Выпускники Слизерина

Со дня официального начала войны прошло около двух недель, но жизнь Долорес мало изменилась с тех пор. Если бы её спросили, что она думает по этому поводу, ответа бы у неё не нашлось. Небеса не обрушились; Хогвартс не закрылся. Больше Долорес ничего не волновало, хотя с началом нового триместра школу наводнили мракоборцы. Выбираться по ночам из спальни оказалось почти невозможно. Она не была уверена, что война в её воображении выглядела именно так. Долорес представляла себе кровь, панику, беспредел, но на деле имелись лишь громкие заголовки газет и многозначительные шепотки однокурсников. Мир условно разделился на две группы: «они» и «мы», но Долорес слабо представляла, кто есть кто и имеется ли в этом хоть какой-то смысл. Отчего-то за профессором Слагхорном закрепился статус «они», хотя несчастный не дал ни малейшего повода усомниться в своей репутации. Снимки Тома Риддла и нескольких других волшебников незаметно перекочевали с первых рядов куда-то к стене. Профессор Макгонагалл хмурилась больше обычного. Она заимела привычку задавать Долорес пространные вопросы, на которые та наловчилась отвечать с осторожностью. Долорес не сказала ни слова о том рождественском разговоре и Дарье Демидовой, беззастенчиво переманивавшей учеников на свою сторону. Имена однокурсников, каждый вечер шушукавшихся в углу гостиной, она тоже не называла. Вероятнее всего, так поступали и все остальные, поскольку за всё время мракоборцы не смогли отловить никого, кто смог бы предоставить им исчерпывающую информацию о враге. Никого — тогда как Слизерин полнился юными волшебниками и волшебницами, знавшими больше властей. Была, в конце концов, Белла, которая стала переписываться с родственниками какими-то особыми чернилами, чтобы никто другой не смог прочитать послание. Долорес часто замечала её сосредоточенно читающей пустой лист пергамента. В банку чернил Белла наливала зелье, одним из ингредиентов которого была кровь. — На всякий случай, — говорила Белла и воровато прятала остатки зелья в чемодан. Официально их не обыскивали, но ходили слухи, что все посылки и письма проходили тщательную проверку. Рита утверждала, что это незаконно, но никто не возражал. Часть тайных ходов из Хогвартса запечатали, но Людо всё равно находил лазейку и покупал желающим необходимые мелочи за небольшую плату. Один раз ему пришлось притащить увесистую коробку с ингредиентами для Ладонны, и он чудом не попался в коридоре после комендантского часа, но остался вполне доволен наградой — благодарной улыбкой и горсткой золотых монет. В Хогсмид их больше не выпускали, но в одно дождливое утро Долорес получила благоухающее письмо, обёрнутое в розовую бумагу, из лап белоснежной совы миссис Багнолд. Птица уронила ещё три конверта: одно — Яксли, второе — за стол Гриффиндора, а третье — Рейвенкло. Долорес с интересом вскрыла письмо. — Да не может быть, — сказал Яксли. Он уже успел прочесть послание. Долорес, пробежавшись глазами по строчкам, молчаливо с ним согласилась. — Дамблдор позволил ей вытащить нас в Хогсмид? «Под мою ответственность», — гласили буквы-завитушки на пергаменте. Долорес такое заявление показалось сомнительным. Вряд ли миссис Багнолд могла единолично обеспечить защиту четырём школьникам, но, с другой стороны, им ничего не грозило. За две недели под удар попали только магглорождённые