Выпускники Слизерина

Амелия ждала на скамейке напротив книжного магазина и скручивала табак в тонкий кусочек пергамента. Она была так занята процессом, что не заметила Долорес, подошедшую к ней вплотную, и подняла взгляд только тогда, когда она села рядом. Сквозь линзы очков её голубые глаза казались несоразмерно огромными, будто она всегда была чем-то чрезмерно удивлена, но это нисколько не умаляло правильные, притягательные черты лица Амелии. Где-то в глубине души Долорес завидовала этому. — Как раз вовремя, — сказала Амелия и улыбнулась сквозь сжатую в зубах самокрутку. — Хозяин квартиры вот-вот подойдёт. Как думаешь, в этот раз нам повезёт? Долорес невольно улыбнулась. За прошедший месяц они успели посмотреть уже пять квартир, и результаты привели их в сплошное замешательство. Один волшебник пытался сдать им квартиру, переполненную докси и вдобавок кишащую тараканами, за убийственно высокую цену. Долорес бы вряд ли узнала о докси, если бы не придирчивый взгляд Амелии, но зато она сразу приметила тараканий помёт на кухне. Они отказались смотреть квартиру дальше, но другие варианты оказались немногим лучше. — Если там не будет докси, нам уже повезёт. — Их можно извести, — Амелия махнула рукой. — Лишь бы цена была адекватной. Эта квартира нам как раз подходит по стоимости, разве что камином не воспользуешься... Но сейчас в принципе сложно найти настоящие камины в квартирах, так что какая разница? Ты же уже сдала экзамен на трансгрессию. Да и до Министерства не так долго, можно доехать на автобусе. — Какие познания о маггловском транспорте, — Долорес усмехнулась. Амелия повела плечом и выпустила изо рта облако сизого дыма. — Я же изучала маггловедение. Думала, что поступлю на службу в отдел магических происшествий и катастроф, но миссис Мелифлуа уничтожила меня на финальном собеседовании. Это даже странно: в ней столько нетерпимости, но о магглах она знает лучше самих магглов. Никогда не забуду, как она подловила меня на вопросе об их судебной системе. Амелия с досадой стряхнула пепел на асфальт. — Ты знаешь, что экзамен по зельеварению у вас будет принимать миссис Багнолд? — Да, а по заклинаниям и трансфигурации — мадам Марчбэнкс, — Долорес откинулась на спинку скамейки и постаралась отогнать мысли о наступающих экзаменах куда подальше. Однокурсники не скупились на бурные празднования по поводу и без, пока она сама проводила время в библиотеке. — Наслышана. «Превосходно» получить у неё просто невозможно. — Неправда. Я получила у неё «Превосходно» по обоим экзаменам. Неужели она не принимала у вас СОВ? Долорес задумалась. Экзамены на пятом курсе ушли из её памяти и затянулись плотной дымкой, как если бы её сознание постаралось забыть травмирующий период жизни. И всё же она вспомнила Гризельду Марчбэнкс, которая вытрясла из Людо всю душу, пока сама Долорес сдавала экзамен другому члену комиссии. — Мне повезло, — сказала она. Амелия закатила глаза и бросила догоревшую самокрутку в урну. — Тебя ждут в нашем департаменте с любыми оценками, и ты это знаешь. Миссис Скитер от тебя в восторге. А вот и мистер Уайт, — она поднялась на ноги и поправила на себе мантию прежде, чем поприветствовать хозяина квартиры. Долорес нехотя последовала её примеру: по большей части поисками и общением с арендодателями занималась Амелия. Общаться с людьми у неё получалось лучше. — Здравствуйте! В подъезде пахло сыростью. Долорес поднялась по ветхой лестнице последней, брезгуя прикоснуться к засаленным перилам, но Амелия очень уверенно шла впереди и говорила с мистером Уайтом о возможности заключить договор в следующем месяце. В июне заканчивались последние экзамены, и к этому времени они обе надеялись поселиться в выбранной квартире. Долорес совсем не хотела снова смущать Риту