Выпускники Слизерина

— Переволновалась... всего лишь переволновалась... Рита бормотала и бормотала, силясь подняться с кровати в больничном крыле, но мадам Помфри нависла над ней и совсем не хотела отступать. Долорес и Белла нервно переглядывались в стороне: они только успели прийти, едва дождавшись своей очереди сдать экзамен. К этому моменту Рита уже пришла в себя. — Ни кровинки на лице! И так каждый год! — мадам Помфри влила Рите в рот какую-то настойку и поджала губы. — Нет уж, лежи здесь, пока я не буду уверена, что тебе стало лучше.  — У неё так бывает, — вмешалась Долорес. — Давайте я отведу её в спальню, мадам Помфри. С ней всё будет хорошо.  Она и правда выглядела значительно лучше: зелье медленно возвращало краски жизни на бледное лицо. Рита полусидела в кровати и с тревогой смотрела то на подруг, то на мадам Помфри. Долорес задалась вопросом, можно ли по её виду понять истинную причину обморока, но, отталкиваясь от своих скудных знаний в лечебной магии, предположила, что нет. Мало ли почему студентки падают без чувств во время экзамена? Рита была не первой — и уж точно не последней.  — Ей будет лучше здесь, — мадам Помфри нахмурилась. Рита попыталась улыбнуться ей в ответ. — Я правда в порядке. Она встала, игнорируя мрачный взгляд мадам Помфри, и с растерянностью посмотрела не то на Беллу, не то на Долорес. Риту не шатало, но выглядела она совсем обескураженной и слабой.  — Надеюсь, у меня будет не «Тролль», — сказала она и сдавленно хихикнула. Долорес цокнула языком.  — Не об этом бы тебе беспокоиться. — О чём же ещё? Долорес подняла со стула сумку Риты и повесила ремешок на плечо. Она оказалась легкой: по всей видимости, ничего кроме пера и свитка пергамента внутри не было. Мадам Помфри перестала возражать и скрылась за ширмой у кровати другого студента, что-то проворчав себе под нос. Ни Белла, ни Рита не выразили желания дождаться её появления, и они втроём выскользнули в коридор.  — Ничего такого не случилось, — сдавленным шёпотом сказала Рита. Долорес задалась вопросом, кого именно она пытается успокоить: себя или их. — Всего лишь обморок.  — Ты могла потерять слишком много крови, — заметила Долорес. — Стоило попросить у мадам Помфри на такой случай зелье. Ты рискуешь попасть к ней снова ещё до захода солнца.  — Не рискую. Я в порядке. — Что насчёт... — Белла одними губами произнесла слово «кровь», когда у поворота они едва не столкнулись с профессором по защите от тёмных искусств. Рита посмотрела на свои бёдра и неуверенно пожала плечами.  — Кто-нибудь рвётся сбегать в Хогсмид за бочкой гранатового сока, чтобы я не умерла от потери крови? Нет? Я так и думала. Я в порядке, — Рита забрала у Долорес сумку. От её волос отчётливо повеяло запахом больничного крыла: смесью сушёных трав и абсолютной чистоты. Долорес этот аромат на мгновение напомнил о доме, но воспоминание потухло раньше, чем она успела ощутить острую тоску. — Разве сегодня не было жарко?  — О да, — согласилась Белла и смахнула с лица прядь волос. — Я думала, что не смогу сосредоточиться из-за жары, но я всё же превратила чайник в сову. Бестолковое получилось животное. Честно говоря, я уже готова была применить Империус, чтобы заставить эту сову полететь.  — Да что ты? — Рита улыбнулась: слишком радостно для того, чтобы можно было купиться на это.  — С каких это пор ты одобряешь использование тёмной магии?  