и их сторонники. — Может быть, с нами отправятся мракоборцы? — предположила Долорес, но она ошиблась. В субботнее утро у выхода из Хогвартса миссис Багнолд ждала их совершенно одна. Она придерживала рукой шляпку с пером, чтобы ту не сорвало пронзительным весенним ветром. Долорес и Яксли невольно переглянулись. С ними на встречу пришли Корнелиус Фадж и Руфус Скримджер: оба несколько угрюмые и настороженные. — Дамблдор позволил нам просто уйти? — спросил Яксли, с недоумением оглядываясь вокруг. Миссис Багнолд улыбнулась. — Он не знает, что никаких мракоборцев с нами я не позвала. Зачем? — она поправила сползшую с локтя перчатку и ухватила Долорес за руку. — В моём доме вы будете в полной безопасности. — Вы живёте в Хогсмиде? — с нескрываемым изумлением спросил Скримджер. Долорес разделила его удивление. Недвижимость в этом районе было просто не достать. Хогсмид считался единственным в Британии местом, свободным от магглов, и цены на дома были совершенно заоблачными — да и немногие волшебники стремились продавать свои жилища. Лучше них считались только древние особняки священных двадцати восьми. — Ага, — миссис Багнолд кивнула, завернув в узкий проулок. — Это удобно. Уж точно удобнее, чем та старая громадина, что досталась мне от родителей. И до «Трёх мётел» недалеко — я частенько пропускаю там чашечку-другую кофе на завтрак. Почему вы такие мрачные? — вопрос прозвучал странно на фоне нескольких объявлений о розыске волшебников, пропавших без вести. Некоторые витрины заколотили досками, и теперь улица выглядела нежилой. — Вы же, в конце концов, сдали экзамен на трансгрессию! Я подумала, что вам будет полезно развеяться и отпраздновать это дело. — Но… — Долорес запнулась. Она ничего не сдавала — от семнадцатого дня рождения её разделяли несколько месяцев. Миссис Багнолд засмеялась. — И ты сдашь, дорогая. Развеяться точно не помешает, да? Долорес в замешательстве остановилась напротив изящного кирпичного домика с крышей, полностью покрытой растительностью. Сквозь зелёные побеги проглядывали яркие цветы. Дом вовсе не выглядел дорогим и утончённым — он скорее казался уютным и простым. — Добро пожаловать, — объявила миссис Багнолд и щелчком пальцев распахнула входную дверь. В нос им ударил лёгкий запах жимолости и клубники. — Мой муж на работе, так что не стесняйтесь. Курить можно на балконе — оттуда открывается чудесный вид! Чувствуя, будто она вот-вот ступит в какой-то неизведанный мир, Долорес вошла внутрь и огляделась по сторонам. Сладкий аромат стал сильнее, но не казался навязчивым; весь дом заливал тёплый солнечный свет. «А за окном дождь», — подумала Долорес и покосилась в просвет между воздушной занавеской и стеной. Она не увидела ничего, кроме солнца, а шустрый домовик уже успел забрать у неё плащ. Миссис Багнолд исчезла в гостиной. Оттуда полилась незнакомая музыка, окончательно погрузившая Долорес в мечтательную атмосферу момента. Даже Яксли, споткнувшийся о подставку для зонтиков, не сумел этому помешать. Долорес в молчаливом восхищении провела пальцами по настенной полке, на которой громоздились причудливые безделушки и фотоснимки. На одном из них миссис Багнолд смеялась в объятиях худощавого мужчины с пронзительными серыми глазами. — Должно быть, мистер Багнолд, — со знанием дела заявил Яксли, заглянув за плечо Долорес. — Ну, скажем так, я