или Беллу своим присутствием в их домах. — По ночам здесь спокойно. Соседи приличные, — сказал мистер Уайт, открывая дверь обычным ключом. — Вы можете поставить охранные чары, если не доверяете маггловским замкам, но с магией здесь лучше быть осторожнее. Ответственность потом будет и на мне тоже. — Мы из сектора борьбы с неправомерным использованием магии, — Амелия улыбнулась, — можете нам об этом не говорить. Долорес попыталась улыбнуться тоже в ответ на уважительный взгляд мистера Уайта. Она-то ещё не числилась в штате, хотя для Амелии, казалось, всё было просто и очевидно. Каждую неделю с начала осени она присылала Долорес сову со всеми новостями из их сектора так, будто они уже были коллегами. Её поведение и пугало, и льстило одновременно. Они вошли в прихожую, оказавшуюся слишком тесной для троих людей. Долорес не без облегчения поняла, что в квартире не воняет затхлостью и пылью, а ремонт не выглядит так, будто в последний раз его обновляли полвека тому назад. На стене висело потёртое, но очень красивое зеркало с облезшей рамой. В него Долорес, как сквозь хрустальный шар, как наяву увидела саму себя в мантии министерского работника. Получившаяся в воображении картина ей понравилась. За спиной замаячила Амелия. — Вижу, кому-то уже нравится, — тихо сказала она так, чтобы их не услышал мистер Уайт. — Мне тоже, но мы немного поторгуемся. Идёт? Долорес не возражала. Амелия сбила цену на семь галлеонов и осталась очень довольной собой. Мистер Уайт, по всей видимости, тоже. Долорес подозревала, что его столь скоро потеплевшее отношение к ним основывалось на их работе в Министерстве. Сектор борьбы с неправомерным использованием магии имел крепкую репутацию среди волшебников и сопоставлялся успеху. Из квартиры они вышли с новеньким магическим договором в кармане. — Наконец-то, — Амелия свернула пергамент и взмахнула палочкой, чтобы обмотать его лентой. — С каждым днём жить с родителями под одной крышей становится всё тяжелее и тяжелее. Мама поёт песенку о замужестве. Не знаю, что хуже — это или папино любимое сравнение меня с Эдгаром. Она опустилась всё на ту же лавочку и принялась скручивать очередную сигарету. Долорес вздохнула. — Почему ты не стала мракоборцем как они? — Потому что ещё хочу что-то изменить. Амелия даже не подняла головы, но в её голосе прозвучали стальные нотки, сквозь которые угадывалось упрямство ребёнка, уставшего капризничать, но ещё желающего получить дополнительную порцию к десерту. — Под руководством Мандель мракоборцы превратились не в элиту магического мира, а в... — она проглотила нелицеприятное слово. — Я не сторонница жёстких мер. Помнишь, что случилось после парада сквибов? Как мракоборцы разогнали толпу, не разбираясь, кто есть кто? Дженкинс уверенно записала себе очки, но я думаю, что, если мы будем отвечать жестокостью на жестокость, то мы недалеко уйдём от тех, с кем боремся. И какой тогда смысл? Я своими руками собирала кисть отца по кусочкам, потому что какой-то псих бросил в него препротивное проклятие. А он сидел и хвалился тем, что всё равно сумел его достать. И отказывался отправляться в Мунго. Мама и брат отделались царапинами, но знаешь, сколько раз они возвращались домой в окровавленной мантии, порубленной в лохмотья? Долорес в задумчивости прорисовала широкую линию на земле каблуком. Иногда ей казалось, что она может просидеть так вечно, впитывая и впитывая в себя одинаково-разные истории волшебных семей. Слушать и осознавать, как живут другие и как их истории всё равно до боли напоминают её собственную. — Мне не кажется, что геройство измеряется битвами с тёмными волшебниками, — сказала Долорес. Амелия хмыкнула. — Да, оно измеряется тем, что изменилось в итоге. И пока что Великобритания топчется на одном месте.

