Выпускники Слизерина

Белле нравился крошечный, но всегда шумный бар в самом дальнем закутке Хогсмида: даже в рабочие дни там трудно было найти свободное место, а каждый посетитель будто на подбор оказывался хоть сколько-нибудь видным волшебником или волшебницей. Туда её впервые привёл Родольфус и там же она проводила очень много времени с самого лета. С тех пор она успела переброситься парой фраз с министром магии, появлявшейся в баре каждую пятницу, и даже с нынешним главой «Ежедневного Пророка» в абсолютно непринуждённой обстановке с кружкой пива в руках — и, что немаловажно, без пристального контроля со стороны своей семьи. В ушах у них всех гремели музыка и смех других посетителей. Казалось, в этом месте стирались всякие границы между людьми. За барной стойкой политики громко обсуждали последние новости, а знаменитые артисты хохотали за тесными столиками в самом тёмном углу. Этой ночью Белла полулежала в объятиях Родольфуса и вполуха слушала полные бравады истории Антонина Долохова — голубоглазого мракоборца с острыми чертами лица, особенно гордившегося тем, что ему удаётся водить за нос Министерство. Он сидел полубоком к столу, широко расставив ноги, и яростно жестикулировал, рассказывая то об одном, то о другом, отвлекаясь лишь на то, чтобы опрокинуть в себя очередную порцию водки. Его сестра Дарья хихикала и перебивала его, пытаясь отобрать заветную бутылку и выпить её самостоятельно. Белла с Родольфусом предпочитали тянуть огневиски. — И вот только представьте себе лицо Анны, — сказал Долохов с ужасным акцентом: говорил он безупречно правильно, но совсем не заморачивался над произношением, — когда она поняла, что не сможет вытрясти признание об убийстве семьи грязнокровок. И идиот поймёт, что это сделали Розье, но какие улики? Единственную я унёс у себя в кармане, — он похлопал себя по бедру, — когда Майра сказала мне, что оборонила дементорову пуговицу. Я-то искал что-то чёрное и круглое, а что в итоге? Оказалось, что это, блядь, огромный драгоценный камень в серебряной оправе. Ну не дура ли? Если бы я носил на себе целое состояние в пару сотен золотых галлеонов, я бы хрен позволил себе потерять это на месте преступления! — И Грюм не заметил? — Родольфус помог Белле закурить и сунул в зубы толстую сигару. — А он там не был! — Дарья просияла. Долохов не успел ничего сказать. — Милли напоила его до такой степени, что разбудить его было просто невозможно. Поэтому Тоша оказался там первым. — Так Миллисент... — Знала? Да, — Долохов обернулся на рыжую макушку, вертящуюся у барной стойки. Белла прищурилась, пытаясь разглядеть спутника миссис Багнолд, и чуть не поперхнулась дымом. — Попросил отвлечь по старой дружбе и пригнал ей кучу дорогущего бухла. О, вы только посмотрите. Она притащила с собой этого белобрысого недоумка. Долохов махнул рукой, привлекая к себе их внимание. Дарья захихикала и стукнула его кулаком по плечу. — Не зови его так! Он очень славный. — Как скажешь, ласточка. Это было самое странное прозвище из всех, что Белла когда-либо слышала. Возможно, так было принято в России, а потому она не стала уточнять; на английском языке слово «ласточка» звучало далеко не так ласково и обыденно. Дарья не возражала в любом случае. Миссис Багнолд первым делом обняла Долохова, а потом перегнулась через него, чтобы поцеловать Дарью в щёку. — А ты тут что делаешь? — спросил Корбан у Беллы, в полном изумлении остановившись чуть поодаль от стола. Белла просто приподняла недопитую порцию огневиски. — Неплохо устроился, да? — она улыбнулась. Корбан закатил глаза и встал рядом с Долоховым, оперевшись рукой о спинку дивана. — Почему я ничего не знаю? — Потому что знать здесь совсем нечего, — миссис Багнолд прижала указательный палец к губам и подмигнула. Обручального кольца на её руке не было. — Ну это уже слишком, — заявил Долохов, метнув на Корбана оценивающий взгляд. — Я понимаю, что от замужества тебе совсем мозги отшибло, но выбрать этого сопляка? Милли, Милли, я разочарован. Может