красивее. — Осёл, — фыркнула Долорес и отпихнула его в сторону. — Вот уж прямо она позвала нас просто так, — парировал Яксли, убедившись, что ни Скримджер, ни Корнелиус их не подслушивают. Долорес усмехнулась. — Надо ловить шанс. — А я тогда что здесь делаю? — Может, ей и девушки нравятся. Яксли по-дурацки захихикал и увернулся от очередного тычка. Долорес поспешила в гостиную, где застала растерянных однокурсников в компании миссис Багнолд с пыльной бутылкой вина в руках. Вокруг неё порхали пять чистых бокалов. — Я только что говорила вашим друзьям, что в Министерстве уже принимают заявки на стажировки, — сказала она. — И набирают студентов для летней школы мракоборцев. Звучит заманчиво? — миссис Багнолд подмигнула Скримджеру, но он был совершенно серьёзен. — И какие требования? — О, — миссис Багнолд облизнула испачканный каплей вина палец, — ничего ужасного. Справка об отсутствии судимости, выписка с оценками за пятый и шестой курс, пара рекомендательных писем и ещё одна справка о состоянии здоровья. В июне вам пришлют вопросы тестирования, а в июле прошедших этап ждёт собеседование с моей сестрой. Вот и всё. Весь август вас будут тренировать как настоящих мракоборцев! У Долорес от такого списка пошла кругом голова, и она с благодарностью приняла бокал из рук миссис Багнолд. Скримджер, однако, даже не повёл бровью и кивнул. — Скажу по секрету: ты уже прошёл, — добавила миссис Багнолд. — Осталось только принести все документы. Самообладание Скримджера всё-таки дало трещину. Его лицо вытянулось в неверии. — Но миссис Мандель лично отбирает кандидатов... — А ещё прислушивается к мнению своей старшей сестры. Я видела твои оценки, знаю тебя лично и понимаю, что ты бы прекрасно справился сам, Руфус, но моя позиция проста. Юным талантам надо помогать — они, то есть вы, будущее магического мира, так что… не слышу благодарностей, дорогой. Долорес с нарастающим трепетом выслушала сбивчивый ответ Скримджера, выглядевшего так, будто его только что ударили мешком по голове. Она могла его понять: он тоже был полукровкой без крепких связей в магическом мире. Всем на курсе было известно его страстное желание попасть в ряды магической элиты и стать мракоборцем. Миссис Багнолд с улыбкой повернулась к Долорес. — Ну а ты, наверное, уже знаешь, что Талия счастлива будет видеть тебя в своём департаменте? — Долорес чуть не поперхнулась вином. Рита не говорила ей ничего подобного. — Как? Рита ничего тебе не сказала? Ну тогда, думаю, мне представился счастливый шанс проинформировать тебя! Разве сегодня не прекрасный день? — миссис Багнолд всплеснула руками. — Корнелиус, я поболтала по душам с профессором маггловедения… Для чистокровного волшебника у тебя впечатляющие результаты по предмету, не считаешь? Обычно в отдел магических происшествий и катастроф не берут стажёров, но… Она выдержала торжественную паузу, с удовольствием наблюдая за тем, как рот Корнелиуса раскрывается в форме идеальной буквы «о». — Но Минта сказала «да». Ура! — миссис Багнолд щелкнула пальцами и подняла бокал с вином. — Ну что, уже чувствуете себя будущей политической элитой магического мира? — О да, — хмыкнул Яксли. — А я просто красивый. Миссис Багнолд подмигнула ему. — Тебе не нужна моя помощь с такими родителями, милый мальчик, но я лучше буду держать тебя поближе на тот случай, если однажды ты станешь министром магии.