***

Они заглянули в Хогсмид перед тем как расстаться: Амелия наотрез отказывалась отпускать Долорес обратно в Хогвартс в объятия учебников и твердила, что небольшая передышка пойдёт ей на пользу. Долорес, к своему удивлению, даже не обнаружила желания уйти вопреки всему и поддалась на уговоры. Одна мысль об учёбе навевала ужас и подкатывала тошноту к горлу. А раз уж благодаря письменному разрешению профессора Слагхорна покинуть Хогвартс на весь день ей не приходилось бояться попасться кому-то на глаза, не воспользоваться случаем, по мнению Амелии, было почти равноценно преступлению. Так они оказались в почти битком набитом трактире в самом конце рабочего дня. Долорес заметила среди посетителей несколько знакомых лиц из Хогвартса и предпочла отвести взгляд: поддерживать беседу с однокурсниками она не хотела. Их беззаботность на последнем курсе действовала на нервы и вызывала неприятные мысли, как если бы развлекаться полагалось всем, кроме неё. Дочери уборщика. — Я угощаю, — сказала Амелия и заказала им две порции сливочного пива, легко и привычно отмахнувшись от возражений. Долорес испытала одновременно и стыд, и некоторое облегчение. Она собрала достаточно денег, скрепя зубы помогая младшекурсникам и сверстникам с домашними заданиями, но всё равно была рада тому, что сегодняшний вечер не вычтет из её сбережений несколько сиклей. В будущем даже такие траты могли оказаться очень и очень ощутимыми. А если ей не удастся платить за квартиру? Долорес могла не бояться этого с должностью в Министерстве, но её не покидало глупое ощущение, что всё происходящее — ошибка. После ЖАБА она отправит свои результаты в сектор борьбы с неправомерным использованием магии, а ей ответят, что, к сожалению, не смогут её принять, потому что... Потому что — что? На её место могли взять волшебника или волшебницу со связями. А могли разочароваться её оценками. Мало ли что? Долорес ни секунды не сомневалась, что хорошее отношение к ней миссис Скитер не играло никакой роли. Её «связи» не стоили и кната в сравнении с чистокровными волшебниками и их возможностями. И всё равно она сидела напротив Амелии и потягивала сливочное пиво так, будто они двое коллег, собравшихся отдохнуть после тяжелого рабочего дня. — А что сейчас происходит в Хогвартсе? — спросила Амелия. — Ничего связанного с... нынешним положением дел? Долорес пожала плечами. Нынешним положением дел? Для неё в сущности ничего не изменилось. Появились только мракоборцы, снующие по всему замку, — не слишком примечательная и далеко не актуальная новость для разговора. Об однокурсниках с татуировками на предплечьях Долорес рассказать не могла. — Всё по-прежнему. И это была правда: вечеринки гремели едва ли не каждую неделю, уроки продолжали идти своим чередом. Сменялись одни только преподаватели по защите от тёмных искусств. Для слизеринцев ничего не изменилось, хотя изредка студенты из других факультетов исчезали из коридоров школы, а крупицы новостей о смерти или пропаже их родственников находились в газетных заголовках. Рыдания и причитания оставались за пределами внимания Долорес, и её это устраивало целиком и полностью. — А в Министерстве сплошной ужас. За этот год я просидела до ночи на работе столько раз, что хватит на всю жизнь. Миссис Скитер нервничает, все нервничают, и только Дженкинс думает, что всё под контролем. Впрочем, они хотя бы выплачивают сверхурочные. Но ты всё равно пожалеешь, что не выбрала работу попроще. — Какую, например? — Долорес усмехнулась и подумала о предложении профессора Макгонагалл. Учить детей? Её едва хватало на то, чтобы объяснить младшекурсникам базовые темы, и чаще всего её старания превращались в ничто. Многие дети из обеспеченных семей предпочитали решать проблемы деньгами, а не умом. Её однокурсники были такими же. — Да можно даже к магглам податься и быть среди них самой умной, — Амелия хмыкнула. — Тогда придётся учиться в университете. — О! Это как курсы подготовки мракоборцев или целителей, — Амелия даже воодушевилась, получив возможность во второй раз за день блеснуть знаниями о магглах. Долорес не стала пускаться в подробности и разочаровывать её. — Почему бы и нет? Долорес предпочла бы перевести разговор в другое русло. Почему бы и нет? Не будь её мать домохозяйкой, а отец — уборщиком… За знания в мире магглов приходилось платить. — Какие у тебя были оценки за ЖАБА? — выпалила она первое, что пришло в голову. Амелия нахмурилась: силилась вспомнить. Долорес это немало озадачило. Уж свои-то оценки с единственным провалом в лице травологии она помнила слишком хорошо и подозревала, что будет помнить всю жизнь. Что касалось ЖАБА… На данном жизненном этапе этот экзамен казался самым большим испытанием из всех возможных. Через него тонкими паутинками расходились все последующие возможности: работа, деньги, независимость. Возможно ли забыть такое? Но потом голосок пьяной Риты вмешался в ход её мыслей и сказал: «Разве ты умрёшь, если не сдашь все экзамены на отлично?» Ей легко было говорить, но какая-то уставшая, взрослая часть Долорес думала, что она права. Отчасти, но права. Ей обещали место в Министерстве, и никто не требовал от неё отличных оценок. Единственным палачом, гонящим Долорес по всем кругам ада, была она сама. — Не думала об этом с самого выпуска. Я помню только то, что сказала тебе насчёт трансфигурации и заклинаний — и то из-за мадам Марчбэнкс, её забыть нелегко, — Амелия осушила свою кружку. — В чём я уверена и буду уверена до конца своей жизни, так это в том, что я сдала ЖАБА лучше Эдгара. Успех всей моей жизни. Большую часть жизни Амелии занимал её брат Эдгар: молодой мракоборец, которого, по её словам, родители носили на руках. Долорес вполне её понимала, хоть и не хотела себе в этом признаваться. Думать о том, что мать предпочла ей младшего брата, до сих пор было больно, а в тщательно спрятанной горечи в голосе Амелии Долорес распознавала собственную обиду. — Давай ещё по одной, — Амелия поправила очки и улыбнулась: открыто и дружелюбно. Таких улыбок на Слизерине Долорес ещё не встречала. — Нам есть что отметить. Разве не чудесную мы выбрали квартиру?

