История болезни
6 сентября 2018 г., 09:08
Шиничи скучал, выслушивая очередную нотацию от своего врача. И гулять по ночам не стоит, и режим бы хорошо соблюдать, как и не вмешиваться в работу медбратьев. Да-да-да, разумеется, он больше так не будет, Конан-кун тоже. Чёрт, опять попался. Да-да, больше социальных контактов, разумеется.
По итогам врач со вздохом перешёл к другой теме, сцепив руки.
— Я знаю, что ты пропустил всё мимо ушей — опять, но сейчас послушай. Дело касается Куробы-куна, которого ты позвал к себе. Обычно мы избегаем совместного проживания пациентов... — "здесь вам не ток-шоу 'Построй свою любовь', а серьёзное медицинское учреждение" так и читалось в глазах врача, едва скривившегося от этой мысли. — Но...
— Проще говоря, вам платят за молчание, ибо невозможно физически иметь такую алую комнату с обгрызенным звукоизолятором, при этом не иметь ни повреждений, ни отравлений. Не говоря о том, что тому логичнее сбежать, чтобы довести самоубийство до конца, — прервал его спокойно детектив, уставляясь прямо в глаза и слегка усмехаясь. — Но если предполагать, что все самоубийства на самом деле невозможны... То имеет смысл отсутствие побегов. Просто платят больше за молчание об особенностях и не пускание разных личностей в палату. А так... Человеку в депрессии глубоко плевать, как его лечат, верно?
Врач хмыкнул, никак не комментируя — лишь в самых глазах что-то промелькнуло, подтверждающее слова Шиничи. Не всё так просто с Кайто и его историей болезни.
— Я не буду раскрывать особенности его дела, за это хочу иметь доступ к нему и самому Кайто без особых препятствий, — поставил свои условия Шиничи, усмехаясь почти что вызывающе. — И сделать со мной вы ничего не сможете, меня скоро навестят два известных детектива. Как думаете, им захочется узнать и взглянуть? Может, это будет интересно полиции или проверке?
— Наша политика запрещает пациентам изучать историю болезни других... — взгляд врача потемнел. — И это — единственный раз, когда мы делаем исключение. Мы всё же заинтересованы в выздоровлении Куробы-куна, а не в вечном ремонте палаты.
Шиничи хмыкнул, протягивая руки и вскоре получая довольно увесистую папку болезни, почти сразу открывая её.
Ничего интересного. Динамика депрессии — после кратких общений с Шиничи ненадолго улучшалось, — подробно записанные попытки самоубийств — Кид ещё тот затейник, Шиничи даже в голову не приходило пытаться подавиться собственными волосами, как и съесть поломанное лобовое стекло на глазах инспектора, — а также сопутствующие диагнозы. ОКР — не сомневался, ихтиофобия — а, вот чего его не боятся отпустить в сад, в луже с мелкими рыбками тот топиться точно не будет, даже если нет никого рядом... А вот размозженная голова была скорее о скамейку или стену...
— И ведь не повторяется в основном, — задумчиво заключил Шиничи, закрывая историю и возвращая её врачу. Информации было немало, хотя и бесполезной по большей части. Обдумать стоило многое, главное — что же не так с тем после ограбления. Повышенная регенерация? Но от стекла это не спасёт, как и от попытки уморить себя голодом. И хоть тот и стремился преимущественно к повреждениям тела — мазохист? наказывает себя? — но были и попытки отравления себя, и удушения. Упорно, будто проверяя возможности тела... при этом почему-то желая именно смерти.
Похоже, пропавшая Аоко скорее мертва, чем жива, как и часть гонявшейся за Кидом организации... Причём почему-то из-за вора или тот так считает: это бы объяснило жуткую депрессию Кайто.
Он кивнул, уже не слушая врача и уходя в свою палату. Если верить записям, то рядом с Шиничи Кайто почти не будет пытаться себе причинить вреда... Наверное. Или, если знает, то это не считается как наблюдатель?..
Кайто был уже там. Лежал на кровати, укрывшись почти с головой — лишь нос слегка высовывался — и свернувшись в клубок, будто зарываясь в запах Шиничи. Ха-ха, какая глупость.
Шиничи осторожно сел рядом, не прогоняя, просто рассматривал комок на своей кровати, размышляя, стоит ли трогать или пусть так лежит.
— Почему? — один краткий вопрос, таящий в себе намного большее число. Почему до сих уверен? Почему позвал, хотя ночью почти что рвало от увиденного? Почему полез? Почему-почему-почему... потому.
— Почему нет? — хмыкнул Шиничи, двигая Кайто на кровати и устраиваясь рядом. — Никто такого не заслуживает, особенно ты.
— Мне и одному комфортно.
— Не сомневался. Хорошо, можешь считать, что я упрямый эгоист. Так лучше? — насмешливо фыркнул он, доставая одну из книг и раскрывая её в самом начале. И хоть Шиничи не знал, какая муха укусила Хаттори, что тот привез тонну Люпена — хотя нет, знает одну такую возможную муху полубританского происхождения, — сейчас эти книги были в тему.
Кайто, едва заметив обложку, слегка оживился: поделился одеялом, устроился поудобнее под рукой Шиничи, чтобы лучше читать. И затих, взглядом вперившись в знакомые наверняка с самого детства строки.
Шиничи мягко улыбнулся, подтаскивая депрессивный комок ближе и слегка приобнимая. Пусть он не слишком хорош в утешениях, но лучше такая мелочь, чем совсем ничего. Иначе Кайто утонет в своих бесконечных кошмарах, совершенно не желая выкарабкиваться сам.
Во время чтения тот почти не шевелился, просто ожидая, когда Шиничи сам перевернёт очередную страницу. Так, пару раз изменил положение рук. И прикрыл ненадолго глаза, пока Шиничи тянулся за другой.
— На сколько я могу остаться? — неожиданно тихо задал вопрос тот, когда детектив обдумывал предложенную Лебланом загадку.
— А? В смысле? Да хоть на вечность, — отозвался Шиничи, вынырнув буквально на доли секунды из размышлений. — А что? Хочешь уйти?
Вместо ответа над ухом раздалось тихое сопение: кажется, кто-то уже уснул. Шиничи хмыкнул, устраиваясь поудобнее и прижимая бедовую голову к себе, трепля волосы и возвращаясь к загадкам в голове.
Пусть поспит, Шиничи ещё успеет замучить того вопросами.