Улыбка Риты потухла. Долорес вздохнула и поправила лямку собственной сумки, набитой учебниками и конспектами, чтобы та не ударялась о её бедро. — Империус нельзя наложить на неодушевлённые предметы, — добавила она, обращаясь уже к Белле. — Потому что... — Потому что они не обладают разумом, — закончила Белла за неё и закатила глаза. — Я помню, но, Мерлин, как бы это пригодилось! Не то чтобы мне нужно это «Превосходно», но неужели после всего того, чему мы научились самостоятельно, я получу «Выше ожидаемого» из-за проклятого чайника? Какая глупость! А кто вообще придумал оценку «Выше ожидаемого»? Это унизительно, — Белла встряхнула волосами и хмыкнула. — «Тролль» хотя бы звучит забавно, хотя, наверное, стоит подкинуть мысль министру Дженкинс: наша система образования унижает троллей. Белла не замолкала весь путь в подземелья, и Долорес не могла выразить того, насколько она была ей благодарна. Её болтовня отвлекала от нависшей над ними проблемы Риты и тяжёлых дум об экзаменах. Долорес не знала, сумела ли она сделать хотя бы половину того, что от них требовали на ЖАБА по трансфигурации, и в последнюю очередь хотела увидеть свои оценки. И это было только начало. Что будет, если она перепутает ингредиенты во время зельеварения или не сумеет выполнить задания по заклинаниям? Умом она понимала, что такого не случится, но иногда в кошмарах она стояла посреди экзаменационного кабинета и не могла отыскать волшебную палочку в сумке под всеобщие смешки. А ещё этот дурацкий спор с Яксли. Он пробудил Долорес ухватить победу любой ценой: она не готова была проиграть, не после того что он сделал с Ритой и не удосужился даже озаботиться чем бы то ни было на следующее утро. Когда они зашли в спальню, Рита выглядела значительно лучше, несмотря на то что она первым делом выхватила из тумбочки сумку с гигиеническими принадлежностями и побежала в туалет. — Думаешь, она будет в порядке? — Долорес прислушалась к тому, как захлопнулась дверь в другом конце коридора. Белла посерьёзнела сразу же, как отпала необходимость беспрерывно болтать глупости, но всё же махнула рукой. — Да. Побочные эффекты бывают и хуже, — она порылась в чемодане в поисках новой пачки сигарет. — Ничего страшного. В больничное крыло с обмороками загремели ещё по меньшей мере пять семикурсников: кто от волнения, кто от жары. Зелье может быть даже не причём. — Но эта кровь на простыне... — Долорес начала и не закончила, поморщившись от утренних воспоминаний. Тогда она испугалась, что за ночь Рита истекла кровью, но теперь кровать была безупречно чистой. А воспоминания... что ж, в неудачный месяц можно было проснуться и с большим количеством крови на простынях. — А чего ты хотела? Этой штуке надо как-то покинуть тело, чтобы больше никого не беспокоить. «Этой штуке». Долорес невольно уцепилась за эти слова, удивившись тому, что они ни разу никак не называли его до этого. Да и как, если «ребёнок» звучало неправильно и даже отвратительно? У Риты бы наверняка случилась истерика, если бы кто-нибудь из них сделал намёк, будто то, что сидело у неё в животе, было человеком. К счастью, Долорес воспринимала беременность в отрыве от всего этого и видела «эту штуку» лишь как досадную проблему. — Ты когда-нибудь пила это зелье? Белла подняла на неё удивлённый взгляд. — Нет. Как-то раз видела маму в похожем состоянии — крови было куда больше, кстати, — и всё. Завтра Рите будет лучше, чем сейчас.