быть, мне отправить нашему дорогому Гипериону письмо в Германию?.. Лицо Корбана покрылось красными пятнами. Белла бросила в его сторону сочувственный взгляд, но он только упрямо мотнул головой и приложился к бокалу вина. Миссис Багнолд пихнула Долохова в плечо. — Ну и к кому ты тогда побежишь просить о помощи, если кто-то из ваших снова облажается? Не трогай мальчика, не всем повезло быть столь умудрённым опытом... — Старым, — добавила Дарья. Долохов цокнул языком. — И, ко всему прочему, с одиннадцати лет преданным Тёмному Лорду, — закончила миссис Багнолд и просияла победоносной улыбкой. Дарья показала ей большой палец. — Всё, Тоша, мы тебя уничтожили. Долохов, однако, так не считал. Он пристально смотрел на Корбана, давно потерявшего всё былое самодовольство, и взбалтывал на дне стопки остаток водки. — Ребятки, не хотите устроить со мной небольшое приключеньице? — и хотя Белла своими глазами видела, как Долохов прикончил четверть бутылки, пьяным он никак не выглядел. Выдавал его только характерный блеск в глазах. Родольфус затушил сигару. — Ну всё, Антонину больше наливать не стоит. Если твоё приключение включает грязнокровок... — Не ругайся, Роди, — миссис Багнолд одарила его сахарной улыбкой. Долохов со смехом поднял руку и дал ей «пять». — Смотри-ка, аристократик, и тебя на место поставили. Нет, этих свиней там нет, как бы грустно это всё ни звучало, — он хлопнул ладонями по столешнице и поднялся на ноги. — Милли, лапушка, ты же пойдёшь со мной? А ты, красавица? — Долохов подмигнул Белле. — А меня, значит, можно и не спрашивать? — Я же знаю, что ты всегда за, ласточка. Роди, ты опять в меньшинстве. Хватит ломаться, пошли. И этого белобрысого тоже с собой прихватим, так? Он мне очень нужен. По виду Корбана Белла могла сказать, что он не рвался никуда идти вместе с Долоховым, но ему не оставили выбора. Родольфус нехотя расцепил объятия, и они все поднялись, оставив алкоголь недопитым. Долохова это не устроило: он запихнул бутылку водки в необъятный карман мантии. На улице он протянул правую руку Дарье, а левую — миссис Багнолд. — Когда вы в последний раз трансгрессировали вшестером? Верно, — он усмехнулся, наблюдая, как Корбан опасливо цепляется за пальцы миссис Багнолд. — Никогда. Наслаждайтесь и постарайтесь не потерять по пути конечности! Из удушающей тьмы Беллу вынесло на дикий сквозняк, который от неожиданности повалил её на землю. Она не сразу поняла, где они находятся, но бросила взгляд вдаль и почувствовала, как у неё похолодели ладони от страха. Все остальные выглядели не менее шокированными: кроме Долохова, уже подошедшего к самому краю высотного маггловского здания, с крыши которого они могли видеть весь Лондон. Миссис Багнолд предпочла отойти подальше от края. Родольфус помог Белле подняться и тоже увёл в сторону; Корбан и вовсе выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. Зато Дарья очень быстро оправилась от шока и подскочила ближе к брату, чтобы разглядеть виды получше. — Эту громадину построили в шестьдесят шестом, — крикнул Долохов, обернувшись к ним. Его чёрные волосы трепал ветер. — С тех пор я мечтал наконец это сделать. — Сделать что? Совершить самоубийство? — Родольфус нахмурился. Долохов открыл бутылку и швырнул пробку вниз. Белла почувствовала, как её сердце ухнуло в пятки: она невольно представила, что вместо пробки вниз летит она сама. — Нет, идиот, но спрыгнуть придётся. Не чета, конечно, небоскрёбу в три сотни этажей, который американские маги возвели в своей части Нью-Йорка, но я думаю, что мне всё равно удастся трансгрессировать до того, как я превращусь в кровавую кашу. Эта штука высотой в сто семнадцать метров. Как думаете, сколько времени надо, чтобы долететь вниз? Миссис Багнолд всерьёз задумалась. — Около пяти секунд. Учитывая погрешность, скорее всего, самую малость больше. Долохов щёлкнул пальцами. — Удобно иметь в друзьях человека с Рейвенкло. В тот раз у меня было восемь секунд. Готов доказать, что ты не гребаный сопляк, позорящий