Выпускники Слизерина

Каникулы медленно подходили к концу, как бы Рите не хотелось бы растянуть их и остаться дома, забыв об уроках и экзаменах. В один из последних дней, когда на улице светило едва ли не по-летнему тёплое солнце, она сидела с мамой на кухне и пила чай. Из открытых окон лились мелодичные песни птиц. Ничего не предвещало беды. — Ты совсем мало говоришь, — после некоторого молчания сказала Талия. — Что-то случилось? — Я не выспалась, — Рита выдавила улыбку и отправила в рот конфету. Если шоколад и помогал от нападений дементоров, то в её случае ничего не спасало. — Нет, я про этот учебный год в целом. Ты будто... закрылась. Рита промолчала, стиснув в пальцах хрупкую чашку, и на мгновение испугалась того, что она разлетится на кусочки. Этого не случилось, но пристальный взгляд матери не облегчил ситуацию. Что она могла ей сказать? Что нечто ужасное творится с ней самой и с её однокурсниками, выросшими так стремительно именно за лето перед шестым курсом? Перед глазами Риты до сих пор стояла ужасная чёрная татуировка, выжженная на руке Игоря и не сулившая ему ничего хорошего. А Араминта Мелифлуа? А Корбан Яксли, смотрящий куда угодно, но не на неё, Риту? Причин переживать было слишком много. Рита же слишком не привыкла к жизненным сложностям — её бы устроил один только страх перед экзаменами. — Кто такой Тёмный Лорд? — наконец спросила она, выбрав меньшее из зол. И тут же, заметив пробежавшую по лицу матери тень, поняла, что лучше бы ей было отговориться беседами о неразделенной любви. — Ну конечно, — пробормотала Талия. — Ничего удивительного, что ты спросила. Тучи сгущаются, не правда ли? Её тон не понравился Рите. Перед глазами ещё стоял Игорь, в глазах которого плескалась одержимость. Тучи действительно сгущались, грозясь вот-вот обрушиться им на головы проливным дождём. — Этот волшебник... Понимаешь ли, этот волшебник заработал себе крайне специфическую репутацию в определённых кругах. Семьи, относящиеся к числу священных двадцати восьми, наслышаны о нём больше всего — уверена, Белла Блэк бы поведала тебе много занятных историй. Её тётя вошла в число самых первых последователей Тёмного Лорда, если можно так выразиться. — Вальбурга? Талия покачала головой. С её губ сорвался невесёлый смешок. — У Вальбурги есть своя голова на плечах. Речь идёт о Лукреции Пруэтт. В школьные годы она была влюблена в Тёмного Лорда, которого тогда все называли Томом Риддлом, как кошка. Я знаю всё это, потому что была всего на три года младше и тоже училась на Слизерине, — она хмыкнула. — Вся эта компания старшекурсников... Все Лестрейнджи, включая Рогану, — она моего возраста, но очень скоро примкнула к братьям. Супруги Розье... Их было достаточно, и все они крутились вокруг Тёмного Лорда: как один талантливые, амбициозные. Конечно, если сейчас Дженкинс распорядится выявить всех его последователей, люди промолчат, но на деле в этом нет никакого секрета. Любой, учившийся в Хогвартсе в тот период, без труда вспомнит их имена. Да и как иначе? Слизеринцев, оставшихся в стороне, можно пересчитать по пальцам. Не знаю, в какой момент почтение к этой компании сменилось благоговейным ужасом... Может быть, после смерти магглорождённой в туалете: слухи ходили разные, но никто ничего не мог доказать. Когда Тёмный Лорд выпустился, школа будто бы выдохнула от облегчения, и о нём не было слышно очень долгие годы. Вскоре выяснилось, что он уехал путешествовать, и мрачные слухи поползли издалека. Самым ужасным было то, что, по словам очевидцев, он совсем потерял человеческий облик. Как думаешь, это правда? — Рита ничего не ответила, и Талия вздохнула. — Более чем уверена, что да. Долгие годы он наращивал силы, принося мрачные вести из-за океана, а теперь... Что ж, теперь он вернулся в Британию. И наш магглорождённый министр магии медленно умирает от смертельного яда. — Он преследует ту же цель, что и чистокровные волшебники? Отстранить от дел магглорождённых? — спросила Рита и услышала в ответ невесёлый смех. — Ничего подобного. Тёмный Лорд считает, что он является единственным наследником Салазара Слизерина, и его цель — захватить власть и уничтожить как магглов, так и их отпрысков. Рита выронила чайную ложку из пальцев, и та с грохотом упала на пол. Но она не ослышалась: мама именно так и сказала. Захватить власть. Слова