Выпускники Слизерина

Родольфус накинул на голову Беллы чёрный капюшон и внимательно осмотрел её со всех сторон. За его спиной на кресле серебрилась жуткая маска с прорезями для глаз и носа. — Нам не нужно, чтобы кто-то нас узнал, верно? — Родольфус улыбнулся и заправил локон ей за ухо. — Знаю, как всё это выглядит, но ты ничего не должна делать, если только ты сама этого не захочешь. Договорились? Белла кивнула и бросила взгляд в сторону маски. — Это так необходимо? — Нет, — сказал Родольфус. — Но если ты не хочешь, чтобы у людей появились лишние вопросы, маску следует надеть. Я бы не хотел, чтобы мракоборцы явились в твой дом и начали допрашивать тебя. — То есть мы делаем нечто противозаконное. — Можно и так сказать. Он подмигнул и нахлобучил на лицо собственную маску. Из прорезей на Беллу сверкнули его голубые глаза — Мерлин, как же они ей нравились. Она не до конца понимала, во что ввязывается, но верила ему на слово: в Хогсмиде этим вечером будет на что полюбоваться. Вальбурга одобрила эту вылазку только после того, как содрала с Родольфуса клятвенное обещание доставить племянницу домой живой и невредимой. «Если надо будет, я убью тебя, а потом напишу претензию как Дженкинс, так и Тому», — заявила она. Дело было в том, что Пожиратели смерти намеревались сорвать марш за права сквибов в магическом мире. Родольфус должен был там появиться, а Белла согласилась составить ему компанию и понаблюдать за происходящим. Не самый здоровый способ провести свидание, но она уже привыкла к тому, что Родольфус постоянно выдумал нечто необычное. Он клялся Белле, что никто не пострадает. Она в это не верила, но не имела ничего против. Одно слово «сквиб» вызывало у неё невольную дрожь отвращения. — Бельмо на глазу магического мира, — обычно говорил отец. — Бракованный груз, который нам приходится тащить на себе и якобы чувствовать себя из-за этого виноватыми. Для сквибов мы все — ходячее напоминание их ущербности. А значит, кругом им должны. На деле же им стоило бы быть благодарными за то, что в детстве их никто не отравил. Белла была с ним согласна. Родольфус, среди прочего, уверял её в том, что о сквибах проводилось много исследований, которые доказали, что шанс их рождения в семье волшебников увеличивался, если магическую кровь хоть сколько-нибудь разбавляла маггловская. — В нашем древе был Мариус Блэк, — не согласилась Белла. Единственный сквиб в древе Блэком был ребёнком Виолетты Булстроуд и Сигнуса Блэка, приходившихся ей прабабушкой и прадедушкой. — Быть может, в древо Булстроудов закрался маггл? — Родольфус пожал плечами. — Значит, по-твоему, моя кровь тоже недостаточно чиста? В тот день они чуть не поссорились. Белла в сердцах заявила Родольфусу, что она — Блэк, и её кровь чище, чем у него и у любого другого представителя двадцати восьми вместе взятых. После она не до конца верила, что действительно сказала это, но в тот момент гордость за собственное происхождение говорила сама за себя. А Родольфус замолчал, посмотрел на Беллу с глубоким удовлетворением и обнял. Она так удивилась, что не стала больше ничего говорить. И только ночью Белла мучилась без сна, думая о сказанных словах и о том, как отреагировали бы на них Долорес и Рита. Белла аккуратно подняла маску с кресла и осмотрела со всех сторон. Она предполагала, что на марше будут и её однокурсники, но едва ли бы её кто-нибудь узнал. — Вот так, значит, — сказала она. — Заманиваешь меня в ряды Пожирателей смерти? Она хотела пошутить, но заметила, как изменились только что улыбавшиеся глаза Родольфуса. В них, как в открытой книге, она прочитала искренний ужас. — Ты вовсе не обязана идти. Тёмный Лорд сказал, что тебе полезно будет взглянуть на всё своими глазами, но это не значит… Кроме того, — голос Родольфуса стал жёстче, — если ты явишься, это также не означает, что ты кому-то будешь должна. Маски лишь для того, чтобы в толпе тебя никто не узнал. Он обнял её со спины. Белла выдохнула и опустила маску на лицо. — Мы уйдем сразу же, только скажи. — Я только взгляну, — сказала Белла. Родольфус кивнул. — И не смей смотреть на меня так, будто я какая-то… — она не нашла слов. Липкое ощущение того, что Родольфус её недооценивает, не желало отпускать. «Мне семнадцать, но ты знаешь, что я умею пользоваться Непростительными проклятиями?» — подумала она и отстранилась. Нет, Белла вовсе не гордилась этим, но пропасть между ней и Родольфусом можно было прощупать руками. Вероятно, он и не предполагал, что Белла тревожилась вовсе не из-за жестокости Пожирателей смерти. Она боялась, что об этом могут узнать её подруги. — Я обещал Вальбурге вернуть тебя целой и невредимой, и я намерен сдержать обещание, — сказал Родольфус. Белла улыбнулась. — Хорошо.