***

Белла оказалась права. Утром, когда Долорес первой открыла глаза после омерзительного писка будильника, крови на простынях Риты уже не было. Она даже смогла с аппетитом позавтракать и ни словом не заикнулась о том, что она плохо себя чувствует. В день второго экзамена Рита улыбалась уже по-настоящему, и с того момента между ними повисло негласное бремя никогда не вспоминать о том, что случилось. Вместе с кровью исчезло всё остальное: слёзы Риты, «эта штука» и даже пьяная ночь с Корбаном. В какой-то из завтраков Долорес, глядя на залитые здоровым румянцем щёки подруги, подумала, что это великое счастье — то, что они ещё молоды. Они могли провести на ногах весь день после бессонной ночи, игнорировать похмелье, приходить в себя после того, как у них крали энергию, и почти не расплачиваться за аборт. Удача была на их стороне. Пока что. Тень выпускного маячила за чередой экзаменов и сулила за собой разверзшуюся пропасть взрослой жизни в конце. Долорес приучилась не сидеть в гостиной, чтобы не слышать оживлённых разговоров о предстоящем празднестве, и предпочитала тишину библиотеки, где она могла не бояться собственного туманного будущего. Яксли не переставал хвастаться работой, на которую его устроил отец, и Долорес подозревала, что со дня на день совершит с ним что-нибудь ужасное. Его зарплата обещала быть в два раза выше той, что предложила ей миссис Скитер. Один-единственный раз Долорес действительно не сдержалась и не отказала себе в удовольствии запустить в Яксли неприятным заклинанием исподтишка. Случилось это перед самым выпускным балом: все они сидели в гостиной и с тихим волнением распечатывали конверты с оценками. Рита увидела свои результаты первой, и оказалось, что за трансфигурацию у неё стояла аккуратная «П». — Кажется, мне стоило тоже упасть в обморок посреди экзамена ради «Превосходно», — заявил Яксли, не заметив, что общий настрой в комнате рухнул на пару десятков градусов ниже нуля. Рита потеряла дар речи, а Долорес запустила в него проклятие Косноязычия и тем самым немного успокоила поднявшуюся в груди ярость. Яксли невнятно бурчал весь остаток дня, пока Белла не сменила гнев на милость и не расколдовала его, а Долорес заявила, что прокляла его вовсе не она, и уж точно помогать ему не собиралась. Она разозлилась ещё больше, когда увидела оценки Яксли: в одном ряду теснились сплошные «П», и лишь трансфигурация нарушала общий строй. Ему поставили «Выше ожидаемого». И за что же? За то, что он весь год ничем не занимался? Долорес с ненавистью посмотрела на свой листок, в котором почти зеркально отражался результат Яксли. Только «Выше ожидаемого» ей поставили не за трансфигурацию, а за зельеварение. Их спор свёлся в ничью. Только условия у них были абсолютно разные: Долорес готовилась к экзаменам целых два года, а Яксли заявился почти на каждый из них с похмелья и, она готова была в этом поклясться, ни разу не открыл учебники. Справедливость? А что такое справедливость? Толика раздражения досталась и в адрес Беллы — та без особого интереса сообщила, что получила все «Превосходно» и благополучно потеряла листок с результатами уже к следующему утру. Конечно, её это не заботило. Её будущее не зависело от закорючек на бумагах об окончании школы — родственники поддержали Беллу в решении посвятить себе ближайшие несколько лет в поисках того, чем ей на самом деле хотелось бы заниматься. То же самое можно было сказать и обо всех остальных однокурсниках Долорес. К тому моменту, когда пришли результаты, все были охвачены волнением перед выпускным балом. Ладонна даже не посмотрела на свои оценки: она удостоверилась, что по зельеварению и травологии у неё стоят «Превосходно», и вернулась к костюму Людо. Цвет его мантии оказался куда важнее: она объявила, что пойдёт на выпускной вместе с ним, и теперь внимательно