прозвучали совершенно неправильно. Разве они не жили в цивилизованном мире? Три кровопролитные войны двадцатого века и без того оставили глубокий след как на магглах, — хоть многие из них и не подозревали о существовании Гриндевальда — так и на волшебниках. — Не стоит переживать, твоя родословная пройдёт проверку на волшебную кровь, — Талия махнула рукой, позволив себе вялую шутку. — Но, на самом деле, это не играет роли. Открытая война крайне маловероятна, да и кому в наше время нравятся такие способы? Я думаю, что однажды мы проснёмся в мире, в котором больше не нужно будет прятаться от магглов, и сами того не заметим. А министром станет Розье, Лестрейндж, Малфой — кто угодно, кому доверится Тёмный Лорд. Вот и все изменения. Рите очень хотелось спросить, что же тогда останется магглорождённым, но поняла, что мама не захочет затрагивать эту тему. Главным для них было то, что им самим ничего не грозило при любом раскладе нависающей угрозы. Талия посмотрела на неё с печальной улыбкой. — Послушай, стычки между чистокровными и магглорождёнными существовали испокон веков. Ты наверняка знаешь, на почве чего разругались Годрик Гриффиндор и Салазар Слизерин. Сколько раз на посту министра магии были ярые магглоненавистники? Но разве мы живём сейчас в мире, в котором царствуют одни только чистокровные волшебники? — Если честно... — начала было Рита, и Талия расхохоталась. — Думаю, ты поняла, о чём я. Да, пожалуй, она поняла. Поколения сменялись, но никто ещё не сумел вычеркнуть из магического мира маглорождённых волшебников. Но, подумала Рита, кто сказал, что так будет и дальше? И, мерзко прошептал тихий голосок в голове, ей ли об этом волноваться? Нет. Кому угодно, но уж точно не ей. Рита уже почти озвучила эти мысли, чтобы успокоить маму, когда в их гостиной раздался оглушительный хлопок. Сначала по полу с грохотом покатился деревянный гребень, и лишь потом — светловолосый мальчишка, которому на вид было не больше тринадцати. Он бухнулся на колени посреди гостиной и дико огляделся по сторонам. Его светлые и чересчур длинные волосы стояли дыбом. — Что... Но Риту опередила её мать, тут же кинувшись помогать мальчику подняться на ноги. Он дрожал. — Мои родители, — прорыдал он, цепляясь за мантию Талии. — Мистер Долохов... Я... Мальчик безутешно разразился слезами и содрогнулся всем телом. До того, как он спрятал лицо в ладонях, Рита узнала его: это был Люциус Малфой, младшекурсник, постоянно хорохорившийся перед глазами друзей. Теперь он меньше всего походил на до смешного самоуверенного мальчишку, которым хотел казаться в школе. От вылизанного до блеска внешнего вида осталась только дорогая мантия, ярко сверкавшая серебряной застёжкой при свете солнца. Рита отчего-то испытала приступ злорадного удовольствия. — Что случилось? — спросила Талия, обняв его. Люциус снова задрожал. — Родители сказали, что мистер Лич у-умер, — пробормотал он, и Рита переглянулась с матерью. — А-а потом п-пришли мракоборцы, и... Они арестовали маму и папу! — Люциус сорвался на крик, как будто только что понял случившееся. — Они сказали, что это мои родители о-отравили мистера Лича... А мистер Долохов сделал мне портал и-и велел сразу вам всё рассказать. Н-никто не должен знать, что он это сделал, п-понимаете? Его светлые глаза с мольбой посмотрели на Талию. Та поджала губы. — Анна, — выплюнула она имя так, будто оно было страшным ругательством. — Так и знала. — Анна Мандель? — уточнила Рита, с трудом осознававшая в происходящее. По её мнению, эта женщина, урождённая Бёрк, в последнюю очередь помчалась бы восстанавливать справедливость в отношении магглорождённого волшебника. Да и кто бы посмел арестовать Абраксаса Малфоя? — Они с Дженкинс нашли общий язык. Талия поспешно схватила деревянный гребень и взмахнула палочкой. Люциус уже перестал плакать, но всё ещё горестно всхлипывал, утирая слёзы рукавом. Его лицо раскраснелось и опухло. — Рита, ты сможешь отправиться вместе с мальчиком к Блэкам? Вероятнее всего, они уже в курсе, но перестраховаться не помешает... Рита в растерянности посмотрела на мать. — А ты? — А мне придётся срочно трансгрессировать в Министерство и попытаться разгрести всю эту кашу. Нельзя допустить, чтобы Малфоев упекли в Азкабан. — Да что проис... — Поторапливайся, прошу тебя. Я уже давно должна была быть в Министерстве.