***

День выдался на удивление тёплый и солнечный. Белла отметила это до того, как услышала пронзительные крики и уловила вспышки проклятий, без разбору летевшие в разные стороны. Потом она заметила и остальное. Хогсмид наводнили люди в чёрных плащах и масках. На земле валялись брошенные плакаты с переливающимися лозунгами: «РАВНЫЕ ПРАВА СКВИБАМ И ВОЛШЕБНИКАМ», «Я — СКВИБ, И Я ГОРЖУСЬ ЭТИМ». Перепуганные участники марша метались в узком кружке, который сомкнули вокруг них Пожиратели смерти, и не имели возможности защититься. Жители Хогсмида торопливо закрывали ставни на окнах и бежали, куда глаза глядят. — Ублюдки! Ублюдки! — скандировала толпа Пожирателей смерти. Женские и мужские голоса смешались в один гул. — Хватает же им наглости выпячивать это напоказ, — прошептал Родольфус, низко склонившись к уху Беллы. Она выдохнула. — Хочешь подойти ближе? — Да. Но они не успели сделать и шага, когда один сквиб бросился на высокого волшебника в плаще с голыми руками. Скандирование сменилось издевательским смехом, и мужчина с воплем боли рухнул на землю. «Круциатус», — пронеслось в голове у Беллы, но на деле это оказалось обычное оглушающее заклинание. Какая-то женщина визгливо рассмеялась. — Жалкий ублюдок, — сказала она и вышла из общего строя, вскинув волшебную палочку. Рукав задрался, и Белла на мгновение уловила слепящий блеск бриллиантового браслета на её запястье. — Круцио! Ну что, теперь ты видишь, что никаких равных прав у вас с нами нет и быть не может? Крики мужчины переросли в один сплошной вой. Белла заметила кое-что ещё: никто не стремился помогать сквибам. Прохожие предпочитали отворачиваться и уходить; некоторые стояли и наблюдали, как они с Родольфусом. Где-то вдалеке слышались другие, женские вопли. Белла смотрела на происходящее и не могла оторвать глаз. С удивительным для себя равнодушием она вглядывалась в заплаканное лицо женщины-сквиба, умолявшей отпустить её домой к детям. Один из Пожирателей смерти пнул её ногой в грудь и повалил на землю. — И правильно, — украдкой шепнула мужу какая-то старая волшебница и поспешила завернуть за угол, прижимая к груди пакет с покупками. В соседнем доме с грохотом опустилась оконная рама. — Вы преподнесли нам чудный подарок, — продолжала глумиться колдунья, мучившая сквиба Круциатусом. Белла пыталась понять, кем она была: голос казался смутно знакомым. — Собрались все вместе! Теперь нам не надо убивать вас по одному. Она подняла палочку, чтобы сделать последний, но изящный выпад, когда улицу разорвал страшный грохот. Пожиратели смерти отшатнулись в сторону; Родольфус стиснул руку Беллы в ладони. В Хогсмид прибыли мракоборцы. — Уходим, — Родольфус потянул Беллу в проулок. Над их головами просвистело заклятие и обрушилось на хлипкую стену дома, оставив в ней круглую выбоину. — Быстрее. Быстрее! Белла запуталась в полах длинной мантии и едва не упала. Она подобрала юбки и бросилась бежать за Родольфусом, не оглядываясь на вспышки и не вслушиваясь в безумный хохот позади себя. На повороте они едва не столкнулись с мужчиной и женщиной в масках. — Так-так, — это оказалась та самая колдунья. Одним небрежным жестом она подняла маску, обнажив едкую ухмылку на её лице. — Роди, кого это ты сюда притащил? Ты же помнишь, что головой отвечаешь за сохранность операции? Если твоя девчонка нас всех сдаст… — Так не снимала бы маску, — сказал Родольфус. Он инстинктивно загородил Беллу собой. — Дай пройти, Майра. — Не хочешь поучаствовать в заварушке, значит? — Мне нужно отвести Беллу в безопасное место, Марсель, отойди. Услышав имена волшебников, Белла наконец поняла, откуда они были ей знакомы. Перед ней стояли Майра и Марсель Розье — ближайшие родственники её матери Друэллы. Белла почти ни разу с ними не встречалась. — В безопасное место? — Майра подалась вперёд и ухватила Беллу за рукав. — А почему бы ей не помочь нам? Хочешь поучаствовать во взрослой дуэли, девочка? Это