***

Рита пришла к Долорес поздней ночью, чудом прокравшись в пустой класс после комендантского часа. Она с тихим скрипом затворила за собой дверь и почти бегом пересекла расстояние между ними. Долорес нехотя оторвалась от конспектов по зельеварению и потёрла глаза. Она уже жалела о решении посидеть с Амелией в Хогсмиде. — Что случилось? — спросила она у Риты и только после этого заметила, какая она бледная. Рита села прямо на парту и свесила ноги. — Точно не знаю. Ты занята, верно? Долорес отложила в сторону учебник и потёрла глаза. Теория кружилась в мозгу и никак не желала там закрепляться. — Мне нужен перерыв. Что случилось? Рита натужно улыбнулась и опустила взгляд на обложку книги. Рассматривала она её так, будто видела впервые в жизни и очень хотела изучить всё до мельчайших деталей. Долорес это не понравилось. — Опять Яксли? В глубине глаз Риты проскользнул панический огонёк, который она тут же поспешила скрыть за волосами. Долорес попала в точку. Как и всегда: не нужно быть пророчицей, чтобы знать причину расстройства Риты. Всё стало ещё хуже со дня рождения Яксли: в тот вечер все веселились так сильно, что не заметили, как именинник скрылся в объятиях пьяной и счастливой Риты. Долорес не должна была этого обнаружить, но именно в тот час она возвращалась из пустого кабинета после бесплодных попыток одолеть учебник за четвёртый курс. Утром Яксли вёл себя так, будто ничего не случилось. Рита последовала его примеру, но без особого успеха. Впрочем, это не играло особой роли: Яксли всё равно ничего не замечал. — Может быть. Надеюсь, что нет. — Мы это уже обсуждали, разве нет? Он просто самодовольный болван, а ты… — Долорес искренне хотела помочь, но в такой ситуации была бессильна. На следующий после праздника вечер она могла только подавать Рите носовой платок и радоваться тому, что Белла снова отсутствовала. — Нет, — Рита замахала руками, и только тогда Долорес заметила, что она что-то сжимает в пальцах. — Нет-нет, я не об этом хочу поговорить. Беллы сейчас нет, да и, на самом деле, я не очень хочу, чтобы она знала. Мне и так... стыдно, наверное. Она попыталась улыбнуться снова и не смогла, просто передёрнув плечами. Долорес с растерянностью осознала, как давно они не сидели и не говорили вот так запросто и как давно она не обращала внимания на внешний вид Риты: у неё редко хватало сил и возможностей на полноценный диалог. На первый взгляд ничего не изменилось. Однако у неё не было этих жутких кругов под глазами. Кожа не казалась пепельно-серой и тонкой как пергамент. Рита даже не пыталась спрятать это за слоем косметики, а потому в Долорес поднялась волна негодования. Видел Мерлин, она бы убила этого Яксли. Только из-за него Рита способна была так убиваться. — В тот раз, на дне рождения Корбана... — Рита закусила губу и намотала на палец прядь волос, не зная, как скрыть нервозность. — Я точно не помню, как всё случилось, и он тоже, мы оба были слишком пьяны. И не то чтобы это была проблема, но... Долорес ждала, когда Рита договорит свою мысль, и могла только надеяться, что она не увидит на её лице осуждения и не передумает говорить. Однако Рита даже не смотрела её в сторону. У неё дрожали пальцы. — Я бы вообще об этом не думала, но, Долли... Она набрала в лёгкие побольше воздуха. В этот момент даже воздух в кабинете, казалось, застыл, ожидая вердикта. — У меня задержка уже больше трёх недель. Перо из рук Долорес со стуком выпало, но она не обратила на это внимания. Рита продолжила смотреть куда-то в стену и дала волю волнению и панике, принявшись слишком часто моргать и перебирать пальцами. Крошечная вещица в её ладони захрустела. — Ему не хватило мозгов воспользоваться противозачаточными? — Я же говорю, что мы были пьяны! — Рита в отчаянии закрыла лицо ладонями, хотя первым её порывом было попытаться закрыть Долорес рот рукой — так пронзительно громко прозвучал её голос. — Я ничего не помню, но, видимо, я так и не добралась