***

— Назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должна прикончить тебя прямо сейчас! Рита, услышав яростный возглас Вальбурги Блэк ещё до того, как она неуклюже упала на пол и выдохнула от веса рухнувшего на неё сверху Люциуса, сразу поняла, что момент был выбран не самый удачный. Охнув, она первым делом уставилась на худые женские лодыжки в туфлях на высоком каблуке, и только потом вскинула взгляд на их обладательницу, тут же замолчавшую от неожиданности. Миссис Блэк улыбнулась ей как ни в чём не бывало. — Ага, значит, Талия уже в курсе. Хорошо, — протянула она, обернувшись на свою собеседницу, которая совершенно беспечно ковыряла вилкой в тарелке с кусочком пирога и усмехалась. В этой болезненно худой блондинке с ярко-голубыми глазами Рита далеко не сразу признала миссис Мелифлуа — это стало ясно лишь по пронзительному взгляду и колкой, неприятной улыбке. — Девочки сейчас на втором этаже. Хотите к ним присоединиться? Их мягко выдворили за дверь, но Рита, на мгновение задумавшись, решила, что ей лучше будет остаться и подслушать хотя бы обрывки разговора. Любопытство раздирало изнутри. — Иди, — шепнула она Люциусу. Он нахмурился. — Я скоро приду. — Это мои родители! — запротестовал мальчишка и чуть не топнул ногой от досады. Рита, закусив губу, прокляла всё на свете и кивнула, позволив ему тоже встать рядом с дверью и заглянуть в крошечный зазор, через который было видно лишь мирно покачивавшийся мысок туфель миссис Мелифлуа. Миссис Блэк то появлялась в зоне видимости, то исчезала, и полы её мантии яростно развевались, ударяя её по ногам. — Не принимай всё так близко к сердцу, — с издевкой протянула миссис Мелифлуа, явно подражая манере Абраксаса Малфоя. — Почему это вообще должно тебя заботить? Миссис Блэк резко остановилась, заняв собой всё пространство, которое было видно Рите и Люциусу, и вперила руки в бока. Выглядела она страшно недовольной; тонкие губы кривились в раздражённой гримасе. — Мы, чистокровные... — Нет, давай честнее — Орион очень расстроился, — перебила её миссис Мелифлуа и позволила себе снова усмехнуться. — А ты всё носишься с ним как с ребёнком, это смешно, Вэл. — Тебя ни разу не смутило, что Малфои состоят с тобой в ближайшем родстве? — Да мы все родственники друг другу, — хмыкнула она. До Риты донёсся слабый стук вилки о блюдце, и голос её зазвучал чуть невнятно. — Это не значит, что я должна трястись за каждого ублюдка и делать вид, что мне не плевать. И потом, милочка, ты сама знаешь, что ни Анну, ни Дженкинс не остановить, если они что-то задумали. — Да что ты говоришь? — миссис Блэк ткнула пальцем в камин. — Раз их нельзя остановить, тогда почему бы тебе не превратиться в Анну и не велеть мракоборцам отпустить Малфоев? С остальным разберёмся по мере возникновения проблем, раз уж ты не удосужилась предупредить нас о том, какой план вынашивает твоя младшая кузина! Что за безответственность, дементор тебя раздери! Послышался тяжёлый вздох миссис Мелифлуа. Затем она встала, заставив миссис Блэк отступить в сторону, и встряхнула волосами — платина в них тут же растворилась, уступив место ярко-рыжему цвету. На глазах у изумлённых Люциуса и Риты миссис Мелифлуа вдруг стала намного ниже обычного; по взмаху палочки её тёмно-зелёная мантия тут же приняла вид униформы британских мракоборцев. — Глаза, — хмуро напомнила ей миссис Блэк. Миссис Мелифлуа повернула к ней голову — даже в профиль Рита без труда увидела, что теперь её лицо приняло идеально схожие черты Анны Мандель. Когда она моргнула, голубые глаза превратились в холодные серые. — Отлично. В этот момент огонь в камине ярко вспыхнул зелёной вспышкой, и из пламени изящно появилась Лукреция Пруэтт — по обыкновению тонкая и изящная; от перемещения у неё даже не сбилась идеальная причёска. Рита завистливо закусила губу, уставившись на её ярко-алую помаду и аккуратно нарисованные стрелки на веках. — Всем выдохнуть, — сказала Лукреция, вскинув руки вверх и опустив голову в тщетной попытке