гораздо интереснее, чем оглушать друг друга на уроке защиты от тёмных искусств! Её светлые глаза сверкали от возбуждения. Белла попыталась вырваться, но Майра только сильнее впилась в рукав. — Майра! Родольфус вскинул палочку. Майра скривила губы, выкрашенные в такой яркий алый цвет, что казалось, будто её рот кровоточит на фоне белой, почти прозрачной кожи. Белла подумала, что даже в столь полубезумном настроении эта женщина казалась красивой и обманчиво хрупкой. Именно так выглядела Друэлла, когда в расстроенных чувствах метала проклятия в домовиков. Марсель выступил вперёд. — Отойди от моей жены, Родольфус. — Как только она отпустит Беллу. Майра разжала пальцы с таким видом, будто пыталась отбросить от себя мусор. Белла поморщилась. — Учти, я скажу Тёмному Лорду о твоих подвигах, — сказала Майра и подмигнула Родольфусу. — Идём, дорогой, я ещё хочу добраться до парочки мракоборцев сегодня! Стук её каблуков перебил грохот на главной площади. Белла торопливо проверила сохранность маски на лице и на всякий случай вытащила палочку. — Извини, — сказал Родольфус. Его голос прозвучал глухо и зло. — Эти Розье... Порой мне кажется, что они учат восьмилетнего сына пытать грязнокровок. — Почему ты решил увести меня в безопасное место? — перебила Белла, скрестив руки на груди. Родольфус растерялся — впервые за всё то время, что они были знакомы. — А ты бы хотела остаться там? Белла помолчала. Она оглянулась на творившуюся позади суматоху и почти почувствовала энергию, ключом бившую с места сражения. Иррациональное, животное чувство тянуло её назад. Вероятно, просто для того, чтобы выпустить пар. — Нет, — ответила Белла. — Но ты мог бы спросить, чего я хочу.

***

Когда Белла вернулась домой, её встретила гробовая тишина. Её это встревожило: когда она уходила, в их доме собралась почти вся семья, но теперь не было слышно даже весёлого смеха Сириуса. В коридоре пахло сигаретами. — Папа? — позвала Белла, сбрасывая с плеч плащ. — Вэл? Она прошла в гостиную и увидела только пустые бутылки и полную пепельницу. Из столовой Белла уловила приглушённые голоса. Там, к её изумлению, за одним столом сидела почти вся её семья. Они не ели, но негромко переговаривались между собой и подливали в стаканы огневиски. — Что случилось? — спросила Белла, чувствуя, что её сердце предательски провалилось внутрь. Друэлла подняла на неё взгляд. — Андромеда сбежала, — её глаза сузились. — Ты что-нибудь об этом знала? — Мерлина ради, Элла! Конечно же Белла ничего об этом не знала, — Сигнус нахмурился. — Садись, дорогая. Нам надо многое обсудить. Друэлла фыркнула и отвела взгляд, но выглядела она раздражённой. Белла догадалась, что Вальбурга не оставила случившееся без своих комментариев — тётя сидела со слабой улыбкой, поигрывавшей на губах. «Ещё бы из твоей дочери вышло что-то путное», — как будто бы говорила она. — Как это случилось? — Белла села на свободный стул. Она не могла сказать, что удивилась, но свербящая в груди тревога только нарастала. Сигнус откашлялся. — Наш домовик заметил, как Андромеда выбежала из дома через чёрный вход. Улучила момент, когда нам с Вэл пришлось отвлечься на Сириуса. Она стянула несколько галлеонов из сейфа в моём кабинете и забрала часть вещей, и надо полагать, что возвращаться она не собирается. Записки она не оставила. — Через месяц вернётся с поджатым хвостом, — подытожила Вальбурга и со стуком поставила пустой стакан на стол. Друэлла скривилась. — Домой я её не пущу. Не после того, как она опозорила нас своим побегом с грязнокровкой. Нарцисса ойкнула и чуть не пролила на себя тыквенный сок, но никто не обратил на неё внимания. Сигнус кивнул, молчаливо соглашаясь с женой. Никто не стал возражать. Слова грузно повисли в воздухе. — Но… Как так? — подал голос Сириус. Он даже побледнел от удивления. — Меда же часть нашей семьи! — Больше нет, — сказала Друэлла. В её голосе сквозило пугающее равнодушие. Белла