Крылья из огня

      — Ты с ума сошёл?! — выпалила Астрид, кричащим шёпотом, пытаясь удержать друга, схватив за руку, но тот посмотрел её прямо в глаза, и сказал:       — Я знаю, что делаю… — его голос звучал, как никогда убедительно и холодно. Девушка впервые увидела Иккинга таким серьёзным и уверенным в своих действиях. Ей ничего не оставалось, как отпустить его руку. Впервые, за годы прожитые на Олухе, Астрид почувствовала, что вот-вот на её глаза навернутся слёзы. Только она это поняла, то постаралась как можно глубже вздохнуть и зажмурить глаза. Она почувствовала, что её руки, которые были безжизненно опущены в низ, стала бить ужасная дрожь.       Астрид сжала кулаки на столько сильно, что ногти впились в её ладони, оставив красные полумесяцы. «Больно, но терпимо… Зато помогает прийти в себя…» — подумала, глубоко вздохнув и пытаясь себя успокоить девушка. Ком в горле появился не от того, что она боялась за себя, а от того, что до её сознания потихоньку начало доходить ужасная, но неопровержимая истина — её друг, может пострадать, как и весь её родной остров и его жители, а все из-за неё! Эта мысль начинала сводить Астрид с ума. Последней каплей стало угнетающие молчание. Вокруг стояло полное безмолвие, казалось, что даже все птицы замолчали, и весь мир, затаив дыхание, следил за двумя, чьи интересы, абсолютно невероятным образом, пересеклись.       Опустившаяся, тяжёлая, но такая родная и успокаивающая рука, которую Астрид ощутила на своём плече, принадлежала Валке. Именно этот жест привёл девушку в чувства, не позволивший ей закричать, что есть сил. «Как же не хватает родителей… надо было сначала бежать к ним, а потом уже к остальным… тогда, может, они бы не уплыли в очередной поход… " — пробежала мысль в голове девушки. Она снова глубоко вздохнула, пытаясь отогнать дурные мысли.       Стоик, как вождь племени, и видимо, один из первых, кто осознал, что только что произошло, собрался выйти вперёд, и глубоко вздохнул, чтобы высказать неприятелю всё, о чём он думал на данный момент. Только он подался вперёд, как его остановила сильная, но не грубая хватка. Он обернулся в полном недоумении и собрался уже наорать на того смельчака, кто смел перечить воле вождя, но увидев, что его остановила Валка, он лишь непонимающе посмотрел на неё, а та в свою очередь, бросив на него короткий, но пронзительны взгляд, и произнесла:       — Он знает, что он делает. А Дагур, видимо, не понимает на что идёт… — её голос был всё так же холоден и убедителен. Поколебавшись пару секунд, он всё же встал обратно, и скрестив руки на груди, стал хмуро смотреть за развитием событий.       — Ты?! — истерически воскликнул вождь Берсерков, — да, кто ты такой?! — он готов был лопнуть со смеху       — А разве это имеет значение? — иронично, но сохраняя трезвую голову, ответил Иккинг Дагуру, — Моё имя — Иккинг. Ты бросил вызов всему острову, что ж, я здесь, и я принимаю твоё условие, — уже более грозно сказал тот, заглянув прямо в глаза «гостю».       — Хах… что уж тут скажешь… — расслабленно начал Дагур, — но запомни, парень! Ты сам в это ввязался! — выпалил тот, напоминая тем самым, почему его прозвали Остервенелым.       — Мне это надоело! — прогремел грозный бас Стоика, — ты! Жалкий! Подлый мерзавец! — кричал вождь, надвигаясь на неприятеля, — как ты посмел сюда завиться?! Убирайся немедленно!       — Стоик… Стоик… Стоик… — раздражающе пофигистично промямлил Дагур, — ты не в том положении, чтобы указывать мне, что делать, а чего не делать! — Стоик постарался взять себя в руки, и не задушить наглеца.       — Что ты предлагаешь? — вступил в переговоры Иккинг.       — Я слышал, у вас на острове ежегодно проводятся соревнования по случаю приближения зимы. Думаю, ничего страшного, если мы проведём этот праздник неделей раньше, верно, дружище? — последнее слово он произнёс так, что захотелось припечатать его к стенке и отдать на съедение Разнокрылам.       — Вот и отлично! — выпалил парень, желая как можно быстрее со всем разобраться, но сообразив, что понятия не имеет, что это за праздник такой, добавил, — но было бы ещё лучше если бы кто-нибудь ввёл меня в курс дела.       — Всё что нужно знать, тебе расскажут в Большом зале, — проговорил Стоик, и развернувшись, объявил, — все могут расходиться! Уже поздно, а завтра куча дел! — было слышно, как все сегодняшние происшествия, сказались на настроении, как вождя, так и всего острова в целом.       Большинство зевак уже разошлись, но Иккинг, Астрид, Валка, Стоик, Плевака, Берсерки и ещё пара человек остались неподвижными.       — До завтра, Иккинг, — язвительно попрощался Дагур со своим соперником, и направился обратно на свою ладью, в сопровождении свиты.       — Он ещё пожалеет, что ввязался в это! — сказал себе под нос вождь Берсерков, когда достаточно отошёл от остальных, — не терпится увидеть, как завтра, эта «рыбья кость» проиграет, а Астрид станет моей! Раз и навсегда! — Дагур, рассмеялся как сумасшедший, и до корабля, шёл, радуясь своим планам.       Иккинг всё ещё оставался на том самом месте, где и начал беседу с Дагуром, он ничего е говорил, лишь что-то обдумывал. Все уже ушли в большой зал. А он всё стоял и думал… о чём? Одному Тору известно.       — Иккинг… — позвала Астрид и подошла ближе.       — М? — как можно спокойнее ответил он,       повернувшись на неё. Ничего не ответив, она подошла совсем близко, и просто обняла его.       — Спасибо… — прошептала та, уткнувшись носом в его плечо. Астид почувствовала запах костра, мяты, металла и хвои. Иккинг обнял её в ответ, и ответил:       — Не за что… я делаю то, что считаю нужным. И я знаю, что я делаю, — Астрид улыбнулась его словам, — думаю, нам стоит вернутся в зал, — холодно и отрывисто сказал Иккинг. — Да… тебе нужно очень многое узнать, — согласилась она. Но в глубине душе ей не хотелось никуда идти. Ей хотелось остаться здесь на краю острова, и наслаждаться теплом исходившим от Иккинга.       В тишине они добрались до места назначения. В зале было холодно, так что одним движением парень рассеял искры по всем факелам и большому очагу, находящемуся в центре большого круглого стола, который представлял собой окружность, настолько большую, что за ним могли поместиться порядка сотни человек одновременно.       — Кто-нибудь мне расскажет об этом «Осеннем дне»? — начал наконец разговор Иккинг, которому надоело слушать молчание.       — Это праздник, который проходит каждый год у нас на острове. Иногда к нам приплывают участники с других, близлежащих островов. Чаще всего принимают участие в среднем восемь — десять человек. Иногда больше, иногда меньше, — начал Плевака.       — Но в этот раз, я понимаю мы будем участвовать вдвоём, верно? — безэмоционально сказал Иккинг.       — Скорее всего… Но может быть, кто-нибудь из жителей Олуха тоже примет участие, — ответил вождь, — праздник состоит из трёх соревновательных дней и праздничного пира, в честь победителя состязаний. Парень усмехнулся, когда это услышал.       — Какие будут испытания, — спросила Валка.       — Я более чем уверен, что Дагур сам выберет испытания, каждый год они меняются. Ещё ни разу не повторялись, — сказала Астрид.       — Нужно приготовить арену. Там может и начнётся всё это безумие. Все остальные испытания будут проходить в разных частях острова. Плевака, завтра с восходом солнца, начинайте готовит арену к празднику. Все остальные, идите по домам, — скомандовал Стоик.       — Валка, — обратилась Астрид к ней, — вы с Иккингом можете на время остаться у меня. Родители всё равно отправились в плаванье. Раньше чем, через неделю они вряд ли прибудут, — их голос становился всё тише они направлялись к выходу. Иккиг уставился на большой гобелен, и не заметил как все вышли, кроме него и вождя.       — Иккинг, — послышался его голос, что и вывело парня из раздумий, — надо поговорить…       — Я так не думаю, — тихо ответил он и вышел из зала, — завтрашний день, обещает быть длинным, а я не спал почти сутки… — последнюю фразу, он сказал уже сам себе.