Тёмного Лорда, пацан? — Я?.. Корбан уставился на Долохова так, будто тот предложил ему нарушить одно из исключений Гампа. Белла с жалостью подумала, что ему не удалось сдержать дрожь в голосе. Он оглянулся на всех остальных в надежде, что его кто-нибудь защитит, но почему-то даже миссис Багнолд с интересом смотрела на Долохова. Родольфус хмыкнул себе под нос, и услышать его смогла только Белла. — Долохов в своём репертуаре, — сказал он ей на ухо. — А что, испугался? С друзьями-то ты похрабрее будешь, крысеныш, — Долохов осклабился и навёл на него палочку. — Давай-давай, шевели задницей, я хочу посмотреть, на что ты способен. — Я не думаю, что Тёмный Лорд обрадуется, если узнает, что ты убил его новобранца, — Родольфус отошёл от Беллы, но всё же не спешил как следует вмешаться в происходящее. Долохов закатил глаза. — Я тебя умоляю! Он только обрадуется, если я, так сказать, подчищу ряды для самых достойных, смекаешь? Белобрысому надо мотать на ус, в конце концов, никогда не знаешь, постигнет ли тебя участь самодовольного америкашки, решившего потягаться со мной в искусстве магической дуэли. Милорд меня за это поблагодарил, у него ведь нет времени носиться с каждым сопляком! Корбан, отчаянно бледнея, посмотрел вниз с края крыши. Его мантия под порывами ветра колыхалась теперь так, что казалось, будто он в ней совсем потерялся. Белла поймала себя на мысли, что она была бы совсем не против испытать себя тоже, но Родольфус крепко держал её за руку и не позволял подойти к самому краю. Долохов будто прочитал её мысли. — Кто-нибудь ещё хочет попробовать? — Нет, — ответил за них двоих Родольфус. — Я боюсь высоты, — просто сказала миссис Багнолд. — А тебе нельзя, — закончил Долохов, обращаясь к Дарье. Она почти начала протестовать, но он покачал головой. — У тебя есть преимущество, ласточка, это убивает весь возможный риск. Так неинтересно. Дарья показала ему средний палец и уселась прямо посреди крышки, скрестив ноги. Корбан ещё стоял на краю и рассчитывал свои шансы умереть. Долохов подошёл к нему и похлопал по плечу. — Без риска и жизнь не та, верно? Давай, докажи, что ты не сопляк. И он, к ужасу Беллы, безо всякого предупреждения столкнул Корбана с крыши прямо в разверзшуюся под ними пропасть.

***

Корбан не разбился насмерть и сломал только несколько рёбер вместе с носом благодаря тому, что Родольфус рванулся вперёд и успел растянуть у самой земли защитный барьер. Долохов ему не помогал — он прыгнул следом, красиво расставив руки, и страховка ему ожидаемо не понадобилась. У самой земли он исчез и с громким хлопком снова появился на крыше. Всё это действо не заняло у него больше пары-тройки мгновений: Белла молчаливо восхитилась, не имея возможности выразить это вслух. Внимание всех остальных было обращено в сторону Корбана. — Трус, — бросил Долохов задыхающемуся на полу Корбану и уселся на самый край крыши, пытаясь справиться с сигаретой. — Кому-нибудь известно как его вылечить или нам придётся трансгрессировать в Мунго? — спросил Родольфус. — Если его родители узнают, а они узнают, если мы отправимся в больницу, они не будут рады, Антонин. Миссис Багнолд наклонилась над стонущим Корбаном и заправила спадающие на лицо волосы за ухо, чтобы беспрепятственно оценить его состояние. Родольфус мрачно вышагивал рядом. — Эпискеи! — кончик волшебной палочки миссис Багнолд вспыхнул, и Корбан заорал от боли. Нос с хрустом встал на место, а Дарья бросила в их сторону снисходительный взгляд. — Да, Тоша, ты прав: он слабоват. — Мы все откуда-то начинали, в конце-то концов! — Родольфус всплеснул руками. Долохов только закатил глаза. — Что ты делал, когда тебе было семнадцать? — Восемнадцать, — поправила Белла. Она удерживала голову Корбана на своих коленях; Мерлин, ей было его жаль. — Ты не делаешь лучше, Белла, — сквозь зубы простонал Корбан, пытаясь улыбнуться, но он снова зашипел от боли, когда миссис Багнолд попыталась прощупать, где именно он сломал рёбра. Тогда Белла поискала взглядом