следила, чтобы их наряды безупречно сочетались между собой. Отвергнутый Яксли уже давно пригласил красивую студентку из Рейвенкло и всем своим видом показывал, что его не волнует холодность Ладонны. Рита в свою очередь громко объявила, что ей нужно поговорить с Фебом, и ушла в гостиную Гриффиндора. И даже Септима, выражавшая своё презрение к всеобщему ажиотажу, согласилась составить компанию Уолдену. Торфинн пригласил какую-то гриффиндорку, и в конечном счёте без пары остались только Долорес, Игорь и Белла. Долорес была абсолютно уверена в том, что её эти глупости обойдут стороной, и даже не планировала приходить на бал. От радостных разговоров в гостиной она сбежала в библиотеку — ничего читать она там не собиралась, но точно знала, что после всех экзаменов никого там не обнаружит. Она ошиблась. В библиотеке за столиком у окна сидел Руфус Скримджер и бесцельно листал какой-то учебник, вперив в страницы невидящий взгляд. Когда Долорес села у соседнего стола, он заметно оживился. — Привет, — сказал он. Долорес положила сумку на скамью и посмотрела на него: они не разговаривали с прошлого лета, когда вместе проходили стажировку в Министерстве. — Привет. — Уже получила оценки? — спросил Руфус и тут же осёкся, явно заметив тень, пробежавшую по лицу Долорес. — Неужели так плохо? — Нет. Всего одно «Выше ожидаемого». Руфус смерил её восхищённым взглядом. — Я еле наскрёб «Превосходно» по необходимым предметам. Поздравляю. Долорес прикусила язык: вопрос «с чем?» так и рвался наружу. Она забывала, что за пределами её круга общения учились обыкновенные люди, не блестящие умы, которые обещали стать будущими светилами магического мира. По пути в библиотеку Долорес слышала, как парочка гриффиндорцев бурно радовалась «Удовлетворительно» и «Слабо». Да и Рита не могла похвастаться идеальным табелем: «Превосходно» по трансфигурации оказалось единственным. — Тебя уже приняли на подготовительные курсы? — спросила Долорес. Руфус пожал плечами: как будто небрежно, но она легко угадала его напряжение. — Только отправил финальные оценки. Понятия не имею, что дальше. Даже если меня примут, мне придётся ещё несколько лет учиться на износ, чтобы меня не выгнали. Выдохну я только тогда, когда со мной подпишут окончательный договор. Она его понимала. Обаяние не было его коньком, и обрасти связями он так и не сумел — и не особенно пытался. Долорес тоже не умела это делать. Она не знала, что бы с ними случилось, если бы не неожиданная благосклонность со стороны миссис Багнолд. За прошедший год она несколько раз приглашала их на ужин, и Долорес не пропустила ни единого раза. — Собираешься на выпускной? — вдруг спросил Руфус. Долорес с трудом подавила желание закатить глаза. — Загляну ненадолго. Вряд ли я много потеряю. — Откажешься от незабываемых впечатлений и слёз о школе? — Руфус фыркнул. — И правильно. Только я бы на твоём месте не расслаблялся: Нел уже целый месяц собирается с духом, чтобы тебя пригласить. Нелом он называл Корнелиуса, и ничего нового Долорес не услышала. Она подозревала, что такое может случиться. Именно поэтому она избегала Корнелиуса с самого начала выпускной лихорадки. — Но мне только что пришла идея получше, — продолжил Руфус, покачиваясь на задних ножках стула. — Может, мы пойдём с тобой вместе? — С чего это вдруг? — Долорес прищурилась. — Да подожди ты. Сделаем фотографию для школьного альбома, не будем таскаться друг за другом и мирно разойдемся по своим гостиным до полуночи. Разве это плохой компромисс? Долорес помолчала. Почему бы и нет? Куда как лучше, чем терпеть весь вечер компанию заикающегося Корнелиуса или беспрестанно отвечать на вопросы о том, почему она пришла без пары. Она одарила Руфуса оценивающим взглядом. Гриффиндорец, но могло быть и хуже. В конце концов, сам выпускной бал звучал хуже некуда.