***

За окном всё ещё светило несуществующее солнце, когда щёки Долорес раскраснелись от выпитого вина. Музыка, доносившаяся из граммофона, казалась ей оглушительной: в ней тонул беззаботный смех миссис Багнолд, безуспешно пытавшейся научить Корнелиуса танцевать. Тот отчаянно краснел и наступал ей на ноги. Яксли самодовольно попивал огневиски из хрустального стакана. — Ну что я говорил? — прошептал он на ухо Долорес. Её передёрнуло. — Она меня хочет. — Не будь таким мерзким. Скримджер, к счастью, ушёл на балкон покурить, а потому не услышал реплику Яксли. Долорес подумала и решила составить ему компанию — только бы не находиться в одной комнате с этим напыщенным придурком. Скримджера она обнаружила в плачевном состоянии: он крепко ухватился свободной рукой за перила, а пальцы, державшие сигарету, тряслись. Долорес встала рядом. — Можешь себе поверить? — спросил Скримджер, но смотрел он вдаль. Долорес покачала головой. — Взяла и играючи раздала запоздавшие рождественские подарки. С ума сойти можно. Вот так всё просто делается у тех, кому повезло родиться в богатой семье? — Наверное, — протянула Долорес. Откуда ей было знать? Скримджер спохватился и протянул ей сигарету. Она отказалась. В груди воцарилась ровная тишина: как будто это не у неё только что сбылась мечта всей жизни. Происходило ли это с ней на самом деле? На лице у Скримджера был написан тот же вопрос. — Как думаешь, почему мы? Долорес задумалась, выводя пальцами узоры на перилах балкона. Успехи в учёбе? Характер? Она не знала. И у неё, и у всех остальных были великолепные оценки за СОВ, но имелось что-то ещё. Что-то, на что обратила внимание миссис Багнолд. В конце концов, сейчас с ней не было Беллы и Ладонны. — Я слышал, что те, кого нанимали в Министерство по совету миссис Багнолд, всегда делали головокружительную карьеру, — сказал Скримджер. — Я понимаю, что у нас сейчас только стажировка, но… От неё ведь так много зависит. Каковы были мои шансы понравиться сестре главы штаб-квартиры мракоборцев? Щелчком пальцев он отправил окурок на землю. Долорес прислушалась к журчащей из гостиной музыке и поняла, что ей не хочется туда возвращаться. Скримджер тоже не торопился уходить, хотя за прошедшие шесть лет в школе они едва ли перебрасывались парой реплик. Теперь у них появилось много общего для разговоров. — Я был почти уверен, что Анна Мандель отклонит мою кандидатуру, потому что мой дедушка был ярым сторонником Гриндевальда, — Скримджер рухнул в плетёное кресло и закрыл глаза. — С другой стороны, мой отец — маггл, но всё же. В рядах мракоборцев давно не было пополнений. — Зато теперь им нужна любая посильная помощь, — заметила Долорес. Густые дождевые тучи скапливались на горизонте. — Ты уверен, что хотел бы… — А ты как думаешь? — взгляд Скримджера сверкнул. — Если есть на свете ублюдок, считающий, что такие, как мой отец, не заслуживают жизни, я буду только рад ему противостоять. Прости, — резко добавил он. — Совсем забыл, что разговариваю со слизеринкой. Долорес открыла рот и закрыла. — Совсем забыла, что разговариваю с гриффиндорцем, у которого в голове есть только деление на чёрное и белое, — огрызнулась она вместо того, чтобы сказать про свою мать. Скримджер моргнул. — Но это же ты с Блэк и Яксли всё время ходишь, нет? — Я знаю о магглах больше, чем ты думаешь, — ответила Долорес и отвернулась. — И ещё не бегу помогать Тёмному Лорду — или как там его? — спасать волшебный мир от великих и ужасных грязнокровок. Скримджер помолчал. — Странно всё это, — наконец сказал он. — Война… Никогда не думал, что это может коснуться лично меня. А теперь Гриффиндор можно разделить на тех, кто хочет помочь Министерству, и тех, кто