала Долорес после недолгого молчания. — Я не уверена, что хорошо помню эту тему. Профессор Макгонагалл кивнула, ничего не сказав. Долорес подавила вздох и принялась за следующую работу. — Вы ведь посещали встречу с министерскими работниками? — поинтересовалась профессор Макгонагалл после некоторого молчания. — Извлекли для себя нечто полезное? — Миссис Дженкинс сказала мне, что в Министерстве на лето принимают стажёров, — несмело ответила Долорес, невольно закусив губу. — Я подумала, может, получится... — Получится, — перебила её профессор Макгонагалл с неожиданной уверенностью. Долорес в изумлении вскинула на неё взгляд. — Когда Министерство рассматривает заявки, оно в первую очередь смотрит на оценки, которые у вас в полном порядке. После этого вам нужно будет пройти собеседование, но, если учесть то, как вам благоволит миссис Багнолд, проблем это не составит, мисс Амбридж. Долорес показалось, что в голосе профессора проскользнула добродушная ирония, но всё равно чуть не покраснела. — Я так не думаю, — тихо сказала она. Миссис Багнолд? Она обращала больше внимания на Яксли, и удивляться этому не приходилось. Когда ему нужно было, Яксли мог покорить кого угодно. Профессор Макгонагалл вскинула бровь. — Нет? Даже если так, собеседование для вас не помеха. Вам не хватает уверенности в себе. Долорес про себя думала, что стажировка в Министерстве для неё — не столько хороший шанс показать себя, сколько возможность заработать немного денег и больше не унижаться ни перед Ритой, ни перед Беллой. Студентам по её меркам платили очень неплохо. — Рекомендательное письмо я вам предоставлю, — вдруг добавила профессор Макгонагалл. — Как и, думаю, с удовольствием поступит профессор Слагхорн. — Спасибо, — прошептала Долорес, ощутив, как её сердце учащённо забилось в груди. Когда она сумела заставить себя поднять глаза, она поняла, что профессор Макгонагалл ей тепло улыбается.

***

Ближе к полуночи в гостиной громыхала музыка: результаты огласили после девяти часов вечера, и теперь у каждого был свой повод выпить. Ладонна веселилась больше всех, проливая шампанское мимо фужера и беспрестанно смеясь на плече у покрасневшего от удовольствия Яксли; Белла равнодушно цедила вино, расположившись в кресле на дальнем углу, и сосредоточенно читала присланное ей из дома длинное письмо; семикурсник Селвин, на которого Долорес пыталась не смотреть, громко разглагольствовал о том, что им надо выпить за то, чтобы Дженкинс поскорее убралась с кресла министра магии. Долорес и Рита полулежали на диване, время от времени перебрасываясь ленивыми репликами. — Они ведь наложили заглушающие чары? — поинтересовалась Долорес, левитировав пустой стакан обратно на стол. Рита промычала нечто утвердительное, стискивая в пальцах бутылку вина и не отводя взгляда от флиртующих Ладонны и Яксли. — Да брось, Рита, чем он так тебя зацепил? — Не знаю? — вяло огрызнулась она. — Я бы посмотрела на тебя на моём месте. Долорес в ответ примирительно подсунула ей под нос тарелку с сырными закусками и приподнялась, чтобы достать себе ещё порцию шампанского. После трансфигурации ей хотелось немного расслабиться и суметь заснуть — в голове до сих пор навязчиво крутились теоремы и законы, не давая ей отдохнуть. А слова профессора Макгонагалл так и вовсе прочно засели в мыслях. Ладонна рассеянно налила ей ещё, немного промахнувшись Долорес на пальцы. Пьяна она не была: скорее пребывала в состоянии радостного возбуждения, от которого её зелёные глаза, казалось, так и сияли в полутьме. — Прости, — пробормотала она и хихикнула, прикрыв пальцами губы. А потом она повернулась к Яксли и потащила его танцевать в центр гостиной. Когда Долорес вернулась к дивану, дверь, ведущая в гостиную, неожиданно открылась. Поначалу никто не обратил на это внимания, — в коридор довольно часто выбегали счастливо смеющиеся парочки — но потом Рита повернула голову и чуть не подавилась вином, которое как раз начала пить прямо из горла. Долорес обернулась через плечо. На пороге гостиной стояли два человека: заметно смущённый профессор Слагхорн и ухватившаяся за его руку миссис Багнолд, на лице которой блуждала весёлая улыбка. Музыка не замолкла, но все в помещении как будто застыли в ужасе, уставившись на непрошеных гостей. Долорес негромко ахнула, едва не пролив на себя всё шампанское. — Я же говорила, что у них здесь весело, — услышали они голос миссис Багнолд сквозь громыхающую музыку. — Зачем нам скучать вдвоём? Когда кто-то попытался попятиться в сторону спален, профессор Слагхорн наконец отмер и торопливо достал из-за пазухи две бутылки отменной медовухи. Тишина в комнате стала ещё напряженнее. — Да как будто я не знал о ваших вечеринках, — проворчал профессор Слагхорн. Миссис Багнолд рассмеялась. — Мы вас не потесним, а праздник у всех общий, не правда ли? Миссис Багнолд, явно стремясь разрядить обстановку, первая прошла внутрь гостиной и плюхнулась рядом с Долорес