***

В день выпускного Хогвартс наводнили многочисленные родственники и друзья: Долорес пришлось сбежать из собственной спальни, чтобы не торчать в одной комнате вместе с миссис и мистером Блэк. Белла в этот раз обошлась без обидных намёков уйти, но ей всё равно не хотелось тесниться рядом с волшебницей, способной без труда читать чужие мысли. Ни окклюменция, ни легилименция Долорес не поддались, несмотря на то что три месяца они посвятили изучению этой ветви магии. Преуспела только Белла — да и кто бы удивлялся? Рита со своей матерью заняла ванную комнату возле женских спален: они занимались макияжем и причёсками и болтали без умолку. Первое время Долорес сидела с ними, примостившись на полу вместе с книгой магических законов. На самом деле она уже давно изучила её от корки до корки, но не могла придумать себе другое занятие и потому бесцельно листала страницы. Может быть, миссис Скитер стоило бы увидеть, как ответственно она подходит к будущей профессии. — Не могу поверить в то, что вы так быстро выросли, девочки, — сказала миссис Скитер, с умилением разглядывая Риту в зеркале. — Кажется, что я совсем недавно провожала вас в гости к Белле перед вторым курсом. Помните? — Конечно, — вежливо ответила Долорес, поняв, что Рита занята губной помадой и не может ничего сказать. Для неё события того лета казались такими давними, что она и не вспомнила бы о тех каникулах... если бы только не тот унизительный разговор и признание о том, что она — полукровка. Долорес сдержала дрожь. Белла отреагировала отвратительно. — Долли, а с кем ты пойдёшь на бал? — С Руфусом Скримджером. Хоп! Рита опрокинула баночку с зельем для волос, и она с грохотом разбилась о кафельный пол. Долорес проследила за тем, как густая лужа медленно растекается у её ног, и подавила вздох. Точно. Она совсем забыла рассказать об этом подругам. Впрочем, Долорес была уверена в том, что рассказывать здесь совсем не о чём. — Что? Он пригласил тебя? — Рита обернулась. В её взгляде смешивались возмущение и обида. — И давно? — Два дня назад, — Долорес закрыла книгу. — Совсем забыла сказать. Это ничего не... — Тебя пригласил Руфус Скримджер, и ты забыла об этом сказать? Серьёзно? — Это тот мальчик, который проходил стажировку в прошлом году? — поинтересовалась миссис Скитер. Теперь на Долорес смотрели две полные любопытства пары глаз, и ей стало совсем неуютно. Она поспешила ответить на все вопросы — да-да, тот самый, да, он просто не хотел идти на выпускной и они договорились не докучать друг другу, — и сбежала, когда Рита вдруг передумала выпрямлять волосы и начала переживать из-за своего внешнего вида. В гостиную Долорес даже не зашла: услышала, как там ругаются Людо и Ладонна. До самого начала торжества она пряталась на подоконнике в пустом коридоре и занимала себя, думая о том, что будет делать, когда выпускной закончится. Завтра они все попрощаются, сядут в поезд и доедут до Лондона. Оттуда Долорес доберётся на такси до своей новой квартиры и до самого вечера будет занята уборкой. Обживаться наверняка придётся не один день, и это было хорошо: не придётся слоняться от безделья в ожидании понедельника, когда она сможет наконец приступить к работе. На выходных к ней присоединится Амелия, и тогда они разделят быт: решат, когда и кто будет покупать продукты, убираться, стирать вещи... Долорес вздохнула. По крайней мере, теперь всё было понятно. С понедельника её жизнь будет состоять из работы и домашних дел. Никаких неожиданностей и неопределенностей. Полный порядок. По выходным, может быть, она будет встречаться с Ритой и Беллой или ходить с коллегами в ближайший бар. График встреч Долорес тоже могла расписать на целый месяц вперёд и не переживать ни о чём. С первой же зарплаты она начнёт откладывать на собственное жильё и, возможно, лет через десять сможет позволить себе небольшую квартирку в маггловском районе. Или даже не совсем небольшую, если отец сделает ей подарок и умрёт к тому времени, оставив их квартиру в её полном распоряжении. Долорес так увлеклась, что начала выписывать самое важное в блокнот, и очнулась, когда поняла, что продырявила лист, на котором написала: стать главой отдела магического правопорядка к тридцати годам. Она даже не представляла, возможно ли это. Когда она это написала? Глупо было строить такие планы сейчас, но Долорес подчеркнула эти слова столько раз, что линии отпечатались на пяти следующих страницах. Какая глупость. Долорес захлопнула блокнот, не заботясь о том, что