считает Министерство продажной организацией и желает бороться самостоятельно. Интересно, да? Слизерин можно было разделить натрое: на тех, кто уже бросился помогать Тёмному Лорду, на тех, кто знал об этом непозволительно много, и на тех, кто предпочитал держаться в стороне. Долорес не стала говорить это Скримджеру. Она относилась ко второй группе благодаря Белле и Рите. Они постоянно говорили о том, что происходит в магическом мире. — Как думаешь, Лича действительно убили Малфои? — спросил Скримджер. — Он всё-таки сложил полномочия в Министерстве вместе с женой, это уже о чём-то говорит. — Я бы тоже сложила, если бы мракоборцы вломились ко мне в дом и арестовали безо всяких на то оснований, — холодно ответила Долорес. Но она знала, что Малфои приложили к этому руку. И всё же откуда-то в её голове зародилась обида на такое восприятие со стороны Скримджера. — Думаю, нам стоит вернуться. Иначе Яксли воспользуется случаем и затащит миссис Багнолд в постель на глазах у шокированного Корнелиуса. Скримджер прыснул в кулак. Неловкость сошла на нет, но Долорес смогла лишь улыбнуться. Говорить со Скримджером ей больше не хотелось. Когда они спустились вниз, Яксли пытался напоить Корнелиуса огневиски. Тот и без того был изрядно пьян и отмахивался, пока миссис Багнолд перебирала пластинки для граммофона. Долорес заметила несколько фотографий за стеклянной дверцей книжного шкафа и невольно отшатнулась в сторону. На одном из снимков миссис Багнолд в выпускной мантии Хогвартса обнимала Араминту Мелифлуа. На другом на Долорес сверкнула холодным взглядом рыжеволосая женщина — младшая сестра миссис Багнолд, Анна Мандель. — Моя семья, — сказала миссис Багнолд, повернувшись к Долорес. — Моя мама умерла, когда мне было пятнадцать лет. Минта и её муж оформили опекунство на меня и мою сестру. Я многим им обязана. Думаю, не ошибусь, если скажу, что Минта пришла в ужас, когда ей на голову свалились два ребёнка — своих-то у неё нет и не было. — Вы про миссис Мелифлуа? — вежливо уточнила Долорес. Миссис Багнолд кивнула. — Ей тогда было двадцать два или около того. Знаю, ты не осталась в восторге от вашей встречи, но Минта гораздо лучше, чем кажется на первый взгляд. Первое время я думала, что на опекунстве настоял её муж, — он вообще очень любил детей — но, когда Минта начала каждую ночь вытаскивать меня из кошмаров и варить успокоительное в четыре часа утра без малейшего намёка на неудовольствие, я поняла, что это была её идея. Кто бы ещё со мной так возился? — миссис Багнолд тряхнула головой и улыбнулась. — А Анну она и вовсе воспитала целиком и полностью, потому что тогда она была совсем маленькой. Моя мать не была способна на такое. — А кем была ваша мать? — тупо спросила Долорес, не зная, как поддержать этот странный разговор. — Её звали Гесперида Лестрейндж. Так что да, дорогая, я двоюродная сестра Рабастана, Родольфуса и Роганы Лестрейнджей. Забавно получается. А отец умер во время войны с Гриндевальдом — Мерлин, у кого в Британии вообще нет родственника, погибшего из-за этого немца? Мама так и не простила ему то, что он воевал против Гриндевальда. Она, знаешь ли, плакала в тот знаменательный день сорок пятого года. Я это отчётливо помню. Мама сказала: «Сегодня умерла последняя надежда магического мира». Будь она жива сейчас, то точно бы получила свою надежду назад. Долорес не решилась спрашивать у миссис Багнолд, что та думала о Тёмном Лорде. О матери она говорила с долей пренебрежения, и Долорес это успокоило не столько из-за того, что она едва ли могла бы оказаться Пожирательницей смерти, сколько из-за того, что в своих чувствах она была не одинока. Видно, нелюбовь к матерям не была такой уж редкостью.