отдышаться. — Проблема решена. Она жестом потребовала у домовика чаю, не торопясь что-либо объяснять. Миссис Блэк недовольно цокнула языком. — В чём дело? Люциус завозился под дверью, явно жадно глотая каждое их слово. Рите пришлось засадить ему в бок — застукать их не составило бы никакого труда. Мальчик тут же застыл. — Тёмный Лорд возьмёт всю вину на себя, — наконец сказала Лукреция, сделав большой глоток из чашки. — Если всё пройдёт гладко, уже этим вечером по радио проиграют его объявление. Малфоев им придётся отпустить ещё до полуночи, но это их не спасёт. Война начинается, мои дорогие. В гулкой тишине громко расхохоталась миссис Мелифлуа; к ней уже медленно возвращался прежний облик. Она неторопливо пересекла комнату, приблизившись к Лукреции. — Что-что? Томми высунул голову из песка? Лукреция ощерилась. — Не смей так о нём говорить. Рите на крошечное мгновение показалось, что миссис Мелифлуа заметила их, теснящихся у крошечного зазора: она скользнула внимательным взглядом по двери, но почти сразу отвернулась. Выглядело это жутко: один глаз у неё оставался серым, тогда как второй снова окрасился в голубой. Люциус рядом тоже расслабился, почуяв миновавшую угрозу. — И кто же даст ему доступ к местному радио? — вмешалась миссис Блэк. Она в последнюю очередь обращала внимание на то, подслушивают их или нет, и Риту это успокаивало. — Неужели и там кто-то есть? — Не знаю, — Лукреция закатила глаза. — Да и не нашего это ума дело. — Ах, ну да. Пожирателей смерти первым делом учат отключать мозги — иначе никак. Как мы могли забыть? — миссис Мелифлуа хмыкнула и вернулась в кресло, подтянув к себе блюдце с недоеденным тортом. — Ладно, надеюсь, мне сегодня кто-нибудь позволит доесть. Кричер готовит в разы лучше моих домовиков. — А тебе ведь так нужно набить живот, — ощерилась Лукреция. Миссис Мелифлуа смерила её снисходительным взглядом. — Представь себе, да. Вэл подняла меня с постели с воплями и истериками, я едва успела одеться и явиться сюда. Лукреция подставила Кричеру пустую чашку и почти сразу отпила дымящийся чай. Миссис Блэк наконец села, сохраняя убийственно прямую осанку, которая говорила сама за себя: она до сих пор была злее разъяренной мантикоры. — По-моему сейчас четыре часа дня, — заметила Лукреция. — По-моему сегодня воскресенье, — тем же тоном ответила миссис Мелифлуа и проигнорировала обращённые в её сторону мрачные взгляды. Какое-то время Рита слышала только стук вилки о дно тарелки. Она уже почти собралась отойти от двери, но Люциус всё ещё стоял, напряжённо вслушиваясь в тишину. — Какого дементора ты не сказала? — наконец взорвалась миссис Блэк, снова вскочив на ноги. — Как ты могла? — Так ты знала? — Лукреция повернула голову в сторону миссис Мелифлуа. — Вэл? — Всё она знала. Неделю назад Анна пришла к ней и попросила о помощи. Кто бы мог подумать… Девочка из двух древних чистокровных семей взяла и едва не свела на нет все наши старания. Что, её и в самом деле так заботит судьба Лича, Минта? Ах, нет, здесь я сглупила. Анна просто оказалась достаточно внушаемой, чтобы полностью проникнуться твоим воспитанием. Одного я не понимаю: раз ты так ненавидишь Тома, что же ты отказалась им помогать? — Если ты не хочешь, чтобы я связала твой язык, лучше бы тебе сейчас замолчать, — произнесла Араминта до дрожи ровным голосом. Рита всё же отпрянула от двери, чтобы попытаться сделать панический вдох и успокоить сердцебиение. Люциуса она мягко, но настойчиво отвела от двери. Он не стал сопротивляться. Рита жестом показала ему в сторону лестницы, и они вдвоём бесшумно двинулись прочь, надеясь, что доски не заскрипят под подошвой обуви. Лишь после второго лестничного пролёта они смогли выдохнуть спокойно. — Миссис Мелифлуа хотела, чтобы моих родителей отправили в Азкабан? — спросил Люциус, остановившись в коридоре третьего этажа. — Но почему? Голос мальчика предательски дрогнул. Рита тоже остановилась и вздохнула. — Я не знаю, — сказала она и сжала его плечо в беспомощной попытке успокоить.