оставленную Долоховым бутылку водки и приманила её поближе к себе, чтобы приставить к губам Корбана и хоть как-то облегчить боль. — Я проводил время в тренировочном центре мракоборцев, — Долохов швырнул сигарету вниз. — Лучшим там был, между прочим. А по ночам мы с Милордом не спали и изучали тёмную магию. Как будто ты, блядь, не знаешь. Я тебе задницу надирал со связанными за спиной руками. — Ты преувеличиваешь. — Вы можете собачиться где-нибудь в другом месте? — подала голос миссис Багнолд. Долохов демонстративно закрыл жестом рот на замок, а Родольфус предпочёл отвернуться. — Если я сейчас сломаю ему ещё что-нибудь вместо того, чтобы залечить кости, это будет ваша вина. Я вам не квалифицированный целитель! Дарья подошла к ним поближе, разглядывая рвано приподнимающуюся грудную клетку Корбана. Она даже закусила губу, будто о чём-то очень усиленно думала. Потом она села на колени, аккуратно расправив юбки бежевой мантии, и вытащила палочку. — Давай сначала срежем с него одежду, — сказала она. — Белла, подержи его так, чтобы он не двигался. Милли, сможешь не разрезать ему кожу? У меня не получится, я слишком много выпила. — Пусть радуется, что не сломал себе позвоночник, — буркнул Долохов. — Где моя водка? Белла приподняла руку с бутылкой повыше, чтобы он сумел разглядеть её в темноте и приманить к себе. Корбан усиленно смотрел в небо, чтобы не обращать внимания на то, как миссис Багнолд медленно разрезает ткань мантии на груди и очень осторожно раздвигает её в сторону. На коже уже начали наливаться внушительные кровоподтёки. — Обезболивающее у нас, я так понимаю, только одно, — протянула миссис Багнолд, окинув взглядом грудную клетку Корбана. — Мерлин, надеюсь, я не сделаю хуже. В последний раз я лечила сломанные кости лет так пятнадцать назад. — Белла, — позвал Корбан и тут же поморщился от боли, — обещай мне, что после этого дерьма мы займёмся лечебной магией. — Поздновато спохватились, — буркнула миссис Багнолд. — Белла, опусти его на землю, пожалуйста. Мне нужно, чтобы он лежал прямо. Корбану пришлось сцепить зубы, чтобы не заорать, когда Белла с бережностью придержала его голову, чтобы сдвинуть со своих колен. В полумраке вспыхнула палочка Дарьи, освещая пространство. Родольфус что-то процедил про то, что теперь их непременно заметят магглы. Белла поднялась на ноги, стараясь не смотреть на просвечивающие под заклинанием кости Корбана, и всё равно заметила трещину на одном из рёбер. Сразу заныла грудная клетка. Белла сунула в зубы сигарету и, оглянувшись на Долохова, решила присоединиться к нему. Тот не был против. — За что ты так его ненавидишь? — спросила Белла прежде, чем сделать первую затяжку. Фильтр сигареты намок и слегка размяк, и ей пришлось придержать его сухой стороной губ. — Ненавижу? — Долохов хмыкнул. — Я ненавижу сраный коммунизм, обилие грязнокровок, господство магглов, а для этого сопляка, — он наставил сигарету на Беллу, — велика честь для такого громкого слова. Нет, красавица, для меня он символизирует слабость, а значит, я его презираю. Вот так. Будто по заказу Корбан вскрикнул, но его голос потонул в порывах ночного ветра. Миссис Багнолд выругалась, и Белла решила не думать, что именно у них сейчас пошло не так. Зато Долохов обернулся. — Всё-таки хорошая женщина, — сказал он Белле. — Хотя и политик, ясное дело. И ни разу мне не дала, представляешь? — Долохов хохотнул. — Дементор с этим. Я всё хочу спросить, какого хрена ты вечно молчишь? — Разве я молчу? — Ага. Прямо-таки гробишь свой потенциал, и это странно. Ни Вэл, ни Элла, ни уж тем более наша горячо обожаемая Лукреция никогда не позволяли себя заткнуть. Я удивлён, что это белобрысый, а не ты, в наших рядах поборников справедливости. Когда Белла не нашлась с ответом, Долохов бросил на неё многозначительный взгляд и хмыкнул. — Вот о чём я говорю, красавица. Или ты не думаешь, что магглы и грязнокровки — это угроза для нас? — Угроза? — Белла задумалась. От холодного ветра — а, скорее, от мысли о Долорес — по телу поползли мурашки. Она поёжилась. — Почему нельзя думать о магическом мире не как об изоляции, но как о привилегии, обществе, которое доступно не для всех? — О нет, — Долохов закатил глаза, — разливаешься соловьём прямо как Минта. А с грязнокровками что тогда делать, а? А с этими долбанными сквибами, из-за которых я в прошлом году чуть не рехнулся? Дженкинс прямо рвала и метала, будто кому-то до них вообще было дело. Сдохла парочка и сдохла, нам только лучше. Майра оторвалась от души за нас обоих, пока я делал вид, что ловлю нарушителей. А это уж очень тоскливо, так что я попросил Баста меня вырубить и провалялся без сознания до самого конца. Ты же там была, красавица. Что ты обо всём этом думаешь? Он протянул ей бутылку водки. Белла, подумав, взяла её и сделала быстрый обжигающий глоток, от которого на глаза навернулись слёзы. Жар провалился в желудок и скрутил его в рвотном позыве. Долохов хлопнул её по спине с такой силой, что Белла едва смогла сделать вдох. — Я думаю, что они заслужили то, что получили. Им следовало быть благодарными за то, что их не изгоняют из магического общества, — Белла посмотрела на дотлевшую до фильтра сигарету, выбросила её и потянулась за ещё одной. — То, что они намеревались сделать той весной на площади... требовать какие-то права... — она фыркнула. — Какая глупость и наглость. В какой-то момент я даже подумала, что... наверное, будь у меня возможность поучаствовать, я бы это сделала. Белла замолчала, не до конца поверив, что она сказала это вслух, но Долохов одобрительно кивнул. — А теперь подумай о грязнокровках, красавица. Я слышал о твоей сестричке, не подумай, что я собираюсь насмехаться. Но неужто ты не злишься, что такие ублюдки просто влезают в нашу жизнь, в наш мир и так бесцеремонно рушат всё до основания? Разве ты не хочешь поставить их на место? Долохов помолчал и, взболтав бутылку, сделал большой глоток. — И вот ещё один совет, окей? Родольфус у нас, конечно, душка и всё такое, но не надо позволять ему себя затыкать. Я его лучше знаю; он, конечно, добрый — в сравнении со мной уж точно — и всегда приятно позволить ему позаботиться о себе, но тебе это не надо, поняла? Вторая мамочка-наседка тебе не нужна. Он положил руку Белле на плечо. — Просто подумай на досуге.

***

Родольфус проводил Беллу обратно до Хогвартса перед самым рассветом. Хогсмид в это раннее утро оставался пустынным и мрачным, но она совсем не чувствовала усталости после бессонной ночи. Корбана с ними не было: миссис Багнолд повела его в свой дом, чтобы дать порцию зелья — на случай, если не все трещины зажили до конца. Долохов так и остался сидеть с сестрой на крыше, о чём-то оживлённо разговаривая. — Чтобы я ещё раз позволил Долохову подсесть за свой стол, — Родольфус покачал головой, бросив неодобрительный взгляд в сторону бара, из которого они вышли несколькими часами ранее. Белла ответила не сразу: в её голове всё ещё кружились слова Долохова. Не то она была пьяна, не то слишком устала, не то действительно находила всё сказанное справедливым. — Вы общаетесь с самой школы, — сказала она наконец. Он закрыл покрасневшие от бессонной ночи глаза и продержал их так на мгновение дольше положенного. Когда Родольфус снова посмотрел на Беллу, в них отражалась усталая улыбка. — Верно. Тёмный Лорд, я, Антонин, Марсель и Майра — так изначально выглядела наша компания. Но близкие друзья? Они никогда ими не были, и, разумеется, я сейчас говорю не о Милорде. Он стоит выше подобных банальностей. Изменился даже его голос; привычная убаюкивающая невозмутимость уступила место благоговению. Беллу поразила такая перемена. — Почему вы все обращаетесь с ним так, будто он какой-нибудь император? — спросила она безо всякого раздражения и презрения, из чистого любопытства, но Родольфус посмотрел на неё так, будто она произнесла самое страшное оскорбление на свете. — Даже этого не будет достаточно, раз уж мы беседуем о Тёмном Лорде, Белла. Ты ведь встречала его. Тот бал Белла помнила