чернила размажутся и превратятся в одну сплошную кляксу. Она посмотрела на часы: пора. До Большого Зала она дошла в одиночестве, но за столом Белла и Рита припасли ей пустое место, за которое она с облегчением уселась. — Что ты так долго? — спросила Рита. Долорес не ответила, просто пожав плечами. Официальная часть торжества прошла быстро: Дамблдор поздравил выпускников и сказал пару пространных слов о том, что им важно научиться принимать взвешенные решения в столь непростые времена. Долорес слушала его вполуха, ковыряясь в тарелке с едой. Небольшие речи произнесли и другие профессора, после чего столы были сдвинуты к стене и начались танцы. В течение всего вечера выпускники могли проголосовать за лучшую пару, опустив бумажку с именами в ящик возле двери, но Долорес была слишком занята тем, что избегала случайных встреч с миссис Блэк. Пару раз ей всё же пришлось станцевать с Руфусом и позволить профессору Флитвику сделать несколько фотографий на память; в кадр втиснулась и Рита, нарочито радостно обнимавшая Феба за шею. Белла к ним ни разу не подошла: была слишком увлечена разговорами с мистером Лестрейнджем, который, разумеется, никак не мог пропустить это торжество. — Не кисни, — сказал ей Людо и незаметно плеснул в стакан с тыквенным соком что-то, подозрительно смахивавшее на водку. Долорес не возражала: она выпила всё до дна и действительно немного повеселела. Настолько, что даже согласилась станцевать с Корнелиусом один танец, после которого лучшей парой вечера ожидаемо выбрали Ладонну и Людо. Долорес почувствовала себя ещё лучше, когда увидела выражение лица Яксли. К полуночи гости и профессора разошлись, и выпускной продолжился уже неофициально: в гостиных факультетов стоял такой шум, что уже никто не обращал на это внимания. Гриффиндорцы даже запустили фейерверки с Астрономической башни, а хаффлпаффцы праздновали прямо на улице, собравшись на берегу озера. Руфус заявил, что он собирается выспаться, и ушёл к себе, предоставив Долорес самой себе. В своей гостиной слизеринцы уже расселись в небольшой кружок и затеяли дурацкую игру, от которой ей стало по-настоящему неуютно. Долорес хотела уйти, но раскрасневшийся от алкоголя Людо вцепился в её рукав и усадил на место. — Делаем ставки на то, кто из нас через десять лет умрёт, кто — станет знаменитостью, а кто — вообще займёт кресло министра магии, — объявил он, подняв бокал с вином так, будто собирался сказать тост. — Запишем всё это на обороте общей фотографии и через десять лет узнаем, сбылись ли наши предсказания. Яксли предрекли будущее министра магии, Беллу — под общий пьяный смех и её демонстративное возмущение — объявили богатой бездетной вдовой. — А Людо станет знаменитым игроком в квиддич, и если этого не случится, я съем свою шляпу, — пробормотал Яксли, неловко обнимая друга за плечи. Ладонне достался титул преемницы Николаса Фламеля. Когда же очередь дошла до Долорес, она пожалела, что не может исчезнуть прямо здесь и сейчас. Спорили они долго. — Она убьёт Корба и станет министром после него, — сказал Людо и громко фыркнул. Рита замахала руками. — Нет, Долли станет его заместителем и будет руководить страной от его имени... — Потому что Корб — дурак. А потом убьёт его и сама станет министром магии. — Или он сам споткнётся о свою ногу и умрёт... Взрыв смеха. Долорес попыталась улыбнуться и налила себе побольше виски, чтобы перестать думать слишком много, и проследила за тем, как после её имени появляется кривая надпись со стрелочкой в сторону Яксли: заместитель министра магии-идиота. Сама она никак не могла отделаться от мысли о том, что она написала в своём блокноте. Через десять лет ей будет двадцать семь. Слишком молода даже для того, чтобы возглавить маленький сектор, в котором она получила место начинающего специалиста. — Как думаете, мы продолжим общаться? — вдруг спросил Яксли перед самым рассветом. Смешки тут же сошли на нет; в гостиной воцарилась мрачная тишина. Долорес отчётливее ощутила, что с наступлением утра закроется часть её прежней жизни, открывая путь новой, неизведанной и оттого — пугающей. Судя по испугу в глазах остальных, они подумали о том же самом. — А почему нет? — спросила Белла. Ей никто не сказал: потому что школа закончилась, а во взрослом мире сейчас идёт война. Ей никто не сказал: дементор его знает, что случится через десять лет. — Не знаю, — только и ответил Яксли. Кто-то вздохнул. А Долорес вдруг поняла, что никогда в жизни так не боялась наступления утра.