до зелья в тумбочке Беллы. Я не думала... не думала, что всё так выйдет. И потом, это ведь ещё ничего не значит, правда? Долорес смерила взволнованную Риту долгим взглядом, чувствуя, как внутри неё закипает злость. Она даже вскочила на ноги и чудом не опрокинула стул на землю. Рита соскользнула с парты и попятилась. Она походила на загнанного в угол дикого зверька, панически ищущего любую соломинку для спасения. — Где сейчас этот придурок? От ужаса Рита побледнела ещё больше, хотя, казалось, это было невозможно. Она подскочила к Долорес и ухватила её за руку. — Не нужно ему ничего говорить, — Рита чуть не расплакалась, но сдержала слёзы, и они собрали в уголках её глаз. — Я даже не знаю ничего наверняка, Долли, верно? Мне просто нужно, чтобы ты побыла со мной, когда я... Когда я проверю это, понимаешь? — И что ты будешь делать, если ты действительно беременна? — Долорес не стала вырываться, опасаясь, что тем самым напугает Риту ещё больше, хотя она всей душой рвалась в подземелья, чтобы поднять с постели Яксли и влепить ему пару-тройку проклятий ещё до того, как он проснётся. Перед её глазами ещё стоял тот летний день, когда она встретила его у двери в кабинет миссис Багнолд. Яксли, конечно, мог быть идиотом. Однако Долорес и не могла вообразить до какой степени, если он знал обо всех тонкостях лучше многих их однокурсников и всё равно не подумал ничего предпринять. — Я не знаю, — Рита сама разжала пальцы и снова попятилась. Выглядела она ужасно. — Давай решим это позже, если только появится повод так думать? — И как ты проверишь? Вместо ответа Рита протянула к ней раскрытую ладонь, на которой покоилось что-то маленькое, завёрнутое в хрустящую бумагу. Сбоку Долорес разглядела нечёткую печать аптеки в Косом Переулке. — Я стащила его у Беллы, — Рита виновато улыбнулась. — Не думаю, что она будет против, в конце концов, сегодня её в замке нет, а дело срочное... Эта штука не одноразовая, так что она и не заметит, если беспокоиться не о чём. Мгновение Долорес не могла сложить один простой факт: то, что у Беллы в тумбочке может вот так запросто лежать тест на беременность. Впрочем, что в этом удивительного? Белла слишком часто пропадала по ночам, чтобы Долорес могла наивно предположить обычную вылазку в Хогсмид. Иногда она пропускала утренние занятия, чтобы смазать зельем красноватые отметины от поцелуев на шее и груди. Долорес приходилось проглатывать вопросы, вертящиеся на языке. Ничего, кроме недоверия, она к мистеру Лестрейнджу не испытывала. — И как он работает? — Долорес снова опустилась на стул, наблюдая за тем, как Рита торопливо разворачивает упаковку. Внутри оказался блестящий прозрачный камень, который со стуком упал на парту. — Белла мне рассказывала, — Рита не взяла камень в руки и опасливо покосилась на него. — Его надо зажать в руке на несколько секунд... Если он останется прозрачным, всё в порядке. — А если нет? Рита полезла в карман и достала помятую сигарету, которую тут же подожгла кончиком волшебной палочки. У неё тряслись даже губы. — Он станет алым. Милый способ преподнести такую новость, да? — она нервно рассмеялась. — Но он должен остаться прозрачным. «Иначе и быть не может, верно?» — спросил её взгляд, но Долорес не нашлась с ответом. Рита вздохнула и затянулась глубже. — Ладно, — она потянулась за камнем. — Чем быстрее закончим с этим, тем лучше. Она сжала его в пальцах и одновременно выпустила из лёгких дым. Между её бровей пролегла складка, полная решимости и страха. Долорес подвинулась поближе; ей показалось, будто воздух зазвенел у них в ушах. Однако ещё до того, как Рита разжала пальцы, она уже знала, какого цвета будет камень. Дело было не в чутье, но в чём-то другом — какой-то тупой уверенности, что без происшествий последний год в Хогвартсе пройти никак не может. Рита издала тихий возглас и выронила сигарету из рук. Камень на её ладони был ярко-алым — и, видел Мерлин, Долорес этому совсем не удивилась.