слишком хорошо, хотя прошло уже около двух лет. Прошлым летом её семья не отказалась от ежегодного события, но размах оказался куда меньше, и гостей пригласили только из числа самых близких друзей. Тёмный Лорд не появился, и Белла была этому рада. Эти алые глаза будто прожигали её насквозь через пелену времени. — Он — единственный оставшийся потомок самого Салазара Слизерина, — добавил Родольфус так, будто это заявление сводило на нет все возможные сомнения. Они остановились у тщательно сокрытой от глаз остальных двери в потайной проход, через который Белла чаще всего ускользала из Хогвартса. Родольфус повернулся к ней. — Что сказал тебе Антонин? — О коммунизме, — Белла улыбнулась и заглянула ему в глаза безо всякого зазрения совести. Родольфус рассмеялся. — Не удивлён. Магглы в его стране строят коммунизм, но волшебники всё ещё придерживаются старых традиций и искореняют поборников подобных взглядов. У них даже запрещены браки между разными сословиями, — он пожал плечами. — Думаю, это правильно. В их стране никогда не произойдёт то, что случилось у нас: министр магии-грязнокровка. Это безусловное преимущество. — Тёмный Лорд придерживается тех же взглядов? Родольфус приподнял её подбородок и коротко поцеловал. Потом он отошёл на шаг назад. — Возвращайся в Хогвартс, Белла. Тебе нужно немного поспать. Белла не стала спорить. Она окинула Родольфуса прощальным взглядом и нырнула в проход, отодвинув засов. В нос сразу ударил затхлый запах земли. Белла осветила себе путь волшебной палочкой и поспешила вперёд. В голову ей упрямо лез голос Долохова, повторяющий одну и ту же фразу. «Разве ты не хочешь поставить их на место?» О, она хотела, но отправленных в лечебное крыло однокурсников, которых она проклинала исподтишка, не хватало для того, чтобы утолить злобу и ненависть. И, если Белла могла быть предельно честной с собой, нужны ей были вовсе не эти грязнокровки. Она страстно хотела добраться до Теда, отнявшего у неё сестру, чтобы взглянуть ему в глаза и попытаться понять, что именно было в нём такого, чего не было у неё. Казалось, ей одной было дело до происходящего: мать и отец притворялись, что никакой дочери у них не существовало. Нарцисса переняла у них эту привычку за остаток лета, закрыв на побег глаза так же легко, как и на слова Ориона, обращённые к её происхождению. Всё текло своим чередом. Но Белла так не могла. Она выскользнула в пустынный коридор и огляделась по сторонам. Небо уже давно поголубело, и сквозь окна проникал слабый утренний свет. Белла погасила палочку и направилась в сторону подземелий. В этот час Рита и Долорес обычно спали, и Белла не пересекалась с ними до начала уроков. Порой ей их сильно не хватало, но поговорить как прежде почему-то не удавалось. Рита как будто её боялась, и это задевало Беллу, а Долорес всегда казалась уставшей и нервной — как и перед СОВ. Тем приятнее было удивление Беллы, когда она зашла в спальню и увидела подруг не спящими; они сидели на одной кровати и о чём-то переговаривались. Долорес заметила её первой и тут же вскочила на ноги. — Наконец-то, — сказала она. — Где ты была? — С Родольфусом, Корбаном и... — Белла замолчала на полуслове, заметив, что Рита задыхается от слёз. — Что случилось? — То есть этот урод всё время веселился, пока мы здесь... — у Долорес даже не хватило сил закончить предложение. Белла с удивлением поняла, что её трясет от злости. — И что он делал? — Он был с миссис Багнолд. Вы знали, что он с ней... Белла окончательно смолкла, когда Рита затрясла головой и закрыла лицо руками. Долорес нахмурилась и достала из кармана мантии какой-то шуршащий сверток. Белла взяла его, развернула и застыла в недоумении: внутри лежал красный камень. — Это что, мой... — Белла ахнула. — Рита, неужели?.. — Да, — Долорес скрестила руки на груди. — И Корбану очень повезёт, если я его сегодня не убью. Рита прорыдала что-то неразборчивое; Белла всё не могла отвести взгляд от камня. — В общем, — подытожила Долорес, — нам нужна твоя помощь.