и Ритой, на ходу не переставая искать сигареты у себя в кармане. Пачка оказалась маггловской. Перед тем, как закурить, она предложила сигарету Долорес и Рите. — Нет, спасибо, — пробормотала Долорес, а Рита неуверенно взяла одну сигарету. Миссис Багнолд помогла ей прикурить; в это время профессор Слагхорн уже посмеивался, подливая нескольким отважным слизеринцам свою медовуху. Студенты с некоторой опаской вернулись к своим делам, хоть и в воздухе повисло заметное напряжение. — Не думала, что вы все так перепугаетесь, — сказала миссис Багнолд, беззаботно стряхивая пепел прямо на пол. Рита закашлялась. — Ой, так ты не умеешь курить? Рита отрицательно замотала головой, пытаясь откашляться; Долорес, чтобы не смотреть на это, отважилась отпить из своего бокала с шампанским. Миссис Багнолд хмыкнула и сделала глубокую затяжку. — Ну тогда всё впереди. Долорес, явно не зная, что делать, почти предложила миссис Багнолд шампанского, когда та достала собственную фляжку и сделала оттуда большой глоток. Видно было, что она, как и раскрасневшийся профессор Слагхорн, была уже изрядно пьяна. — Я хотела спросить… — сказала миссис Багнолд, щёлкнув пальцами. — Долорес, почему ты не записалась на сдачу экзамена по трансгрессии? Ты ведь делаешь такие успехи. — Я… — Долорес замялась, не зная, стоит ли ей говорить, что ей нет семнадцати, когда в её руках предательски плещется игристое шампанское. К счастью, на мгновение их отвлёк профессор Слагхорн, под общие аплодисменты начавший отплясывать в центре гостиной. Напряжение медленно, но верно сходило на нет. — Нет семнадцати, ладно, я поняла, — миссис Багнолд рассмеялась и отсалютовала ей фляжкой. — Так и подумала, когда ты удрала из Большого Зала. Почему вы вообще тут сидите? А как же танцы? Какой сегодня замечательный день! Миссис Багнолд ловко сунула фляжку обратно в карман мантии и вскочила на ноги; Долорес вовремя успела убрать руки, но Рите повезло меньше: её выволокли на импровизированный танцпол. — Но я не хочу… — конец фразы потонул в общем гуле. Миссис Багнолд цепко схватила Риту за запястье и начала танцевать в толпе других слизеринцев, тут же расступившихся, чтобы освободить им место. Недокуренные сигареты просто полетели на пол; Долорес пришлось наступить на них, чтобы они не подожгли ковёр. — Странно, что она сейчас не в Министерстве празднует, — сказала Долорес, заметив, что к ней подсела Белла. Та пожала плечами. — Завтра рабочий день, официально победу Дженкинс отпразднуют только в пятницу. Дай-ка мне это вино, — Белла сцапала бутылку Риты. — Не понимаю, почему все так разволновались, на своих вечеринках Слагхорн наливает всем старшекурсникам. — Ну, с ним все привыкли пить культурно, а не… — Долорес неопределённо махнула рукой, показывая на разгромленную гостиную. — Видимо, миссис Багнолд так хотелось выпить сегодня, что она подкинула идею Яксли и Игорю. Белла промычала что-то неразборчивое, не отнимая губ от горлышка бутылки. Тем временем Рита под строгим контролем миссис Багнолд уже танцевала сама, заметно развеселившись с тех пор, как она утром услышала заигрывания Яксли с Ладонной. — Она мне нравится, — заключила Белла, небрежно вытирая рот рукой. — Да она в принципе всем нравится. Кто ещё может так беспардонно вломиться на вечеринку к несовершеннолетним и начать танцевать с нами наравне? Она улыбнулась, но Долорес заметила, что Белла выискивает взглядом кого-то — нет, не кого-то, а Андромеду — в толпе. Но её сестры сегодня не было в гостиной Слизерина: она уже давно проводила дни у хаффлпаффцев. С того злополучного дня, о событиях которого Долорес знала со слов Риты, Андромеда и Белла не разговаривали и старались не пересекаться друг с другом в коридорах. — Кто тебе писал? — спросила Долорес. — Вальбурга, конечно, — Белла похлопала себя по карману, в котором лежало письмо. — Рассказывает о каком-то празднике в конце марта, на котором я просто обязана быть. — Семейный? — уточнила Долорес, решив, что именно поэтому Белла вспомнила об Андромеде, но она покачала головой. — Да нет, так… Рядом с ними приземлилась запыхавшаяся миссис Багнолд, позволив Белле не отвечать на вопрос. Её глаза блестели; она нетерпеливо развязала платочек на шее и попыталась остудить горящие щёки взмахом руки. — Какая у вас тут музыка, — восхитилась она и без сил откинулась на спинку дивана. Белла беззастенчиво закурила, выпустив изо рта идеально ровное колечко дыма. — Кто-нибудь хочет огневиски Огдена? Фляжка каким-то неведомым для Долорес образом оказалась у неё в руках. Пришлось сделать глоток: жидкость обожгла горло, заставив закашляться. Белла захихикала и отобрала у неё фляжку. — Вы ведь проголосовали за Дженкинс? — вдруг спросила она у миссис Багнолд. Та широко улыбнулась. — Конечно... — ответила миссис Багнолд и сунула в зубы очередную сигарету, — конечно, нет, моя дорогая. Но это большой секрет. Она легкомысленно засмеялась под одобрительным взглядом Беллы.