невольно закусила губу, а Сириус вздрогнул, как от пощёчины. — Нет? Но она же не сделала ничего плохого! Мальчик в отчаянии огляделся вокруг, ища поддержки, но Орион опустил глаза, а Вальбурга сделала вид, будто её очень заинтересовал узор на скатерти. Тогда Сириус обратился к Белле и Нарциссе с немой просьбой, написанной на лице, и ничего не добился. Обе они застыли. В голове у Беллы метались разрозненные мысли, тянущие её то к мрачному злорадству над сестрой, то к искреннему ужасу от происходящего. — Я её люблю! — предпринял ещё одну попытку Сириус. — А вы что, нет? Так же нельзя, почему вы её прогоняете? — Её никто не прогонял, дорогой, — сказала Вальбурга, пытаясь его урезонить. — Андромеда сама приняла решение. К сожалению, грязнокровка для неё важнее всех нас. И тебя в том числе. Но если она передумает… — Что, мы примем её назад? Не надо врать Сириусу, он уже достаточно взрослый, чтобы понимать, какие решения принимать не следует и что пути назад для моей дочери нет. Что? Я не права? Ты примешь её назад с полукровным отродьем на шее, да ещё и с радостью? Это ты хотела сказать, Вальбурга? Белла нервно сглотнула. Вальбурга выглядела так, словно она едва сдерживается, чтобы не встать и не выдрать Друэлле волосы. Сигнус тоже это понял и положил руку ей на плечо. Друэлла с победоносной улыбкой отпила из бокала вино. «Один-один», — отстранённо подумала Белла. В голове ничего не желало укладываться на свои места. — Но она же твоя дочь! — губы Сириуса задрожали. Он обратил взгляд на Вальбургу. — Тогда ты тоже от меня откажешься? Вальбурга побледнела. Белле показалось, что по всему столу прошёл полный ужаса вздох, и только Друэлла продолжала улыбаться. Сириус чуть не плакал. — Как ты вообще можешь так думать? — прошептала Вальбурга. Белла заметила, что она спрятала дрожащие руки под стол, и теперь уголок скатерти шёл предательской рябью. — Не смей даже думать… — Значит, да! — Сириус вскочил на ноги. В этот момент он выглядел совсем маленьким и беззащитным. — Тогда я не хочу быть Блэком! Вы все ужасные, все! И, всхлипнув, он бросился вон из гостиной. Вальбурга проводила его беспомощным взглядом. Дверь за ним захлопнулась, и в комнате воцарилась звенящая тишина. Белла поняла, что её сердце бьётся в груди как ненормальное. — Ну и ну, — сказала Друэлла. Лицо Вальбурги окаменело. — Побереги своё прелестное личико, Элла. Когда-нибудь ты у меня доиграешься. С этими словами Вальбурга поднялась из-за стола и тоже вышла, а после секундного замешательства за ней бросился Сигнус. Белла осталась сидеть в компании матери, сестры и Ориона. — Поздравляю, — хмуро сказал он. Из-за подводки на веках казалось, что его глаза превратились в сплошные чёрные дыры. — Ты снова сумела всё разрушить. Ещё чуть-чуть, и ты обойдёшь в этом деле мою сестру. Достойно похвалы, ничего не скажешь. Друэлла одарила его приторно-сладкой улыбкой. — Разве это не твоя жена сейчас ушла в расстроенных чувствах? Почему же ты здесь, а за ней, как преданная собачонка, побежал мой муж? Орион откинулся на спинку стула и ответил ей такой же гадкой улыбкой. — Хочешь это обсудить, Элла? Ну хорошо. Тогда вот тебе встречный вопрос: почему твоя младшая дочь — блондинка с голубыми глазами, в чертах которой нет ни капли Блэковской крови?.. До того, как Друэлла успела ответить, Белла вскочила из-за стола и схватила Нарциссу за руку. Сестра не стала сопротивляться, поддавшись, как тряпичная кукла, и позволила увести себя прочь из комнаты. В ушах Беллы стоял один сплошной гул; щёки горели. Она не знала, плакала она или нет, поскольку была занята тем, что пыталась побыстрее закрыться в комнате. Нарцисса молчала, стоя посреди спальни и теребя в пальцах кружевную отделку рукава. — Не обращай на них внимания, хорошо? — Белла опустилась рядом с ней на колени и прижала её к себе. Нарцисса вздохнула. — Меда не вернётся, да? У Беллы не было ответа на этот вопрос.