***

Профессор Слагхорн вручил Долорес аккуратное рекомендательное письмо, завёрнутое в хрусткий пергамент, и от души пожелал ей удачи. — Нет ничего лучше, чем слышать, что у твоих учеников сбываются мечты, — сказал он, улыбаясь. — Вам повезло, мисс Амбридж. Миллисент обеспечит вам всестороннюю поддержку на всю жизнь. — Зачем ей это? — Долорес запнулась с конвертом в руках и только потом спохватилась. — Спасибо. — А зачем дальновидным политикам преданные люди? — профессор Слагхорн пожал плечами. — Не поймите меня неправильно, Миллисент чудесная женщина, но ей тоже хочется двигаться дальше. Долорес сомневалась, что могла бы ей чем-то помочь, и предпочла промолчать. Вероятно, миссис Багнолд хотела в скором времени занять кресло министра магии, но ничто не мешало ей сделать это на прошлых выборах. Многие чистокровные волшебники делали на неё ставку, но она даже не выдвинула свою кандидатуру. Перед тем, как уйти от профессора Слагхорна, Долорес получила у него две заверенные копии с оценками за два курса. Финальные экзамены ещё не начались, но в Министерство можно было отправить предварительные результаты. Считалось, что ученик, хорошо проучившийся целый год, не мог испортить оценки в конце триместра, и Долорес это сильно нервировало. Второе рекомендательное письмо она получила от профессора Макгонагалл. — Надеюсь, вы найдёте там то, что ищете, — сказала она и не улыбнулась. Долорес скрестила ноги, невольно пытаясь защититься от её испытующего взгляда. — Ну надо же, в Министерстве теперь ещё и оплачивают стажировки. В моё время на такую сумму могли рассчитывать только начинающие специалисты. — Это нововведения министра, — ответила Долорес. Юджина Дженкинс считала, что так будет легче привлечь новые кадры. И, вероятно, не ошиблась, поскольку многие её однокурсники из разных факультетов активно обсуждали свои шансы попасть на стажировку. Долорес чувствовала себя неловко, но одновременно радовалась из-за того, что ей не придётся из-за этого переживать. Стажировка была у неё в кармане. — Вы уже готовились к тестированию? — спросила профессор Макгонагалл. Долорес покачала головой. — Обязательно возьмите в библиотеке свод магических законов. И проследите, чтобы это был новый выпуск, с шестидесятого года туда внесли много досадных правок, из-за которых можно потерять баллы. Если вы собираетесь стажироваться в секторе борьбы с неправомерным использованием магии, то вы должны знать минимум из основного числа законов. Долорес не стала говорить, что мама Риты напрочь отказалась проверять её знания с помощью теста. Она должна была написать его только для вида, но Долорес собиралась подступиться к этому основательно — даже если её результаты никто не проверит. В будущем ей это пригодится. Профессор Макгонагалл протянула ей рекомендательное письмо. — Простите, профессор… — Долорес замялась. — Что вы думаете насчёт миссис Багнолд? Она в ужасе замолчала, отчего-то решив, что вопрос профессору Макгонагалл не понравится. Но та лишь пожала плечами. — Умная женщина. Даже очень, я бы сказала, — она потеребила в руках перо. — В Министерстве мы пересекались мало, а в школе и вовсе не разговаривали, но для чистокровной волшебницы она на удивление легка на подъём. Долорес с удивлением обнаружила, что профессор Макгонагалл умеет хихикать. Нереальность происходящего совсем вскружила ей голову. — Почему вы спрашиваете, мисс Амбридж? — Мне просто интересно, — соврала Долорес и сунула письмо в сумку. Профессор Макгонагалл задумалась. — Если вы беспокоитесь за её позицию в нынешней политической ситуации… Могу вас заверить, что миссис Багнолд слишком умна, чтобы делать ставку на того, кто решил развязать войну между британскими волшебниками. Министерство не кишит двойными агентами, как вы могли бы подумать из громких заголовков местных газет. Журналисты ищут сенсации, но пока нет ничего, кроме загадочных исчезновений — что тоже плохо, разумеется, но для них недостаточно, чтобы поместить на первую полосу. Проговорила она это с явным неудовольствием и поправила очки на носу. — В любом случае, желаю вам удачи, мисс Амбридж. Долорес показалось, что профессор Макгонагалл чем-то разочарована. Возможно, это было связано с тем, что она не слишком жаловала Министерство магии. Долорес вспомнила, как профессор предлагала ей рассмотреть возможность заняться педагогической карьерой. — Порой я смотрю на вас и вижу себя в шестнадцать лет, — вдруг сказала она. Долорес чуть не вздрогнула. — И мне очень хочется верить, что я ошибаюсь.