***

Белла высунулась из окна спальни с зажатой в зубах сигаретой, и комнату тут же заволок густой запах дыма. Рита немного подумала и тоже взяла одну из пачки, неумело прикурив от палочки. Они только успели избавиться от Люциуса и Нарциссы и теперь в тревожном молчании переваривали всё то, что Рите удалось подслушать под дверью гостиной. Мысли Беллы невозможно было прочесть: она бесстрастно взирала на пустынную маггловскую улицу и выпускала изо рта кольца из дыма. Её беспокойство угадывалось лишь в чуть подрагивающих пальцах, норовящих зарыться в спутанные волосы ради иллюзорного ощущения контроля. Рита кусала губы и давилась горькой сигаретой сквозь надсадный кашель. Внизу было тихо: должно быть, ругань прекратилась. До этого они все вчетвером могли слышать приглушённые голоса, яростно перебивавшие друг друга. От этого становилось только тревожнее, но и тишина не давала должного успокоения. — Какая, к дементорам, — не выдержала Рита, стряхнув пепел в открытое окно, — война? Белла помолчала. Её взгляд всё ещё блуждал где-то вдалеке. — Этого следовало ожидать, — пробормотала она наконец. — В последнее время только и было разговоров, что о… — Белла не договорила и махнула рукой. — Как думаешь, каково это? — Ничего хорошего. Точнее Рита сказать не могла. Мама рассказывала ей, что творилось в годы войны с Гриндевальдом. До Хогвартса их довозили в набитом мракоборцами поезде. Все входы и выходы из школы запечатали, а родственники студентов исчезали без следа. Газеты разрывало от количества смертей. А ведь Гриндевальд даже не добрался до Британии. Его тень, угроза, висевшая над всем магическим миром, сводила их с ума издалека. Из относительно безопасной Британии выбирались лишь за тем, чтобы помочь тонущей в крови Европе, и мало кто возвращался назад. Рита знала, что её дедушка погиб в битве с приспешниками Гриндевальда, когда матери было только пятнадцать лет. От него ничего не осталось — ничего, чтобы похоронить в гробу. Могилы у дедушки не было. — Во сколько вечерние новости? — спросила Белла. Рита моргнула, выбираясь из тягостных дум. — В шесть вечера, — она сверилась по часам. — Всего через полчаса. Рита подумала о ничего не подозревающих Долорес и Людо в Хогвартсе. Вряд ли они даже догадаются включить радио — зачем оно надо, когда не ожидаешь, что в одну минуту мир перевернётся с ног на голову? Долорес наверняка узнает об этом только завтра, когда придёт в Большой Зал на обед. Её привычка сидеть до поздней ночи в библиотеке и после спать до полудня не даст узнать обо всём раньше. Отчего-то Рите представился Дамблдор, с траурной миной объявляющий ученикам о начале войны. Картина вызвала у неё нервную улыбку. — Представь, как Дамблдор расстроится, — сказала Рита и захихикала. Голос прозвучал так, будто она находилась на грани истерики, но Белла её поддержала, запрокинув голову вверх. — Всё бы отдала, чтобы увидеть его лицо в этот момент, — она замолчала. — Для нас вряд ли что-то изменится, ведь так? Нам позволят доучиться? — Тебя только это волнует? — Рита снова захихикала. — Нет, ещё то, будет работать «Твилфитт и Таттинг» или нет, — Белла хмыкнула. — Война войной, а новая мантия мне точно пригодится. Рита, покупавшая одежду в магазине мадам Малкин, надула губы и шутливо ткнула её в бок. «Твилфитт и Таттинг» они с мамой посещали только по особым случаям — цены там были чересчур заоблачные. — Найдёшь себе портного во Франции, велика беда, мисс Блэк. Белла выкинула окурок в окно. Рита последовала её примеру — к концу сигареты она почти наловчилась не кашлять при каждой затяжке. Она записала это в число своих маленьких, но сомнительных побед. — Белла! — услышали они голос миссис Блэк. — Рита! Спускайтесь вниз, девочки! Рита и Белла переглянулись. — Кажется, начинается, — протянула Рита и первая соскользнула с подоконника на пол. Белла спрыгнула следом. Миссис Блэк сидела в гостиной одна. В её руках плескалась порция отменного огневиски. Рита