Решение
8 сентября 2018 г., 02:04
— Намного более худший? — эхом отзывается Шиничи, несколько недоумевая какое-то время. Что может быть хуже, чем мёртвые родственники и друзья?..
Вечноживые. Вынужденные тайком, подобно вампирам из всяких историй, постоянно переезжать и выдавать себя за собственных детей. И навсегда скреплённые между собой определёнными узами, не имея возможность разорвать их, чтобы не погрязнуть в одиночестве. И всегда отталкивающие крепкие связи с обычными людьми, подобно Кайто...
Что не рвёт только с ним.
— Как твоя царапина, Шиничи? Уверен ли ты до сих пор в своих словах? — иглами впились вопросы, заданные внешне таким безразличным тоном. Вопросы, ответы на которые Шиничи впервые не хочется знать.
— Погоди. Ты хочешь сказать, что из мести тебе эта штука сделала бессмертным и меня, именно бессмертным, а не неуязвимым? — мягко уточняет Шиничи, опираясь на кровать в поисках поддержки и пытаясь осмыслить весь объём информации, так внезапно свалившийся на него. — Почему меня?..
Кайто не смотрит на него. Впервые за всё время разных ответов, взгляд вора неловко убран в сторону, будто поддержание маски и ответ требуют слишком много сил. До чего же всё дошло...
Он прерывает возможный ответ пальцем около чужих губ, не касаясь их, но чувствуя тепло дыхания.
— Не надо. Не хочешь — не отвечай, — мягко улыбается он, искренне не понимая сам, что же им движет. Действительно ли он так уважает личное пространство Кида? Или же просто боится узнать правду? Сложно ответить даже самому себе на этот вопрос. — Мне всё равно предстоит обдумать многое.
Кайто хмыкает, возвращая свой взгляд к нему. Усталый, бледная тень того, что было ночью. И всё равно — по-своему пытающийся держаться. Или нет?..
Сложно сказать. Иногда в глазах того видна лишь мёртвая пустота.
— Что ты теперь будешь делать, Шиничи?.. Я... не хотел, но... — "используешь ли ты это себе на пользу?" так и звучало в голосе. Чёрт, тот винит себя в том, в чём сам детектив уверен не до конца. И потому медленно берёт книгу, пробегаясь пальцами по корешку и глупо волнуясь. С ним всё в порядке. Кайто ошибся, Шиничи не бессмертный.
Чуть зажмурившись, под пристальным взглядом он резко режет пальцы о страницу, пока вспоминает недавние мысли. Ха-ха, Кайто бы писателем быть с его-то выдумками, как "помереть" в психбольнице. А что, если по сети посылать редактором, то вполне себе удобно...
Кровь пачкает страницу, пропитывая её. Медленно течёт густым, но слабым алым ручейком под неотрывным наблюдением двоих, а после перестаёт — чуть быстрее обычного. И когда Шиничи слизывает капли, по коже пробегаются ледяные мурашки ужаса: никакой царапины уже нет.
— Я же говорил, — горько усмехается Кайто, уложив голову на руки. — Так всегда. Мы не неуязвимы, но регенерация выше обычного. Если принимаешь яд, то он или не усваивается, или никак не действует...
— Стой, — прерывает его Шиничи и протягивает тому ту же книгу на чистых страницах. — Это, конечно, кощунство... но повтори. И запиши на отдельном листке все свои смерти и результаты.
— Зачем? — слегка ошарашенно моргает Кайто перед тем, как сам окропляет страницы кровью и непонимающе на них смотрит, явно гадая, к чему это. — Ладно, сделаю...
Шиничи медленно берёт книгу назад, закрывая и заворачивая в ткань. После. После он отдаст её Хаттори с необходимыми инструкциями — уже настойчиво мелькает в голове одна мысль, которую стоит уточнить. А после — решить, стоит ли оно того.
Стоит ли Кид такого?
Он медленно смотрит на Кайто, касаясь чужого подбородка и чуть приподнимая, чтобы посмотреть тому в глаза.
Бессмертие требует более существенной проверки, но если тот прав... если тот прав... То как же Шиничи жить дальше? С его славой каждый шаг будет отснят. Хотя, конечно, один вариант есть, но... но это требует слишком многого.
Он смотрит в усталые сапфировые — или как там этот оттенок называется? Или уйма оттенков? Шиничи до сих пор так и не припал к названиям цветов, — глаза, чуть поглаживая большим пальцем подбородок. Пусто. Или не совсем?
Что-то там, на самом дне черной бездны зрачков, теплится и тлеет. Какая-то тайная искра надежды, тонущая в пучине вязкой депрессии.
Чего Кайто ждёт от жизни теперь? Почему он позволил отвести себя в больницу? Надеялся избежать неприятных тому встреч? Если бы Шиничи был снаружи — его бы пустили? Возможно, что нет, Хакуба не говорил, что вор его как-то задевал или царапал в последнее время... Точнее, Кайто не виделся с ним с двух дней до последнего ограбления.
Но знает при этом про бессмертие Шиничи. Откуда? Почему не стал проверять Хакубу, но предпочёл проверить Шиничи? Это связано с тем, что сказал камень? А так уж ли против был камень?
Какая-то очень странная месть. Больше похожая на благодарность.
Шиничи медленно тянет Кайто на себя, осматривая абсолютно чистую от порезов и травм шею. Осторожно касается кожи, чуть скребя ногтём по ней и глупо проверяя на грим — какой грим в больнице?.. — после же осторожно гладит по пострадавшим местам и слушает чужое дыхание. Прерывистое, чуть хриплое.
— Х-хватит, Мейтантей... — просит тот, прикрывая глаза и не отстраняясь от пальцев на шее, напротив, самую малость льнёт к ним, иногда сглатывая. — Ты же и так знаешь ответ.
— Ответ на что?.. — знает. Где-то глубоко внутри знает, но не желает признавать, боится этого. Не хочет. Шиничи сам сглатывает, разглядывая лицо вблизи и видя многое. Как раньше за кожей тщательно ухаживали, но перестали. Как та мягко и скупо наливается почти непривычным румянцем, от которого сердце колотит не хуже, чем на опасных делах. Сейчас даже лёгкая краснота заметна на бледной коже...
Шиничи вздрагивает и жмурится, не в силах отшатнуться, когда чужие сухие губы совсем мягко касаются его. Дрожит, когда по его собственным легонько проходится юркий и мокрый кончик языка, пусть и не торопясь попасть внутрь. А после нижнюю губу самую малость покусывают, отчего глупый орган будто бы падает из груди куда-то, пока на его талии оказываются чужие руки, а сам Шиничи краснеет до невозможности.
Он знал. Но до последнего не хотел верить.