невольно подумала, что с такого ракурса неплохо было бы написать картину: тётя Беллы, ещё не до конца оправившаяся от гнева, выглядела фантастически очаровательной и запредельно опасной. На журнальном столике покоились два чистых стакана. — Угощайтесь, — велела миссис Блэк, махнув рукой в сторону открытой бутылки огневиски. — Сегодня нас ждут великие новости. Рита слишком поздно услышала громкий топот ног в коридоре и не успела отойти, когда кто-то маленький со всего маху врезался ей в спину. Она охнула и схватилась за больное место; позади неё раздался оглушительный детский смех. — Сириус! — миссис Блэк нахмурилась. Лохматый мальчишка, не переставая хохотать, вынырнул из-под локтя Беллы и бросился к матери. — Где твои манеры? И всё же миссис Блэк протянула к мальчику руки и усадила его рядом с собой, пригладив топорщащиеся волосы на его затылке. Сириус прижался к ней и обхватил обеими руками за талию в детском неуклюжем объятии. — Поздоровайся с Ритой, дорогой. — Привет, — сказал Сириус и сразу перевёл внимание на Беллу, требовательно протянув к ней растопыренные пальцы. — Сядь рядом! Белла выполнила его пожелание, опустившись на диван, а Рита устроилась в кресле, в котором не так давно восседала миссис Мелифлуа. Удобнее от этого ей не стало, но занять место рядом с Беллой она не решилась: с семьёй Блэков она выглядела бы слишком неправильной и чужой. Миссис Блэк, будто прочитав её мысли, взмахом руки левитировала полный стакан огневиски. Рита поймала его в воздухе и сделала спасительный глоток. — А где ты оставил Регулуса, дорогой? — спросила миссис Блэк у сына. Он скорчил недовольную гримасу. — Он с Цисси и Люцем. А мне с ними скучно. — Многовато у меня дома детей, — с притворным отчаянием заявила миссис Блэк. Глаза у неё искрились уже не от гнева, но от удовольствия. — Белла, летом я заставлю твоего отца приглядывать за Регулусом и Сириусом, посмотрим, как ему это понравится. — Я не хочу к дяде Сигнусу, — отозвался Сириус. Рите показалось, что во взгляде миссис Блэк, направленном на сына, она вот-вот прочитает что-то важное, тщательно сокрытое от чужих глаз, но наваждение исчезло вместе с её непринуждённым смехом. — Он тоже не очень-то хочет тебя видеть, — она ткнула Сириуса кончиком пальца в нос. — Что ты устроил у него дома на рождественских каникулах? Сириус фыркнул и потянул Беллу за юбку. — А вот Белле понравилось! — Так я хотя бы убедилась, что ты не сквиб, — ответила Белла, с трудом сдерживая смех. — Сама ты сквиб. — Сириус разгромил гостиную Сигнуса, — пояснила миссис Блэк, наткнувшись на взгляд Риты. — И всё из-за того, что ему не дали дополнительную порцию мороженого. Едва не спалил шторы и ковры. — А где папа? — снова влез Сириус. Вальбурга вздохнула. — У себя. Не трогай его, пожалуйста, он очень устал. «Потому что мистер Блэк очень расстроился из-за того, что Малфоев арестовали, — с пугающей ясностью подумала Рита. — Кого из них? И почему?» Она стряхнула мысли вместе с новым глотком огневиски. Только бы миссис Блэк не поняла, что они с Люциусом подслушивали под дверью. — А зачем мы здесь? — спросила Белла тоном, в котором не проскользнул даже намёк на то, что они с Ритой могли что-то знать. Миссис Блэк будто только об этом вспомнила, всплеснув руками, и Кричер тут же послушно засеменил к радиоприёмнику, чтобы включить вечерние новости. — Что-то случилось? — Сириус, дорогой, сходи на кухню и поешь там торт, ладно? Кричер приготовит тебе чай, — сказала она и выпустила сына из объятий. Сириуса не надо было просить дважды: он спрыгнул с дивана и умчался из комнаты, не став дожидаться домовика. Миссис Блэк проводила его печальным взглядом. — Вам надо кое-что услышать, девочки. Из радиоприёмника раздалось шипение. Рита поморщилась и сделала ещё один глоток огневиски. — Сегодня, — торжественно объявила Вальбурга, взмахом палочки делая раздражающий звук помех ещё громче, — вы станете свидетелями того, как меняется история всего мира.